ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла, что держу телефон слишком крепко. Пластиковый край впился в ладонь.
— Назовите себя, — сказала я.
Мужчина представился Глебом и назвал компанию, которой Маркус задолжал деньги. Он говорил спокойно, почти вежливо, как человек, уверенный, что всё уже решено.
— У нас есть копия соглашения, — добавил он. — Маркус обещал передать права на аренду дома до конца сезона. Если деньги не поступят, мы отправим документы туда, куда следует.
— У вас поддельный документ, — сказала я.
— Это вы объясните Маркусу. Он получил срок до шести вечера.
Я завершила разговор.
За окном дети спорили о том, кому достанется красный спасательный круг. Их голоса звучали страшно обычно.
Дана стояла возле дивана, прижимая к груди детскую куртку.
— Он заложил дом?
— Пытался.
— Но дом не его.
— Он рассчитывал, что никто не станет проверять.
Маркус бросился к телефону на столе, но я накрыла его рукой.
— Сначала ты ответишь на один вопрос.
— Убери руку.
— Где оригинал документа?
Он посмотрел на Эллен.
— У меня его нет.
— Тогда где?
— В машине.
Я кивнула на крыльцо.
— Достанешь сам.
Он вышел, и гравий заскрипел под его ботинками. Дана смотрела ему вслед, будто надеялась, что он сейчас вернётся другим человеком.
Не вернулся.
Маркус принёс прозрачную папку. Внутри лежали копия договора покупки, лист с поддельными подписями и рукописная расписка, где он обещал выплатить долг из денег от аренды.
Эллен взяла бумаги двумя пальцами.
— Здесь есть ещё одна проблема.
Она показала нижнюю строку.
— В расписке указано, что Мара якобы поручилась за долг.
Дана резко вдохнула.
— Мара, ты ничего не подписывала?
— Нет.
— Я не знал, что это понадобится, — сказал Маркус.
— Ты подделал мою подпись? — спросила я.
— Я не собирался использовать её против тебя.
— Ты уже использовал.
Он сел на край кресла. Собачья шерсть прилипла к его брюкам.
— Я был загнан.
— Ты мог сказать правду.
— И что бы ты сделала? Снова дала бы денег? Потом ещё? А потом стала бы говорить, что я ничего не могу сам?
В его голосе была обида, настоящая и неприятная. На секунду мне стало его жаль. Я вспомнила, как в детстве он чинил мне велосипед, как забирал меня из школы под проливным дождём, как Дана всегда бежала к нему первой.
Но жалость не делала подделку честной.
Папа поднялся и подошёл к Маркусу.
— Ты хотел отнять у нас единственное место, где мы никому не мешаем.
— Я хотел сохранить семью.
— Семья не просит старика прятаться на собственной террасе.
Мама сняла с пальца тонкое золотое кольцо и положила его на стол.
— Маркус, я отдам его, чтобы закрыть часть долга.
— Мам, нет, — сказала Дана.
— Это не подарок ему. Это цена за то, что мы слишком долго молчали.
Я покачала головой.
— Кольцо не нужно. Я верну гостям все деньги и оплачу нотариуса. Но Маркус продаст грузовик и сам закроет остаток.
Он вскочил.
— Без машины я не смогу работать.
— Ты уже не работаешь. Ты живёшь за счёт тех, кто тебе верит.
Дана посмотрела на мужа.
— Машину ты купил на деньги, которые я откладывала на лечение зубов?
Маркус отвернулся.
Ответа не понадобилось.
Через час дети сидели в грузовике, а матрас лежал на траве. Дана складывала вещи в пакеты, стараясь не смотреть на маму.
Перед выходом она подошла ко мне.
— Я знала, что он сдаёт комнату, — сказала она. — Но думала, что ты разрешила.
— Почему не спросила меня?
— Потому что боялась, что ты скажешь нет.
Эти слова ударили сильнее, чем крик Маркуса.
— Ты могла просто спросить.
— Знаю.
Она сняла с холодильника листок с расписанием бронирований и порвала его пополам.
— Я сама позвоню тем людям. Объясню, что сделала.
— Это нужно сделать вместе с Эллен.
— Сделаю.
Дана уже повернулась к детям, когда мама окликнула её.
— Ты можешь приехать в воскресенье.
Дана замерла.
— Правда?
— На обед. И без чемоданов.
У Даны задрожали губы.
— Мам, я не знаю, как это исправить.
— Начни с того, что больше не будешь называть чужой дом семейным запасом.
Маркус остался у машины один. Глеб снова позвонил ему, и я слышала только обрывки его голоса. Маркус достал ключи от грузовика, посмотрел на них, потом положил на капот.
— Я продам его, — сказал он.
— Это твоё решение.
— А если денег не хватит?
— Тогда будешь договариваться сам. Без поддельных подписей и чужих адресов.
Он долго смотрел на дом.
— Ты правда никогда не собиралась отдать его мне?
— Я покупала его для родителей.
— А Дане?
— Дане я хотела оставить сестру. Но она чуть не потеряла её, решив, что моя помощь принадлежит ей по праву.
Маркус опустил голову.
Я не почувствовала победы. Только усталость и ясность.
Вечером мы с родителями сели на террасе. Мама разрезала торт, у которого после удара по столу съехала кремовая роза. Папа налил чай и достал из кармана маленький медный колокольчик.
— Для двери, — объяснил он. — Чтобы гости звонили, а не входили без стука.
— Поставим его завтра, — сказала я.
Он покачал головой.
— Сегодня.
Мы повесили колокольчик у входа. Мама первой потянула за шнурок.
Тонкий звон разнёсся по дому, где ещё утром мой отец сидел в чужом кресле и боялся попросить тишины.
Папа улыбнулся и сказал:
— Вот теперь пусть каждый сначала предупредит, что пришёл.
Пропустили начало?


