Меня заставили выйти замуж ради спасения сестры, но у алтаря жених задал мачехе один вопрос — и она побледнела

— Вы можете заставить меня выйти за него, но не заставите его полюбить меня, — прошептала я своему отражению, пока мачеха затягивала фату у меня на затылке.

Виктория усмехнулась и поправила край ткани так резко, что шпилька впилась мне в кожу.

— Любовь никогда не входила в условия сделки.

Через три часа я вспомнила бы эти слова и поняла: Виктория ошибалась почти во всём. Особенно насчёт мужчины, который ждал меня у алтаря.

В двадцать семь лет я уже умела переживать унижение с улыбкой. Умела молчать, когда родственницы советовали похудеть. Умела не замечать, как покупатели в пекарне называли меня «девочкой» и смотрели сквозь меня. Но в бальном зале поместья Моретті притворяться было трудно.

Двести гостей сидели под хрустальными люстрами. Белые розы пахли слишком сладко, а за дальними окнами ноябрьский ветер бился о стекло. Все пришли посмотреть, как Изабелла Беннетт выйдет за Данте Моретті — человека, чьё имя одни произносили с восхищением, а другие не произносили вовсе.

— Удивительно, что он согласился, — громко сказала женщина с бриллиантовой застёжкой на шее.

— Наверное, в договоре предусмотрен возврат, — ответила её подруга.

Несколько человек засмеялись.

Я сжала букет. Шип розы проколол ладонь, и я даже обрадовалась боли. Её было проще понять.

Никто в этом зале не знал, что я согласилась не ради денег. Четыре года я вставала до рассвета, пекла хлеб и оплачивала лечение младшей сестры Эмили. Ей было девятнадцать, и врождённая болезнь сердца становилась опаснее с каждым месяцем.

Когда умер отец, он оставил нам достаточно, чтобы Эмили жила спокойно. Но Виктория взяла управление семейными счетами. Деньги исчезли. Долги выросли. А три дня назад мачеха положила передо мной папку с последним требованием.

— Выйдешь за Данте — лечение продолжится. Откажешься — клиника отменит следующий приём.

— Ты меня продаёшь.

— Я спасаю семью.

— Ты спасаешь себя.

Тогда Виктория ударила меня. Потом наклонилась и прошептала, пахнущая дорогими духами:

— Скажи «нет», и Эмили останется без врача.

Теперь она снова вцепилась мне в запястье под кружевом.

— Иди прямо. Улыбайся. Не смей портить единственный шанс этой семьи.

Я вырвала руку. Каблук зацепился за дорожку. Букет выпал, белые розы рассыпались по мрамору, а кто-то поднял телефон.

Я опустилась на колени.

— Даже сегодня ты умудряешься выставить нас посмешищем, — прошипела Виктория.

И тут из дверей донёсся спокойный мужской голос:

— Кто разрешил вам разговаривать с моей невестой таким тоном?

Зал замер.

Данте Моретті стоял под аркой в чёрном костюме, похожем скорее на броню, чем на наряд жениха. Он прошёл мимо гостей и опустился рядом со мной на одно колено.

Человек, от одного имени которого пустели комнаты, начал собирать розы.

Он нашёл цветок, проколовший мою ладонь, осторожно сломал шип и вложил розу мне в пальцы.

— Посмотрите на меня.

Я подняла глаза. Его взгляд сразу остановился на моём запястье, где под кружевом темнел след пальцев.

— Кто это сделал?

Я торопливо прикрыла кожу.

— Ничего страшного.

Данте посмотрел на Викторию.

— Я задал вопрос…

ЧАСТЬ 2

Виктория кашлянула и выпрямила спину.

— Моя падчерица всегда была неуклюжей.

Данте поднялся. Он был настолько выше неё, что Виктории пришлось запрокинуть голову.

— Я не с вами разговаривал.

На её лице мелькнул страх.

— Господин Моретті, не стоит устраивать сцену перед гостями.

— Тогда не устраивайте сцену моей невесте. Извинитесь.

— За что?

— За след на её руке.

Виктория оглядела зал, будто надеялась найти союзника. Все внезапно изучали цветы.

— Изабелла сама дёрнулась, — процедила она.

Данте сделал шаг ближе.

— Извинитесь.

Это прозвучало тихо. От этого стало страшнее.

— Я сожалею, Изабелла, — выдавила Виктория.

Данте не отвёл взгляда.

— Полностью.

Она сглотнула.

— Я сожалею, что схватила тебя и говорила с тобой жестоко.

Я не могла вдохнуть. За все годы никто не заставлял Викторию признать хотя бы малую часть своей жестокости.

Данте протянул мне руку, но не коснулся меня.

— Вы можете встать?

— Да.

— Вы хотите продолжить церемонию?

Я посмотрела на собравшихся, на рассыпанные розы, на собственную кровь на белом лепестке.

— Если я уйду, Виктория отменит лечение Эмили.

В его глазах что-то потемнело.

— Лечение вашей сестры зависит от неё?

Я замолчала.

Виктория резко вмешалась:

— Это семейное дело. В брачном соглашении всё указано.

— Я спрашивал Изабеллу.

— Да, — прошептала я. — Зависит.

Данте повернулся к распорядителю.

— Позвоните в клинику. Пусть подтвердят, кто отменил оплату и когда.

Виктория побледнела.

— Вы не имеете права вмешиваться в наши счета.

— Если ваши счета привели мою невесту к алтарю, я имею право узнать, за что плачу.

Священник неловко поправил воротник.

— Может быть, сначала продолжим церемонию?

— Нет, — сказал Данте.

Он достал из внутреннего кармана тонкую металлическую закладку с выгравированной птицей и постучал ею по ладони. Я заметила, что пальцы у него были напряжены.

— Сегодня никто не подпишет ни одной бумаги, пока Изабелла не поймёт, что происходит.

Виктория рванулась к столу, где лежала папка с брачным договором.

— Вы обещали, что подпишете всё до начала церемонии!

— Я обещал, что женюсь на вашей падчерице. Это не одно и то же.

Она резко открыла папку, но Данте перехватил её руку.

— Где оригинал доверенности вашего мужа?

Виктория застыла.

У меня внутри похолодело.

— О каком доверенном лице вы говорите? — спросила я.

Данте посмотрел не на Викторию, а на меня.

— О человеке, который четыре года распоряжался деньгами вашего отца. И который сегодня утром попытался исчезнуть из города…

В этот момент у дальней стены раздался хриплый голос:

— Я больше не буду молчать.

ЧАСТЬ 3

Я обернулась. У служебной двери стояла невысокая женщина в коричневом пальто, с мокрым зонтом и папкой, прижатой к груди.

— Марта? — выдохнула Виктория.

Я узнала её не сразу. Марта Левин работала бухгалтером у отца, пока Виктория не уволила её после похорон.

Данте кивнул охране.

— Пропустите её.

— Не смейте! — выкрикнула Виктория. — Эта женщина украла документы!

Марта подошла к столу. Её пальцы дрожали, но голос становился крепче с каждым словом.

— Я украла не документы. Я спасла их от уничтожения.

Она раскрыла папку. Внутри лежали копии банковских поручений, листы с печатями и один нотариальный лист.

— Ваш отец, Изабелла, перед смертью оставил отдельный счёт для лечения Эмили. Виктория не имела права его закрывать.

— Это ложь, — прошипела мачеха.

Марта достала страницу с подписью.

— Вот распоряжение о переводе денег на строительную фирму «Северный берег». А вот подпись Виктории. Перевод сделан через два дня после похорон.

Я смотрела на знакомые буквы и чувствовала, как мрамор уходит из-под ног.

— Ты сказала, что деньги исчезли из-за долгов отца.

Виктория повернулась ко мне.

— Я спасала компанию! Если бы я не перевела средства, кредиторы забрали бы всё.

— А потом перевела ещё три платежа на свой личный счёт, — спокойно добавила Марта. — И выписала себе вознаграждение за управление наследством.

В зале зашептались.

Данте взял документ, не отрывая взгляда от Виктории.

— Почему вы заставили Изабеллу выйти за меня?

Виктория сжала губы.

— Потому что это был единственный способ закрыть долги.

— Нет, — сказала Марта. — Она хотела получить доступ к фонду Данте. Брачный договор давал Виктории право распоряжаться выплатами, если Изабелла подпишет соглашение о представительстве.

У меня задрожали колени.

— Ты собиралась забрать деньги Эмили тоже?

Виктория бросила на стол папку.

— Я собиралась сделать то, что требовалось!

— Ты собиралась украсть последнее, что оставил мне отец.

Данте медленно перевернул последний лист.

На нём стояла не подпись Виктории, а подпись самого отца. Внизу была приписка: «Передать Данте Моретті, если дочерей вынудят к браку».

Я подняла глаза.

— Ты знал?

— Я знал, что ваш отец подозревал Викторию. Но не знал, насколько далеко она зайдёт.

Телефон Данте зазвонил. Он ответил, слушал несколько секунд, и лицо его изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Эмили исчезла из клиники. А человек, который забрал её, предъявил мою подпись…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

В телефон Данте позвонили из клиники — и всё изменилось…

Я думала, что главная тайна уже раскрыта. Но исчезновение Эмили заставило нас вернуться к самому опасному имени в нашей семье.

В решающий момент Данте спросил меня:
«Выбираете этот брак без долгов и угроз?»
И я ответила не сразу.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал этой истории уже открыт

Оцените статью