ЧАСТЬ 4
— Что за документы? — спросила я.
Управляющий, господин Левин, говорил так тихо, будто кто-то стоял рядом с ним.
— Ваше завещание, старые банковские бумаги и свидетельство о покупке квартиры. Всё было сложено в коробку из-под кофейной машины. Крышка заперта.
Я посмотрела на Эрика.
Он стоял у кухонного стола, бледный, с моей серебряной ложкой в руке.
— Отдай, — сказала я.
Он положил ложку.
— Мелисса, я могу объяснить.
— Сначала объясни, зачем тебе мои документы.
Диана резко повернулась к сыну.
— Ты говорил, что бумаги у неё в сейфе.
Роберт поднял голову.
— Какие бумаги?
В трубке господин Левин продолжал:
— На коробке написано: «Документы для переоформления». Подпись похожа на вашу, но я не уверен, что это вы.
— Я сейчас приеду, — сказала я и отключилась.
— Я поеду с тобой, — заявил Эрик.
— Нет.
— Это касается всей семьи.
— Именно поэтому ты останешься здесь и соберёшь вещи своих родителей.
Он шагнул ко мне.
— Ты не можешь разговаривать со мной как с преступником.
— Я разговариваю с тобой как с человеком, который пытался стать владельцем того, что ему не принадлежало.
На лестнице пахло пылью и горячим металлом. Я спустилась одна. Чемодан с бумажным ярлыком от морской поездки остался в квартире, но теперь мне было всё равно. Я несла только сумку и папку Елены.
В кладовой на первом этаже господин Левин ждал возле металлического стеллажа. На его рукаве белела полоска штукатурки.
— Вот коробка.
Он поставил её на стол. Замок был маленьким, латунным, с царапиной возле скважины.
— Кто её принёс? — спросила я.
— Эрик. Три недели назад. Сказал, что вы попросили освободить шкаф.
— Почему вы не отдали её мне?
— Он показал мне письмо с вашей подписью.
У меня перехватило дыхание.
— У вас осталось письмо?
Господин Левин достал его из журнала регистрации. Подпись действительно была похожа на мою, но буква «М» в ней уходила слишком высоко. Я всегда писала её коротко. Эрик не знал этой мелочи.
— Он подделал её, — сказала я.
— Я понял это только сегодня, когда он снова пришёл за ключом и назвал квартиру своей.
В этот момент по лестнице донёсся голос Эрика.
— Мелисса!
Он появился в дверях вместе с Дианой. Роберт остался наверху, тяжело дыша.
— Отдай коробку, — сказал Эрик.
— Зачем?
— Там мои семейные бумаги.
— Тогда назови хоть одну.
Он замолчал, перебирая пальцами край куртки.
Диана заговорила вместо него:
— Ты обязана помочь семье. Мы вложили в эту квартиру годы жизни.
— Вы прожили здесь двое суток.
— Эрик делал ремонт!
— Он покрасил одну стену и три месяца рассказывал об этом как о вложении.
Эрик ударил ладонью по столу. Латунный замок подпрыгнул.
— Я устал быть никем в твоей жизни!
Эта фраза прозвучала громче любой угрозы.
Я посмотрела на него и впервые услышала не мужа, которого унизили, а человека, который требовал себе место, не построив ничего собственного.
— Ты был моим мужем, Эрик. Я приглашала тебя в свою жизнь. Но ты решил, что приглашение означает право вынести из неё всё ценное.
Он покраснел.
— Я хотел, чтобы у нас был настоящий дом.
— Нет. Ты хотел, чтобы твои родители получили дом, а ты получил благодарность за мой счёт.
Диана отвернулась. Роберт медленно спустился по лестнице и остановился на последней ступеньке.
— Это правда? — спросил он сына.
Эрик не ответил.
— Ты сказал, что квартира оформлена на нас, — продолжил Роберт. — Ты сказал, что Мелисса согласна.
— Я собирался всё исправить.
— Когда?
— После того как мы переедем.
Роберт закрыл глаза. Затем снял с пальца тяжёлый серебряный перстень и положил его на стол.
— Продай его. Оплати гостиницу. Я не возьму у Мелиссы ни одного рубля.
Диана резко повернулась.
— Роберт!
— Хватит, Диана. Мы приехали к сыну, а он привёз нас в чужую жизнь и назвал её нашей.
Эрик отшатнулся, словно отец ударил его.
Господин Левин открыл коробку своим ключом. Внутри лежали мои бумаги, аккуратно перевязанные бечёвкой цвета сухой травы. Сверху лежал лист с заголовком: «Согласие супруги на передачу права пользования».
Под ним стояла моя поддельная подпись.
Я подняла лист и почувствовала, как холод проходит по пальцам.
— Ты хотел зарегистрировать своих родителей здесь без моего ведома?
Эрик заговорил быстро:
— Это была временная мера. Им отказали в аренде. Я боялся, что они окажутся на улице. Я думал, если всё оформить, ты не сможешь их выгнать.
— Ты не боялся. Ты решил, что мой страх будет удобнее твоего разговора со мной.
Он опустил взгляд.
— Я любил тебя.
— Любовь не прячет мои документы в кладовой.
Елена приехала через двадцать минут. Она держала в руках папку и не стала проходить дальше порога.
— Мелисса, мне нужно сообщить неприятную вещь.
Я напряглась.
— Сделка остаётся в силе. Но я не буду заселяться в квартиру.
Эрик поднял голову.
— Что?
— Я покупала её для сестры. Она после пожара не может подниматься выше второго этажа, а эта квартира на первом. Но сегодня я увидела, что место пропитано не ремонтом, а чужой борьбой. Я решила передать квартиру городскому центру временного жилья. Они уже согласовали проект.
Я не ожидала этого. Эрик тоже.
— Ты отдашь квартиру? — спросил он.
— Нет. Я продам её центру по той же цене. Часть денег пойдёт на восстановление здания, часть — на жильё для семей, которым действительно некуда идти.
Он смотрел на меня так, будто я снова забрала у него что-то, что уже успел поделить.
— А нам что останется?
Я посмотрела на Роберта. Он держал свой серебряный перстень на ладони, словно впервые за много лет взвешивал не металл, а собственную гордость.
— Вам останется гостиница на две недели и возможность начать честно. Я оплачу её сегодня. Дальше вы решите сами.
Диана сжала губы.
— После всего, что мы для тебя сделали?
— Вы не сделали меня частью своей семьи. Вы заняли мою спальню и назвали это правом.
Эрик приблизился ко мне. В его глазах были злость, стыд и детский страх перед пустой квартирой.
— Если ты уйдёшь, у меня ничего не будет.
— У тебя будет твоя зарплата, твоя машина и имя на паспорте. Только не будет моей собственности.
— Ты правда всё закончишь из-за дивана?
Я достала из сумки ручку с прозрачной трещиной. Ею я подписывала документы у нотариуса.
— Не из-за дивана. Из-за того, что ты посадил на него меня, чтобы поставить на моё место тех, кто даже не спросил разрешения.
Он отвёл взгляд.
Господин Левин протянул мне журнал.
— Здесь нужно поставить подпись, что документы получены.
Я подписала. Рядом уже стояла дата и короткая запись о передаче коробки. Моя настоящая подпись легла под поддельной, и две линии рядом вдруг показались мне границей между прежней и нынешней жизнью.
Эрик собрал вещи молча. Диана долго пыталась унести серебряную посуду, но Роберт сам вернул её в шкаф.
— Это не наше, — сказал он.
У входа Эрик остановился возле чемодана с морским ярлыком.
— Ты даже не попрощаешься?
— Мы уже попрощались, когда ты сказал, что я должна спать на диване.
Он посмотрел на меня.
— Мелисса, я не думал, что ты действительно уйдёшь.
— В этом и была проблема.
Я передала Елене ключи. Она взяла их обеими руками, а затем положила рядом связку от центра временного жилья — маленький медный ключ с бумажной биркой «Комната 12».
— Его получит женщина с двумя детьми, — сказала она. — Она сегодня ночует в машине.
Я коснулась бирки пальцами.
— Тогда пусть сегодня у неё будет куда прийти.
За спиной Роберт тихо произнёс:
— Эрик, подними чемодан. На этот раз сам.
Эрик взял первый чемодан. Его рука дрогнула под тяжестью, и он не попросил помощи.
Я смотрела, как из моей квартиры уносят не семью, а чужое право распоряжаться моей жизнью.
А на столе, рядом с треснувшей ручкой и настоящей подписью, лежал маленький медный ключ с биркой «Комната 12» — ключ, который наконец достался тому, кто действительно ждал помощи.
Пропустили начало?


