ЧАСТЬ 4
— Тереса? — переспросила я.
Мать Маурисио закрыла лицо руками.
В палате пахло антисептиком, мокрой шерстью и лекарствами. За дверью кто-то торопливо катил тележку, колёса постукивали по швам в кафеле. Никто не двигался.
— Это не я отправляла, — сказала Тереса.
— Мама, — выдохнул Маурисио.
— Я не отправляла!
Я показала ей телефон.
— Тогда кто мог использовать твой номер?
Тереса взглянула на Даниэлу.
Даниэла отвела глаза.
Рамон медленно поднял голову.
— Я знаю, кто менял шланг.
Маурисио рванулся с кровати так быстро, что одеяло упало на пол. Он успел сделать два шага, прежде чем Клара отступила к стене, а медсестра нажала кнопку вызова.
Но Рамон уже смотрел не на него.
— В гараже перед аварией был механик. Молодой парень, в красной кепке. Он сказал, что работает по поручению владельца машины.
— Имя? — спросила я.
— Не знаю. Но у него была татуировка в виде маленького якоря на большом пальце.
Даниэла издала короткий звук.
— Ты его знаешь? — спросила я.
Она прижала ладонь к горлу.
Маурисио схватил её за плечо.
— Не говори.
— Отпусти меня.
— Даниэла.
— Ты сказал, что тормоза просто проверят! — выкрикнула она. — Ты сказал, что никто не пострадает!
Слова повисли между нами.
Тереса медленно опустила руки.
— Что ты сделала?
Даниэла смотрела на брата, словно видела его впервые.
— Я нашла механика. Но он обещал заменить только датчик. Маурисио хотел инсценировать аварию, получить выплату и исчезнуть. Потом он сказал, что грузовик сам всё исправит.
— Ты врёшь! — Маурисио толкнул её.
Она ударилась спиной о шкафчик. Медсестра встала между ними.
— Ещё шаг — и я позову охрану.
Маурисио тяжело дышал. Его ноги стояли ровно, крепко, без малейшей дрожи. Все увидели то, что он так тщательно скрывал.
Я подошла к нему.
— Ты собирался оставить мне долги, обвинение и ребёнка?
— Я собирался спасти семью.
— Какую? Ту, в которой ты подделал мою подпись?
— Я вернул бы деньги.
— На чьи счета?
Он промолчал.
Клара раскрыла папку.
— На счета трёх фирм Даниэлы. А ещё на личный счёт Маурисио ушли платежи в тот вечер, когда ты лежал без сознания.
Маурисио резко повернулся к сестре.
— Ты говорила, что всё перевела.
Даниэла засмеялась, но смех вышел ломким.
— Я оставила себе то, что заработала.
— Ты украла мои деньги?
— Твои? Ты втянул меня в это! Ты обещал, что после выплаты купишь мне дом у моря.
Вот чего она хотела. Не спасения брата. Не лечения. Дом у моря.
И ради него оба готовы были превратить меня в преступницу.
Тереса подошла к окну, но не стала смотреть наружу. Она достала из кармана старый телефон и положила его на стол.
— Я сохранила сообщение от механика, — сказала она. — Он прислал его в ночь аварии. Я испугалась и никому не показала.
Маурисио уставился на аппарат.
— Мама, отдай его мне.
— Нет.
Это короткое слово изменило комнату сильнее любого крика.
Тереса включила телефон. В переписке было видно: Даниэла договаривалась о замене детали, а Маурисио прислал фотографию машины и написал, во сколько Химена будет в больнице. Он рассчитывал, что я проведу рядом с ним все ночи и не стану проверять счета.
Я почувствовала не ярость, а усталость. Такую глубокую, что хотелось сесть прямо на холодный пол.
Медсестра тихо сказала:
— Госпожа Химена, есть ещё кое-что. Авария не была только попыткой получить выплату.
Я подняла глаза.
Она достала из папки маленький лист с медицинским заключением.
— В машине нашли следы сильного успокоительного. В крови Маурисио его не обнаружили. Зато обнаружили у пассажира, которого он собирался взять с собой.
— У кого? — спросила я.
Медсестра посмотрела на Тересу.
Тереса сжала край стола.
— У моего мужа, — сказала она. — У отца Маурисио. Он должен был ехать с ним в ту ночь.
Я не понимала.
Тереса продолжила:
— Маурисио хотел инсценировать не свою смерть. Он хотел, чтобы отец погиб в аварии, а имущество перешло ему. Но отец в последний момент отказался ехать.
Маурисио пошатнулся.
— Он всё равно должен был подписать отказ от наследства.
Даниэла отшатнулась.
— Ты сказал, что отец просто будет свидетелем!
— Замолчишь?
Я посмотрела на человека, которому две недели подавала воду, вытирала лоб и верила каждому стону. Он не был беспомощным мужем. Он был человеком, готовым подставить даже собственного отца.
В коридоре появились двое сотрудников службы безопасности и заведующий отделением. Клара уже передала документы руководству компании, а медсестра вызвала не только охрану, но и комиссию больницы. До полиции дело ещё не дошло, но все доказательства лежали на столе, и стереть их было невозможно.
Маурисио попытался схватить меня за руку.
— Химена, послушай. Я всё исправлю.
Я отступила.
— Ты не исправишь то, что сделал. Но можешь сказать, где механик.
Он сжал губы.
Даниэла посмотрела на него. В её глазах больше не было страха за брата. Только понимание, что дом у моря исчез вместе с его планом.
— Его зовут Оскар, — сказала она. — Он держит мастерскую возле старого автовокзала.
Рамон кивнул.
— Я знаю это место.
Клара собрала документы.
— Завтра банк заблокирует счета. Компания подаст заявление о мошенничестве. А поддельную подпись передадут на экспертизу.
— А Матео? — спросила я.
Этот вопрос был единственным, который действительно имел значение.
— Он у моей тёти, — ответила я. — И сегодня ночью будет спать там.
Маурисио сел на край кровати. Он всё ещё мог стоять, но больше не пытался.
Тереса подошла ко мне.
— Я виновата, что поверила им.
— Вы молчали.
— Да.
— Тогда помогите Рамону. И расскажите всё отцу Маурисио.
Она кивнула, прижимая к груди старый телефон.
Я забрала со стола медный брелок-автобус и вернула его в карман. На металле осталась царапина от разъёма ноутбука. Я провела по ней большим пальцем и вдруг вспомнила, как Матео прикреплял брелок к моей сумке, старательно затягивая маленькое кольцо.
«Чтобы ты всегда находила дорогу домой», — сказал он тогда.
В полночь я вышла из больницы вместе с Кларой и Рамоном. У входа Рамон остановился.
— Госпожа Химена, — сказал он, — вы ведь понимаете, что после этого ваша жизнь изменится?
Я посмотрела на медный автобус в своей ладони.
— Она изменилась в тот момент, когда мой муж встал с кровати.
Утром я поехала не к Маурисио и не в офис. Я отвезла Матео в школу и передала директору копию заявления, чтобы никто не смог забрать его под чужую доверенность. Потом вместе с Рамоном мы нашли мастерскую Оскара.
Он попытался закрыть ворота, увидев нас, но на пальце у него была та самая татуировка-якорь. Рамон узнал его. Оскар понял, что бежать поздно, и отдал ключи от шкафчика, где хранил заменённую деталь и расписку Даниэлы.
В тот же день Тереса привезла отца Маурисио к нам в офис. Старик был слаб, но говорил ясно. Он подтвердил, что сын уговаривал его ехать в машине и подписать документы на имущество.
Маурисио потерял не только деньги.
Даниэла отказалась от дома у моря, когда банк заблокировал её счета. Но это не было наказанием, которое я придумала. Она сама подписала признание, чтобы не позволить брату переложить всю вину на неё. Взамен она вернула компании часть денег и отдала ключи от мастерской Оскара.
Маурисио больше не изображал больного. В больнице ему пришлось отвечать на вопросы комиссии, а потом — на вопросы тех, кого он пытался использовать. Он просил меня приходить, но я приходила только с Кларой и никогда не оставалась с ним наедине.
Через три дня он передал мне конверт с документами на квартиру. Я не взяла его.
— Это твоя доля, — сказал он.
— Нет. Это попытка купить тишину.
— Тогда что ты хочешь?
Я положила перед ним медный автобус.
— Чтобы ты подписал отказ от любых требований к моей квартире и к Матео. И чтобы рассказал правду о том, кто придумал аварию.
Он подписал.
Рука у него не дрожала. Теперь он не мог сказать, что не контролирует её.
Я забрала бумаги и брелок.
Тереса стояла у стены. В руках у неё был старый телефон с перепиской сына. Она смотрела на Маурисио, а он — на неё. Между ними лежала вся правда, которую они так долго прятали.
Когда я вышла из кабинета, Матео позвонил мне из школы.
— Мам, автобус готов?
— Готов.
— Тогда приезжай. Я хочу сам повесить его обратно на сумку.
Я улыбнулась, представляя его серьёзное лицо и маленькие пальцы, которые снова будут закручивать металлическое кольцо.
На остановке перед больницей медный брелок стукнулся о молнию сумки, и этот звон был слышен даже сквозь шум проезжающих автобусов.
Матео ждал меня у школьных ворот, держа в руках маленькие плоскогубцы.
— Я знал, что ты найдёшь дорогу, — сказал он.
А медный автобус тихо качнулся на его пальцах.
Пропустили начало?


