Мой муж ещё стоял под душем, когда его секретарша написала мне с его телефона: «Я беременна», — и я пригласила её к нам домой.
В гостиной пахло аптечной пылью и горькими витаминами. Я складывала в коробку всё, что осталось от трёх лет лечения: упаковки гормонов, пустые шприцы, листы с отметками врачей. Ребёнок так и не пришёл, зато таблетки заполнили весь шкаф.
Телефон Даниэля лежал на обеденном столе. Экран вспыхнул.
«Я беременна. Эмили».
Я перечитала сообщение трижды. За стеной шумела вода, муж тихо напевал, будто в мире ничего не изменилось. Пять лет брака рассыпались не с криком, а с короткой надписью на светящемся экране.
Эмили Картер была его исполнительной секретаршей. Двадцать семь лет, безупречная улыбка, каштановые волосы и привычка смотреть на Даниэля так, словно он лично придумал все важные решения нашей компании.
Я взяла телефон. Даниэль сам добавил мою отпечатанную пальцем разблокировку ещё в первый год брака.
— Мне нечего от тебя прятать, Сара, — говорил он тогда.
В переписке были удалённые сообщения, но не все.
«Скучаю».
«Сможешь снова придумать совещание?»
«Сара что-нибудь подозревает?»
У меня похолодели пальцы. Ниже лежала фотография положительного теста, а под ней сообщение Даниэля: «Нам нужно поговорить. Пока ничего не делай».
Он не спрашивал, как она себя чувствует. Он уже всё знал.
Я медленно набрала ответ: «Приезжай домой. Жены не будет».
Ответ пришёл почти сразу: «Правда?»
«Да. Я жду».
Я оставила телефон на прежнем месте и позвонила свекрови.
— Сара? Что случилось?
— Приезжайте с Робертом. Сегодня вечером будет хорошая новость.
Маргарет ахнула. Три года она спрашивала за каждым ужином, когда наконец получит внука.
— Роберт! Бери ключи! — закричала она кому-то рядом.
Я положила трубку и открыла шкаф.
Все годы я носила то, что нравилось Даниэлю: бледные платья, закрытые блузки, удобные туфли. В самом низу висело чёрное шёлковое платье, купленное ещё до свадьбы. Я надела его, достала красную помаду, которую он когда-то подарил мне в поездке в Мехико, а потом сказал:
— Слишком заметно для тебя.
Я накрасила губы.
В зеркале стояла не женщина, которая считала дни цикла. Я увидела Сару Митчелл — ту, что двенадцать лет строила собственную студию интерьеров в римском районе и не привыкла просить разрешения занимать место.
Из нижнего ящика письменного стола я достала толстую папку: выписки, договоры, документы студии и бумаги на квартиру. Папка тяжело легла на стол.
Даниэль вышел из ванной в одном полотенце и замер.
— Сара, принеси мне…
Он посмотрел на платье, на мои губы, на папку.
— Ты куда-то собираешься?
— Нет.
— Тогда почему ты так одета?
В этот момент внизу хлопнула дверца автомобиля. Маргарет и Роберт приехали. Почти сразу раздался звонок в дверь.
Даниэль шагнул ко мне.
— Что ты сделала?
Я улыбнулась и положила ладонь на папку.
— Сейчас узнаем. Эмили уже поднимается…
ЧАСТЬ 2
Я не успела ответить. В дверь позвонили ещё раз — коротко, требовательно. Даниэль схватил рубашку со спинки стула.
— Не открывай, — прошептал он.
— Почему? Ты ведь сам её пригласил.
— Сара, это не то, что ты думаешь.
— Тогда объясни, пока она не вошла.
Он молчал, застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. На белой ткани у воротника осталась капля воды. Я заметила её и почему-то запомнила.
Я открыла дверь.
Эмили стояла на площадке в светлом пальто, с кожаной сумкой и рукой, прижатой к животу. Увидев свекровь, она растерялась.
— Вы… родители Даниэля?
Маргарет шагнула вперёд.
— А вы Эмили? Девушка, которая подарит нам внука?
Эмили побледнела.
— Я думала, Сара не будет дома.
— Она дома, — сказал Даниэль за моей спиной.
Роберт вошёл последним. Он всегда носил старые часы с треснувшим стеклом и никогда не повышал голоса. Сейчас он посмотрел на сына так, что тот отступил.
— Даниэль, что происходит?
— Ничего. Эмили ошиблась, а Сара устроила спектакль.
— Ошиблась в чём? — спросила я.
— В том, что ребёнок мой.
Эмили резко подняла голову.
— Ты сам сказал, что всё решишь.
— Я сказал, что помогу тебе.
— Ты сказал, что разведёшься.
Маргарет сжала край скатерти.
— Сын, ты обещал ей развод?
— Я ничего ей не обещал.
Я открыла папку, но не достала документы.
— Эмили, ты уверена, что Даниэль отец?
Она посмотрела на него. В её взгляде впервые появилась не нежность, а страх.
— Он так сказал.
— А если он лгал тебе так же, как мне?
— Сара! — рявкнул Даниэль.
Он схватил папку. Я удержала её, и картонный угол больно впился в ладонь.
— Отдай.
— Нет.
— Ты понятия не имеешь, что там.
— Именно поэтому я хочу, чтобы все услышали.
Роберт встал между нами.
— Положи руки на стол.
Даниэль рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Это моя квартира.
— Нет, — сказала я. — Квартира записана на мою студию. И ты об этом знаешь.
Маргарет медленно повернулась ко мне.
— Что ты сейчас сказала?
— Я купила её до свадьбы. Даниэль попросил оформить всё на компанию, чтобы получить кредит. Но кредит так и не вернул.
Эмили отступила к двери.
— Ты говорила, что у вас всё общее.
— Он говорил это всем, кому хотел понравиться.
Даниэль выхватил телефон и набрал номер.
— Немедленно приезжай. У нас проблема.
Я достала первый лист. На нём стояла подпись Даниэля под договором, который он считал давно уничтоженным.
— Сегодня ты хотел, чтобы я ушла из квартиры, — сказала я. — Но прежде чем уйти, ты должен узнать, кто на самом деле владеет твоей компанией.
Он посмотрел на подпись и вдруг перестал улыбаться. Затем его телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя, от которого он отшатнулся…
ЧАСТЬ 3
— Не отвечай, — сказал Даниэль.
Но звонила не Эмили. На экране было имя «Виктория Ланц». Я знала его: это главный бухгалтер студии, уволенная Даниэлем за два месяца до нашей свадьбы.
Я включила громкую связь.
— Сара? — голос Виктории дрожал. — Ты рядом с ним?
— Да. Говори.
— Тогда пусть он сам объяснит, почему перевёл деньги со счёта студии на фирму, зарегистрированную на Эмили.
Маргарет закрыла рот ладонью.
Даниэль рванулся к телефону.
— Виктория, ты не понимаешь…
— Я понимаю достаточно, — перебила она. — Я хранила копии. Потому что боялась, что ты обвинишь меня. Три года ты выводил деньги, Сара. Не на ребёнка и не на квартиру. На покупку доли в гостиничном комплексе, который собирался оформить на себя после развода.
Я почувствовала, как внутри всё провалилось. Измена была болью. Но это оказалось предательством, рассчитанным до последней цифры.
Я достала из папки договор.
— Вот соглашение о передаче доли. Моя подпись там отсутствует. Зато есть твоя.
Даниэль побледнел.
— Ты не имела права брать мои документы.
— Это мои документы. И моя подпись не нужна, потому что ты никогда не был владельцем студии.
Роберт подошёл к столу.
— Даниэль, скажи, что это неправда.
— Папа, я хотел вернуть всё.
— Когда?
— После сделки.
Эмили тихо рассмеялась, но в её смехе звучали слёзы.
— Ты говорил, что продаёшь студию ради нашей семьи.
— Я собирался начать новую жизнь.
— На её деньгах?
Он повернулся к ней.
— Ты должна была просто родить ребёнка и не вмешиваться.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с его мокрого волоса на пол.
Именно эта фраза всё решила. Не документы. Не ложь. Он сам показал, кем считал нас обеих.
Маргарет сняла с пальца обручальное кольцо и положила его перед сыном.
— Я больше не буду прикрывать тебя.
Виктория продолжила:
— Сара, есть ещё одно. Эмили не беременна от Даниэля. Анализ, который она прислала, принадлежит другой женщине. Он попросил меня найти врача, который подтвердит беременность, чтобы ускорить развод.
Эмили побледнела.
— Что?
Даниэль резко схватил её за плечо.
— Молчи.
Она оттолкнула его.
— Ты использовал меня, чтобы украсть её деньги?
— Я собирался всё исправить!
— Ты даже ребёнка придумал, — прошептала она.
Я положила перед ней копию банковского перевода. Получательницей была не Эмили, а женщина по имени Лидия — та самая, чей медицинский документ он прислал ей как доказательство.
Даниэль попятился.
— Сара, выслушай меня. Я любил тебя, но ты стала…
— Стала неудобной? Потому что перестала верить?
Он не ответил.
В этот момент зазвонил мой второй телефон. Звонил нотариус.
— Сара, документы зарегистрированы, — сказал он. — Но есть срочная проблема. Даниэль уже подал заявление на продажу здания студии. Покупатель будет у вас через двадцать минут…
Даниэль увидел имя получателя — и отступил от стола…
Я думала, что узнала всю правду о его замысле. Но последний документ показал: за нашей спиной готовили ловушку гораздо больше.
Финал перевернул даже признание Эмили.
«Здесь имя того, кто помогал ему».
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
👇 Финал истории уже открыт
