ЧАСТЬ 4 — Он предложил мне брак ради насмешки, но после первой ноты его мать резко поднялась, а улыбка Винсента исчезла

ЧАСТЬ 4

Телефон Винсента снова зазвонил. Он ответил, выслушал сообщение и медленно поднял взгляд.

— В подземном хранилище открылась ячейка Лючии. Но там уже кто-то есть…

Изабелла схватила его за рукав.

— Не ходи туда один.

— Ты знаешь, кто там?

— Знаю, кто мог открыть ячейку.

Марко повернулся ко мне.

— Вам тоже нужно идти.

— Почему?

— Потому что замок открылся после вашей первой ноты. Лючия связала ключ не с датой и не с именем. Она связала его с мелодией.

Винсент посмотрел на меня.

— Вы знали, что это произойдёт?

— Я знала только, что отец просил меня однажды сыграть четыре ноты, если я окажусь рядом с вашей семьёй.

— Почему вы никогда не спрашивали зачем?

Я сжала пальцы.

— Потому что он умер у меня на глазах, а перед смертью сказал только: «Не отдавай скрипку тем, кто боится её голоса».

Софи шагнула ко мне.

— Мисс Беннетт, вам нужна помощь?

— Останься с управляющим.

— Но я могу…

— Ты уже сделала достаточно. Ты первой заметила, что смычок был настроен неправильно.

Девочка кивнула, хотя лицо её было белым.

Мы спустились на служебном лифте. Винсент стоял напротив меня, Марко — между нами, а Изабелла держалась за металлическое поручень. На каждом этаже лифт глухо вздрагивал.

— Вы всё это время знали, кто я? — спросил Винсент.

— Нет.

— Но вы пришли именно сегодня.

— Мне прислали приглашение с вашей семейной печатью. Я решила, что это связано с отцом.

— Кто прислал?

— Посредник не назвал имени.

Изабелла закрыла глаза.

— Я назвала имя посредника. Он должен был привести тебя после выступления и передать тебе письмо Лючии.

— Но я пришла сама, — сказала я.

— Значит, кто-то хотел, чтобы ты вошла в этот дом без защиты.

Лифт остановился.

В подземном хранилище пахло маслом, камнем и старой бумагой. Длинный коридор освещали редкие лампы. У двери с бронзовой табличкой «Музыкальный фонд» лежал мужчина в тёмном пиджаке.

Винсент наклонился к нему.

— Он жив.

Марко присел рядом и достал из кармана флягу.

— Это Ричард Коул. Ваш финансовый директор.

Винсент резко выпрямился.

— Он охранял фонд.

— Он его продавал, — сказала Изабелла.

Ричард застонал и открыл глаза.

— Я не продавал. Я защищал Винсента.

— От кого? — спросила я.

— От вашей бабушки.

Винсент поднял его за воротник.

— Говори.

— Лючия оставила документы, которые уничтожили бы компанию. Ваш отец приказал забрать их. Томас успел спрятать копию, но оригинал он отдал Изабелле.

— Ты знал? — Винсент повернулся к матери.

— Я знала, что твой отец виновен. Но я не знала, что Томас спрятал доказательства в твоём хранилище.

Марко вставил ключ в замок. Дверь открылась.

Внутри стоял небольшой деревянный ящик. На крышке был выжжен скрипичный ключ и дата рождения Лючии.

Я коснулась крышки. Замок щёлкнул сам.

Внутри лежали нотариальный акт, пачка писем и фотография молодой женщины с младенцем. На обороте рукой Лючии было написано: «Клэр — моя кровь. Томас спас её от семьи, но не смог спасти себя».

Я не заплакала. Я просто перестала слышать коридор.

Винсент взял акт. Его руки дрожали.

— Здесь сказано, что музыкальный фонд, права на записи и старый концертный зал принадлежат Клэр Беннетт.

Изабелла кивнула.

— Лючия оставила всё тебе.

— А отель?

— Отель не принадлежит фонду, — сказал Марко. — Но бумаги внизу доказывают, что деньги на первый отель были украдены у фонда. Если Клэр предъявит права, семья потеряет контроль над половиной имущества.

Ричард вдруг засмеялся.

— Вы думаете, это всё? Посмотрите на последнее письмо.

Винсент достал его из ящика.

Бумага была запечатана воском. Он сломал печать и начал читать. С каждой строкой его лицо становилось жёстче.

— Что там? — спросила я.

Он протянул письмо мне.

«Изабелла, если Клэр пришла, значит, ты наконец решилась. Скажи ей правду о матери. Она не исчезла. Она жива и находится в клинике Святого Иосифа под именем Мария Беннетт».

Я подняла голову.

— Вы знали, где она?

Изабелла не стала отрицать.

— Да.

Мне показалось, что даже каменные стены отступили.

— Двадцать восемь лет?

— Она была тяжело больна. Её прятали люди твоего деда. Потом она потеряла память. Я боялась, что, если приведу тебя к ней, за тобой придут те, кто всё ещё ищет документы.

— Вы боялись за меня или за имущество?

Изабелла ответила не сразу.

— Сначала за имущество. Потом за тебя. Но разница не оправдывает молчание.

Винсент смотрел на мать так, словно видел перед собой незнакомого человека.

— Ты позволила мне думать, что бабушка умерла, не оставив ничего. Ты позволила отцу украсть её фонд. Ты наняла Клэр тайком, а потом надеялась, что она уйдёт, если испугается.

— Я хотела дать ей выбор.

— Ты хотела купить себе время.

Он подошёл ко мне.

— Клэр, я сделал из тебя шутку перед всем залом. Я думал, что твоя форма говорит о твоём месте. Ошибся.

— Вы предложили мне брак.

— Да.

— Тогда я отвечу при свидетелях.

Марко, Ричард и Изабелла подняли глаза.

Я достала из кармана латунный камертон отца и положила его на крышку ящика.

— Я не выйду за вас. Ни ради фонда, ни ради мести, ни ради фамилии. Но я приму концертный зал и восстановлю имя Лючии. А вы подпишете передачу документов и откроете счета фонда для проверки.

Винсент кивнул.

— Подпишу.

— И отвезёте меня к матери.

Изабелла прошептала:

— Я поеду с вами.

— Нет. Сначала вы расскажете мне всё, что скрывали.

Она опустилась на старый деревянный стул у стены. Впервые за вечер её плечи стали маленькими.

Ричард попытался подняться.

— Господин Моретти, если эти бумаги выйдут наружу, совет директоров уничтожит вас.

Винсент посмотрел на него.

— Совет узнает всё до рассвета.

— Вы потеряете отели.

— Возможно.

— И имя.

— Оно давно мне не принадлежит.

Он достал телефон и сделал несколько звонков. Не просил спрятать документы. Не приказывал уничтожить счета. Он велел открыть архив, передать бумаги независимому бухгалтеру и отменить все соглашения, заключённые Ричардом от имени фонда.

Ричард побледнел.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю, — ответил Винсент. — Я впервые вижу цену того, что считал наследством.

Через час мы стояли в коридоре клиники Святого Иосифа. За стеклом палаты сидела женщина с тонкими седыми волосами. Она держала на коленях старую тетрадь и медленно водила пальцем по нотным строкам.

Я остановилась.

— Если она не узнает меня?

Изабелла сжала губы.

— Тогда ты всё равно узнаешь её.

Я вошла одна.

Женщина подняла глаза. В её взгляде сначала не было ничего, кроме усталости. Потом она услышала, как я тихо насвистела четыре нисходящие ноты — те самые, которым научил меня отец.

Тетрадь выпала из её рук.

— Томас? — спросила она.

— Нет. Меня зовут Клэр.

Она смотрела на меня долго, почти испуганно.

— У тебя его руки.

Я села рядом.

— А у меня ваши ноты.

За стеклом Винсент отвернулся, оставив нас вдвоём. Изабелла осталась рядом с ним, но не вошла.

Моя мать коснулась латунного камертона, который я положила на край стола.

— Он сохранил его?

— Да.

Она закрыла глаза и улыбнулась не мне, а звуку, который ещё не прозвучал.

Я поднесла камертон к краю стола и легко ударила им о дерево.

Чистая нота поднялась в белом больничном коридоре, а женщина рядом со мной прошептала:

— Лючия обещала, что ты однажды сыграешь её до конца.

Оцените статью