ЧАСТЬ 4 — Я опоздал на важнейшую встречу, потому что спас незнакомку у дороги, а мой начальник вдруг перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Отец Павла появился через двадцать минут.

Я узнал его сразу, хотя видел только на фотографиях в деловых статьях. Сергей Соколов вошёл без охраны и дорогого пальто, в мокром от снега пиджаке, с тростью, на которой блестела маленькая латунная накладка. Он был старше Марины лет на десять и двигался тяжело, будто каждое решение давалось ему болью.

Вадим вышел ему навстречу.

— Сергей Викторович, вы не так поняли ситуацию.

— Я понял ровно то, что услышал от сына.

Павел всё ещё был на телефоне, включённом на громкую связь. Его голос разносился по кабинету.

— Отец, мы нашли изменённую презентацию и распоряжение о передаче проекта «Вектор плюс».

Сергей посмотрел на Вадима.

— Ты обещал мне, что агентство станет единственным исполнителем.

— Так и было.

— Нет. Ты обещал, что я получу контроль над подрядчиками через «Вектор плюс».

Марина резко повернулась к нему.

— Ты знал?

Сергей сжал рукоять трости.

— Я знал о компании. Не знал, что Вадим подставит сотрудника и подменит условия договора.

— Ты сам подписал соглашение с «Вектором», — сказал Павел.

— Подписал предварительное соглашение, а не разрешение красть проект у собственной компании.

Вадим усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Не надо изображать святого. Вы оба хотели получить более дешёвое управление. Я просто нашёл способ.

— И выбрал Андрея? — спросила Марина.

— Он всё равно был первым кандидатом на сокращение.

Я почувствовал, как пальцы сжались на коричневой резинке блокнота.

— Почему?

Вадим взглянул на меня почти раздражённо.

— Потому что ты задавал слишком много вопросов. Проверял счета, спорил с подрядчиками, не подписывал то, чего не понимал. Такие люди мешают быстро зарабатывать.

Эти слова ранили сильнее увольнения. Четыре года я принимал его холодность за требовательность, а она была всего лишь страхом, что кто-то заметит лишние деньги.

Сергей медленно сел в кресло.

— Вадим, с этого момента ты не имеешь доступа ни к одному счёту группы.

— Вы не можете меня убрать. У нас договор.

Павел ответил:

— Договор прекращён сегодня. По пункту о намеренном искажении финансовых условий.

— Вы разрушите агентство!

— Нет, — сказал я. — Агентство разрушил человек, который решил, что сотрудники дешевле совести.

Вадим резко схватил папку с документами.

— А ты думаешь, тебя сейчас возьмут обратно? После такого скандала никто не захочет работать с человеком, который срывает встречи.

— Он не будет работать на тебя, — сказала Марина. — Он будет работать с нами.

Я посмотрел на неё.

— Со мной?

— С нами. Павел хочет предложить вам руководить проектом «Северного контура».

Я не ответил сразу. В голове мелькнуло утро: пустая переговорная, белый лист на столе, Вадим, бросивший мне «езжай дальше». Потом я вспомнил женщину у обочины и её пальцы на металлической застёжке.

— Я согласен обсудить, — сказал я. — Но при одном условии.

— Каком? — спросил Павел.

— В договоре не будет скрытых посредников. Все условия видят сотрудники, клиент и бухгалтерия. Никто не получает права менять цифры один в пять тридцать утра.

Сергей опустил глаза.

— Справедливо.

Марина улыбнулась устало.

— А я хочу другое условие.

— Какое?

— Чтобы в новой компании у каждого сотрудника была оплачиваемая возможность уйти к человеку, которому стало плохо. Без объяснений и без наказания.

Я посмотрел на зелёный шарф у неё на плечах.

— Это будет в правилах?

— На первой странице.

Вадим стоял у стола, рядом с которым ещё утром лежал мой приказ об увольнении. Его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран и побледнел: бухгалтерия сообщала, что доступ к счетам закрыт, а владельцы «Вектора плюс» потребовали вернуть перечисленный аванс.

Он поднял взгляд на Сергея.

— Вы из-за него отказываетесь от сделки?

— Нет, — ответил Сергей. — Из-за тебя.

Вадим хотел возразить, но Марина остановила его одним движением руки.

— Андрей, у вас осталась та самая коробка?

— Да.

— Отнесите её домой. Завтра привезёте только блокнот.

— Зачем?

Она посмотрела на его коричневую резинку.

— Павел сказал, что идеи из него могут спасти наш проект. А я хочу, чтобы первая из них появилась в документе, который вы подпишете сами.

Я открыл блокнот прямо на столе. На первой странице, под датой четыре года назад, была записана фраза, которую я когда-то придумал для чужой компании: «Сначала человек, потом цифры».

Павел прочитал её по телефону и тихо рассмеялся.

— Андрей, это и будет название нашей первой программы.

Марина поправила зелёный шарф и коснулась металлической застёжки на сумке.

— Я ведь пришла сюда только для того, чтобы узнать имя человека, который остановился у дороги.

Я посмотрел на Вадима, на белый лист его приказа и на свою старую кружку с треснувшей ручкой.

— А узнали больше, чем хотели?

— Нет, — сказала она. — Ровно столько, сколько было нужно.

На следующий день мы не стали возвращать старую презентацию. Павел отменил её полностью и попросил меня собрать новую с нуля — без «Вектора плюс», без приукрашенных цифр и без людей, которые считают чужую беду помехой расписанию.

Первый слайд я сделал чёрным.

На нём было всего пять слов:

«Человек не бывает опозданием».

А под ним Марина сама поставила подпись.

Оцените статью