В тот вечер Винсент Моретти поднял над головой скрипку своей покойной бабушки и предложил мне выйти за него, чтобы весь зал мог посмеяться. В бальном зале на верхнем этаже отеля «Моретти» было почти триста человек, и каждый прекрасно понимал: шутить над хозяином здесь опасно. Но смеяться над женщиной в форме обслуживающего персонала считалось вполне безопасным.
Я стояла рядом с шестнадцатилетней Софи Миллер и поправляла ей кисть правой руки. У девочки дрожали пальцы, а на лакированной поверхности скрипки блестела капля пота.
— Не зажимай плечо, — тихо сказала я. — Инструмент не должен казаться врагом.
— Я всё испорчу, мисс Беннетт.
— Нет. Ты просто слишком сильно хочешь сыграть идеально.
С другого конца зала донёсся смешок Беатрис Харрингтон, дочери сенатора, которая носила бриллианты крупнее виноградин.
— Как трогательно, — протянула она. — Теперь официантки ещё и преподают музыку.
Я выпрямилась.
— Я не преподаю. Софи попросила помочь.
— Разумеется, — ответила Беатрис, оглядывая мою чёрную форму. — У каждого здесь есть своё место.
Я промолчала. В кармане фартука лежал маленький латунный камертон, который принадлежал моему отцу. Он всегда носил его с собой, когда чинил инструменты в своей мастерской. Я провела пальцами по гладкому металлу и заставила себя отойти от Беатрис.
Тогда меня остановил голос Винсента.
— Клэр.
Он стоял у стеклянной витрины, где под мягким светом лежала скрипка Лючии Моретти. На дорогом костюме Винсента не было ни одной складки. За его плечом неподвижно стояли двое охранников, а рядом мать, Изабелла, наблюдала за ним с тревогой.
Все знали, кем был Винсент. В газетах его называли владельцем отелей и благотворителем. В закрытых кабинетах — человеком, способным остановить любой контракт одним звонком. Он редко повышал голос, потому что люди обычно слышали угрозу даже в его молчании.
— Вы звали меня? — спросила я.
— Вы так уверенно исправляли девочку, что я решил проверить ваши способности.
— Она волновалась. Это не соревнование.
— А если я сделаю его соревнованием?
Изабелла резко повернула голову.
— Винсент, убери скрипку.
Он открыл витрину и осторожно поднял инструмент.
— Если вы действительно умеете играть, — сказал он, протягивая мне скрипку, — я женюсь на вас.
Зал взорвался смехом.
У меня внутри стало холодно, но лицо осталось спокойным.
— Это ваше обычное предложение женщинам?
— Только тем, кто любит давать советы.
— Тогда следите за обещаниями.
— Вы согласны?
— Я согласна сыграть.
Смех оборвался не сразу. Кто-то ещё хихикнул, но уже неуверенно.
Я взяла скрипку. Дерево оказалось тёплым, будто инструмент только что лежал на чьём-то плече. Я проверила мостик, подтянула колок и провела смычком по струне. Винсент перестал улыбаться.
— Клэр, — тихо сказала Изабелла, — откуда вы знаете этот инструмент?
Я не ответила.
Первая нота прозвучала глубоко и чисто. Потом вторая. Разговоры вокруг исчезли. Я сыграла мелодию, которую Лючия Моретти исполняла на благотворительных вечерах, но в середине изменила четыре ноты — так, как научил меня отец.
Изабелла побледнела.
Винсент сделал шаг ко мне.
Я закончила последним аккордом, которого не было ни в одной опубликованной партитуре.
И тогда Изабелла прошептала:
— Кто научил вас этому?
Я увидела, как Винсент повернулся к ней, а управляющий отеля уже нёс к нам тонкую папку, которую до этого прятал под рукой. Его пальцы легли на застёжку, и он начал её открывать…
ЧАСТЬ 2
Его пальцы легли на застёжку, и он начал её открывать. В зале стало так тихо, что я услышала, как где-то у стены капнула вода из ведёрка для шампанского.
— Закройте папку, — приказал Винсент.
Управляющий замер.
— Господин Моретти, миссис Изабелла велела принести её немедленно.
— Я сказал закрыть.
— А я сказала открыть, — ответила Изабелла.
Она подошла ко мне. Её взгляд остановился не на моём лице, а на пальцах, которыми я держала смычок.
— Где вы слышали этот вариант?
— В мастерской моего отца.
— Как звали вашего отца?
Я почувствовала, как камертон в кармане впился в ладонь.
— Томас Беннетт.
Изабелла отшатнулась, будто я назвала не имя, а дату её смерти.
— Томас умер двенадцать лет назад, — сказала я. — Но до этого он двадцать лет ремонтировал инструменты Лючии Моретти.
Винсент смотрел на меня, уже не скрывая настороженности.
— Моя бабушка никогда не позволяла постороннему человеку менять её музыку.
— Мой отец не был для неё посторонним.
— Что именно он менял?
— Только то, что она просила.
Беатрис громко рассмеялась, пытаясь вернуть вечеру прежний тон.
— Какая чудесная легенда. Девушка из мастерской знает семейные тайны, потому что умеет водить смычком.
Я поставила скрипку на бархатную подставку.
— Вы можете считать это легендой.
— А вы можете перестать играть роль загадочной бедняжки, — бросила Беатрис. — Винсент, она явно пришла сюда не работать.
Винсент не ответил ей. Он смотрел на папку.
Управляющий осторожно раскрыл её. Внутри лежал старый лист нотной бумаги, сложенный вчетверо, и небольшая карточка с печатью нотариуса.
— Это было найдено в нижнем ящике рояля Лючии, — сказал он. — Сегодня утром.
— Почему я вижу это только сейчас? — спросил Винсент.
— Потому что миссис Изабелла велела не сообщать вам до окончания вечера.
Изабелла сжала губы.
— Я хотела сначала убедиться, что девушка настоящая.
Винсент резко повернулся к ней.
— Настоящая в каком смысле?
Она не ответила. Я заметила, как её рука коснулась жемчужной броши на воротнике. В центре броши был крошечный скрипичный ключ — такой же знак отец выжигал на внутренней стороне инструментов, которые проходили через его мастерскую.
Я знала этот знак. И знала, что Лючия ставила его только на вещах, которым доверяла.
— Спросите её, — сказала я.
— Кого? — Винсент нахмурился.
— Вашу мать. Она уже знает, зачем я здесь.
Изабелла побледнела ещё сильнее.
— Я не приглашала вас.
— Нет. Но вы оплатили мне работу через посредника и велели прийти именно сегодня.
В зале зашептались.
— Это ложь, — сказала Изабелла.
— Тогда почему на моём приглашении стоит ваша личная печать?
Она взглянула на управляющего.
Винсент медленно протянул руку к карточке нотариуса.
— Я прочитаю это сам.
— Не здесь, — прошептала Изабелла.
— Именно здесь.
Он развернул лист, но в ту же секунду у него зазвонил телефон. Винсент выслушал несколько слов, и цвет исчез с его лица.
— Что случилось? — спросила я.
Он поднял глаза.
— В мою квартиру вошёл человек, которого моя бабушка похоронила двадцать лет назад…
ЧАСТЬ 3
— В мою квартиру вошёл человек, которого моя бабушка похоронила двадцать лет назад.
Винсент убрал телефон от уха, но никто не осмелился заговорить. Только Софи тихо поставила смычок на стол, и деревянная ручка стукнула о стекло.
— Кто это? — спросила я.
— Старый дворецкий Лючии. Марко Рицци.
Изабелла закрыла глаза.
— Он не мог прийти.
— Почему? — спросила я.
— Потому что он был убит, — ответил Винсент.
Управляющий подал мне нотный лист. Бумага была жёлтой по краям, но на обороте виднелась свежая подпись Лючии. Под ней стояла дата двадцатилетней давности и четыре слова: «Для Томаса. Когда придёт Клэр».
У меня перехватило дыхание.
— Вы знали моё имя, — сказала я Изабелле.
Она молчала.
Винсент выхватил лист.
— Мама.
— Не называй меня так, будто я преступница.
— Тогда объясни.
Изабелла посмотрела на гостей, на охранников, на скрипку в витрине. Потом сняла жемчужную брошь и положила её на стол.
— Томас Беннетт не был просто мастером, — сказала она. — Он был человеком, которому Лючия доверила доказательство против твоего отца.
В зале прошёл гул.
— Моего отца? — Винсент сжал лист.
— Твой отец использовал отели для перевозки денег и людей. Лючия узнала об этом и решила передать сведения следователю. Томас помог спрятать документы в музыкальном архиве.
— Почему он не рассказал мне?
— Потому что твоего отца убили раньше, чем он успел.
Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.
— А моя мать?
Изабелла взглянула на меня.
— Твоя мать была дочерью Лючии.
Софи ахнула. Беатрис перестала дышать так шумно, как обычно.
Я покачала головой.
— Моя мать умерла при родах.
— Так тебе сказали. Лючия отдала ребёнка Томасу, чтобы спасти его от семьи Моретти. Твоя мать не умерла. Она исчезла, когда поняла, что за ней следят.
— Вы хотите сказать, что я…
— Ты внучка Лючии, — закончила Изабелла. — И единственная наследница её музыкального фонда, если докажешь родство.
Винсент отступил, будто услышал выстрел.
— Поэтому ты пригласила её сюда?
— Я не знала, что она придёт сама. Я наняла её через агентство, чтобы увидеть реакцию на скрипку.
— А моё предложение?
Изабелла посмотрела на него с усталостью.
— Ты сделал его сам.
Кто-то в толпе нервно рассмеялся, но смех сразу умер.
В дверь вошёл пожилой мужчина в коричневом пальто. На его груди висел медальон с тем самым скрипичным ключом.
— Марко, — прошептала Изабелла.
Он посмотрел на меня.
— Лючия оставила ещё одну вещь. Но отдать её я могу только после того, как вы узнаете, что Томас сделал в последнюю ночь.
— Что он сделал? — спросила я.
Марко достал из кармана маленький ключ и положил его на ладонь Винсента.
— Он спрятал документы не в архиве. Он спрятал их там, где Винсент хранит всё, что считает своим.
Телефон Винсента снова зазвонил. Он ответил, выслушал сообщение и медленно поднял взгляд.
— В подземном хранилище открылась ячейка Лючии. Но там уже кто-то есть…
Винсент прочитал письмо Лючии — и изменился в лице…
Я думала, что пришла вернуть только имя Лючии. Но в последней части открылась тайна, из-за которой пришлось заново увидеть всю мою семью.
«Лючия обещала, что ты однажды сыграешь её до конца»
Я поняла: это обещание ждало меня двадцать восемь лет.
👇 Финал истории уже открыт
