ЧАСТЬ 4 — Я пришла с юбилейным тортом и увидела чужие чемоданы в доме родителей — но зять, усмехавшийся у окна, вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла, что держу телефон слишком крепко. Пластиковый край впился в ладонь.

— Назовите себя, — сказала я.

Мужчина представился Глебом и назвал компанию, которой Маркус задолжал деньги. Он говорил спокойно, почти вежливо, как человек, уверенный, что всё уже решено.

— У нас есть копия соглашения, — добавил он. — Маркус обещал передать права на аренду дома до конца сезона. Если деньги не поступят, мы отправим документы туда, куда следует.

— У вас поддельный документ, — сказала я.

— Это вы объясните Маркусу. Он получил срок до шести вечера.

Я завершила разговор.

За окном дети спорили о том, кому достанется красный спасательный круг. Их голоса звучали страшно обычно.

Дана стояла возле дивана, прижимая к груди детскую куртку.

— Он заложил дом?

— Пытался.

— Но дом не его.

— Он рассчитывал, что никто не станет проверять.

Маркус бросился к телефону на столе, но я накрыла его рукой.

— Сначала ты ответишь на один вопрос.

— Убери руку.

— Где оригинал документа?

Он посмотрел на Эллен.

— У меня его нет.

— Тогда где?

— В машине.

Я кивнула на крыльцо.

— Достанешь сам.

Он вышел, и гравий заскрипел под его ботинками. Дана смотрела ему вслед, будто надеялась, что он сейчас вернётся другим человеком.

Не вернулся.

Маркус принёс прозрачную папку. Внутри лежали копия договора покупки, лист с поддельными подписями и рукописная расписка, где он обещал выплатить долг из денег от аренды.

Эллен взяла бумаги двумя пальцами.

— Здесь есть ещё одна проблема.

Она показала нижнюю строку.

— В расписке указано, что Мара якобы поручилась за долг.

Дана резко вдохнула.

— Мара, ты ничего не подписывала?

— Нет.

— Я не знал, что это понадобится, — сказал Маркус.

— Ты подделал мою подпись? — спросила я.

— Я не собирался использовать её против тебя.

— Ты уже использовал.

Он сел на край кресла. Собачья шерсть прилипла к его брюкам.

— Я был загнан.

— Ты мог сказать правду.

— И что бы ты сделала? Снова дала бы денег? Потом ещё? А потом стала бы говорить, что я ничего не могу сам?

В его голосе была обида, настоящая и неприятная. На секунду мне стало его жаль. Я вспомнила, как в детстве он чинил мне велосипед, как забирал меня из школы под проливным дождём, как Дана всегда бежала к нему первой.

Но жалость не делала подделку честной.

Папа поднялся и подошёл к Маркусу.

— Ты хотел отнять у нас единственное место, где мы никому не мешаем.

— Я хотел сохранить семью.

— Семья не просит старика прятаться на собственной террасе.

Мама сняла с пальца тонкое золотое кольцо и положила его на стол.

— Маркус, я отдам его, чтобы закрыть часть долга.

— Мам, нет, — сказала Дана.

— Это не подарок ему. Это цена за то, что мы слишком долго молчали.

Я покачала головой.

— Кольцо не нужно. Я верну гостям все деньги и оплачу нотариуса. Но Маркус продаст грузовик и сам закроет остаток.

Он вскочил.

— Без машины я не смогу работать.

— Ты уже не работаешь. Ты живёшь за счёт тех, кто тебе верит.

Дана посмотрела на мужа.

— Машину ты купил на деньги, которые я откладывала на лечение зубов?

Маркус отвернулся.

Ответа не понадобилось.

Через час дети сидели в грузовике, а матрас лежал на траве. Дана складывала вещи в пакеты, стараясь не смотреть на маму.

Перед выходом она подошла ко мне.

— Я знала, что он сдаёт комнату, — сказала она. — Но думала, что ты разрешила.

— Почему не спросила меня?

— Потому что боялась, что ты скажешь нет.

Эти слова ударили сильнее, чем крик Маркуса.

— Ты могла просто спросить.

— Знаю.

Она сняла с холодильника листок с расписанием бронирований и порвала его пополам.

— Я сама позвоню тем людям. Объясню, что сделала.

— Это нужно сделать вместе с Эллен.

— Сделаю.

Дана уже повернулась к детям, когда мама окликнула её.

— Ты можешь приехать в воскресенье.

Дана замерла.

— Правда?

— На обед. И без чемоданов.

У Даны задрожали губы.

— Мам, я не знаю, как это исправить.

— Начни с того, что больше не будешь называть чужой дом семейным запасом.

Маркус остался у машины один. Глеб снова позвонил ему, и я слышала только обрывки его голоса. Маркус достал ключи от грузовика, посмотрел на них, потом положил на капот.

— Я продам его, — сказал он.

— Это твоё решение.

— А если денег не хватит?

— Тогда будешь договариваться сам. Без поддельных подписей и чужих адресов.

Он долго смотрел на дом.

— Ты правда никогда не собиралась отдать его мне?

— Я покупала его для родителей.

— А Дане?

— Дане я хотела оставить сестру. Но она чуть не потеряла её, решив, что моя помощь принадлежит ей по праву.

Маркус опустил голову.

Я не почувствовала победы. Только усталость и ясность.

Вечером мы с родителями сели на террасе. Мама разрезала торт, у которого после удара по столу съехала кремовая роза. Папа налил чай и достал из кармана маленький медный колокольчик.

— Для двери, — объяснил он. — Чтобы гости звонили, а не входили без стука.

— Поставим его завтра, — сказала я.

Он покачал головой.

— Сегодня.

Мы повесили колокольчик у входа. Мама первой потянула за шнурок.

Тонкий звон разнёсся по дому, где ещё утром мой отец сидел в чужом кресле и боялся попросить тишины.

Папа улыбнулся и сказал:

— Вот теперь пусть каждый сначала предупредит, что пришёл.

Оцените статью