ЧАСТЬ 4
— Пусть приезжает, — сказала я.
Даниэль уставился на меня.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Я понимаю лучше, чем ты думаешь.
Нотариус оставался на линии. Его голос звучал спокойно, почти буднично, и от этого происходящее казалось ещё страшнее.
— Сара, покупатель уже подписал предварительное соглашение. Но оно недействительно без вашей подписи. Я отправил ему уведомление.
— Хорошо. Он всё равно должен увидеть документы.
— Он будет через двадцать минут.
— Я буду ждать.
Я отключила телефон.
Даниэль медленно застегнул последнюю пуговицу рубашки. На воротнике всё ещё темнела маленькая капля воды. Он выглядел так, будто пытался собрать себя из привычных жестов: пригладить волосы, поправить манжет, улыбнуться родителям.
Но улыбка не получилась.
— Сара, давай поговорим без свидетелей.
— Нет.
— Ты хочешь уничтожить меня перед моей семьёй?
— Ты сам привёл сюда разрушение. Я только включила свет.
Эмили стояла возле книжного шкафа, сжимая ремень сумки. Её пальцы побелели.
— Я ухожу, — сказала она.
— Ты никуда не пойдёшь, — бросил Даниэль.
Она посмотрела на него и коротко рассмеялась.
— Ты всё ещё отдаёшь распоряжения, будто люди принадлежат тебе.
Маргарет сняла пальто и повесила его на спинку стула.
— Эмили, присядьте. Вам плохо.
— Мне плохо не из-за беременности, — прошептала она. — Её нет.
Это признание повисло между нами.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала?
— Я думала, что беременна. Даниэль сам отвёз меня в клинику. Потом сказал, что анализы подтвердили беременность и что мне нельзя нервничать. Вчера он попросил меня написать вам. Сказал, что вы спокойно уйдёте, если узнаете о ребёнке.
— А сегодня утром врач позвонил мне, — добавила она. — Сказал, что в карте нет никакого анализа. Даниэль подделал документ.
Даниэль резко повернулся.
— Ты обещала молчать.
— Я обещала тебе, потому что верила.
— Ты получила деньги.
Эмили замерла.
Я тоже.
— Какие деньги? — спросила Маргарет.
Даниэль понял, что сказал лишнее, но было поздно.
Эмили достала из сумки распечатку.
— Он перевёл мне деньги за то, чтобы я подтверждала его историю. Я вернула их сегодня утром.
Она положила лист на стол рядом с договором.
— Не все, — тихо сказала я.
— Что?
— Здесь указана сумма, которую ты получила. А вот здесь — сумма, которую Даниэль списал со счёта студии. Разница ушла на его личную карту.
Эмили закрыла глаза.
Даниэль отступил к кухонной стойке.
— Я хотел купить нам место в гостиничном комплексе. Хотел, чтобы у меня наконец было что-то своё.
— У тебя было своё, — сказал Роберт. — Её доверие.
— Этого мало!
Он ударил ладонью по стойке. Стакан с водой подпрыгнул и разбился. Осколок порезал ему ладонь. Даниэль посмотрел на кровь, словно увидел её впервые.
Маргарет подошла к нему с полотенцем, но остановилась.
— Сам справишься.
Он прижал рукав к руке.
В дверь позвонили.
Приехал покупатель — высокий мужчина в дорогом пальто и с папкой из тёмной кожи. Его звали Артур Белоусов. Даниэль сам привёл его в гостиную, рассчитывая, что через двадцать минут получит деньги за здание.
Артур оглядел комнату.
— Даниэль говорил, что вы согласны на продажу.
— Даниэль много чего говорил, — ответила я.
Я раскрыла папку и передала ему копии документов. Он читал молча. Его лицо постепенно становилось жёстче.
— Вы знали, что здание принадлежит студии, а не вашему мужу?
— Я знала. Он надеялся, что я не знаю.
Артур повернулся к Даниэлю.
— Вы заверили меня, что являетесь единственным владельцем.
— Я им стану после оформления.
— Без её подписи?
— Она подпишет.
Я посмотрела на него.
— Нет.
Одно слово прозвучало громче разбитого стакана.
Артур закрыл папку.
— Сделка отменяется. И я потребую вернуть задаток.
Даниэль бросился к нему.
— Вы не можете так со мной поступить!
— Это вы поступили со мной так, — спокойно сказал Артур. — Я потерял время, но не собираюсь терять деньги.
Он положил на стол уведомление о расторжении соглашения и ушёл.
Даниэль остался среди бумаг, которые должны были стать его победой.
Но главным ударом для него стало не это.
Я достала из папки последний документ — заявление о передаче всех прав на студию независимому управлению. Я подписала его ещё месяц назад, когда начала подозревать, что Даниэль выводит деньги.
— Ты уже всё подготовила? — спросил он.
— Да.
— Ты следила за мной?
— Я проверяла свою жизнь.
— И что теперь?
— Теперь ты не имеешь доступа ни к одному счёту студии. Нотариус отправил уведомление банку. Виктория возвращается главным бухгалтером. А твои документы о переводах переданы финансовому консультанту.
Он сжал окровавленную ладонь.
— Ты хочешь, чтобы меня посадили?
— Я хочу, чтобы деньги вернулись туда, откуда ты их взял. Дальше решать не мне.
Роберт сел на край кресла.
— Даниэль, собирай вещи.
Сын повернулся к нему.
— Ты тоже против меня?
— Я против того, кем ты стал.
Маргарет сняла с шеи тонкую цепочку, на которой висел старый медальон.
— Я собиралась отдать это твоей будущей дочери. Но у неё не будет твоей фамилии, если ты продолжишь лгать.
Она убрала медальон обратно под воротник.
Эмили подошла ко мне.
— Мне нечем оправдаться.
— Ты поверила ему.
— Я видела то, что хотела увидеть. Он говорил, что вы холодная, что вы живёте только работой и лечением. Я думала, спасаю нас обоих.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что он боялся не потерять меня. Он боялся потерять доступ к вам.
Я кивнула. Это было больно слышать, но уже не разрушало меня.
Даниэль стоял у стола. На белой салфетке расплывалось красное пятно от его пореза.
— Сара, — сказал он тихо. — Я не думал, что ты сможешь так со мной.
— Ты ошибся не в моих возможностях. Ты ошибся в том, сколько времени я буду терпеть.
Он посмотрел на чёрное платье и красные губы, словно только теперь понял: я нарядилась не для другого мужчины и не ради мести. Я просто вернула себе лицо, которое он годами пытался стереть.
Виктория приехала через час и забрала ключи от кабинета. Она положила на стол маленький металлический зажим для бумаг — тот самый, которым когда-то скрепляла счета, пока Даниэль не велел ей молчать.
— Я должна была заговорить раньше, — сказала она.
— Но заговорила сейчас.
— Этого достаточно?
— Для начала.
К вечеру Даниэль уехал к своему отцу. Не в гостиничный комплекс, не в купленную на мои деньги квартиру, а в маленький дом, где его ждала комната с разобранным шкафом и старым письменным столом.
Эмили ушла последней. Перед порогом она задержалась.
— Я не беременна, — сказала она.
— Я знаю.
— Но я всё равно потеряла ребёнка.
Я посмотрела на неё внимательнее.
— Как?
— Я потеряла того, кем думала, что стану рядом с ним.
Эта фраза осталась между нами без примирения и без красивых обещаний. Мы не стали подругами. Не обязаны были становиться.
Но она вернула мне последнюю страницу банковской выписки, которую Даниэль пытался забрать. На обороте был написан номер счёта, куда ушёл самый крупный перевод.
— Это ещё не всё, — сказала Эмили. — Там имя человека, который помогал ему.
Я посмотрела на строку.
Получателем была фирма Артура Белоусова.
Я подняла глаза.
— Значит, он пришёл не только за зданием.
Эмили кивнула.
— Даниэль хотел, чтобы вы отдали ему студию. Артур должен был перепродать её через подставную компанию. А потом вы бы остались виноватой в долгах.
Я снова открыла папку.
Внутри были бумаги, которые ещё предстояло проверить, вернуть и защитить. Но теперь рядом стояли Виктория, нотариус и двое людей, которые наконец перестали верить Даниэлю на слово.
Я сняла с губ остаток красной помады и поставила флакон на стол.
Не потому, что снова собиралась стать прежней.
А потому, что завтра утром в студии меня ждали сотрудники, которым нужно было сказать правду.
На первой странице нового договора я написала имя владельца — своё.
И красная помада оставила на бумаге короткий след, похожий на печать.
Пропустили начало?
