
ЧАСТЬ 4
Роман выхватил телефон, но связь в больничном коридоре оборвалась.
— Что с Кариной? — спросила я.
— Она в загородном медицинском центре, — ответил Виктор. — И, судя по сообщению, пытается забрать личное дело.
Роман побежал к выходу.
Виктор не стал его удерживать. Он лишь сказал водителю несколько слов, и одна из машин за стеклом тронулась следом.
Я осталась на больничной койке, подключённая к датчикам. Три сердцебиения звучали в маленьком кабинете, как торопливые удары часов.
— Вы должны лежать, — сказала врач.
— А если он доберётся до Карины?
— Тогда это будет его проблема.
Виктор посмотрел на меня.
— Нет. Это станет вашей проблемой, если документы исчезнут.
Я села, несмотря на боль.
— Я поеду с вами.
— Вы никуда не поедете.
— Я всю жизнь позволяла другим решать, что мне можно. Мужу. Юристам. Даже отцу, который оставил после себя тайну и человека, готового вмешаться в мою жизнь. Я не останусь здесь, пока Роман уничтожает всё вокруг.
Виктор долго смотрел на меня, затем позвонил врачу. Через двадцать минут меня перевели в отдельную палату с наблюдением, а сам он уехал в загородный центр. Я получила от него обещание: ни один документ не покинет архив без моего разрешения.
Но Роман оказался быстрее.
Через час он вошёл в палату один. Без юристов, без привычной уверенной улыбки. На его рукаве темнело пятно от дождя.
— Ты должна поехать со мной, — сказал он.
— Нет.
— Карина взяла папку. Она думает, что сможет шантажировать меня.
— Почему ты пришёл ко мне?
— Потому что только ты можешь заставить её вернуть документы.
Я усмехнулась, хотя живот снова тянуло.
— Ты пять лет говорил, что я ничего не понимаю. А теперь тебе нужна моя помощь?
Роман сел на стул.
— Мой отец узнал о подделке. Он заблокировал мои счета и собирается передать долю совету компании.
— И ты потеряешь всё.
— Если документы попадут наружу, потеряют все.
Я внимательно смотрела на его лицо. В нём впервые не было раздражения. Только страх, который он так долго прятал за дорогими костюмами.
— Что именно у Карины?
— Переписка с моим отцом. И письмо, где он согласился на твоё устранение из компании.
— Устранение?
Роман закрыл глаза.
— Он не хотел, чтобы твоя доля досталась тебе. Он приказал мне жениться на тебе, получить доступ к счетам и убедить тебя отказаться от наследства.
Я почувствовала, как холод проходит от затылка к плечам.
Мой брак был не ошибкой Романа. Он был сделкой.
В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Виктор, а рядом с ним — Карина. Её дорогой плащ был порван на плече, в руке она держала плоскую кожаную папку.
Роман поднялся.
— Ты предала меня.
— Нет, — сказала Карина. — Я просто поняла, что ты собирался выбросить и меня тоже.
Она бросила папку на стол.
— Здесь письма твоего отца. Здесь расчёты по доле Анны. А здесь приказ клинике передавать тебе все сведения о беременности.
Роман открыл папку и застыл над первым листом.
— Ты не знаешь, что делаешь.
— Знаю, — ответила Карина. — Я думала, что выйду за богатого человека. Потом поняла, что рядом со мной человек, который способен продать даже собственных детей. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь стал отцом моему ребёнку.
Я резко подняла голову.
— Ты беременна?
Карина положила ладонь на живот.
— Девять недель. Роман узнал об этом три дня назад и предложил мне деньги, чтобы я исчезла. А когда я отказалась, его отец сказал, что ребёнок не имеет значения.
Роман шагнул к ней.
— Карина, я могу всё объяснить.
— Ты уже объяснил, — сказала она. — В письме.
Виктор забрал папку и положил передо мной.
— Ваша доля защищена. Но есть условие: вы должны лично подтвердить, что не передаёте её Роману и не позволяете ему распоряжаться ею от имени детей.
Я взяла ручку.
Пальцы дрожали. Не от страха.
От понимания, что подпись, которую я ставила в тот день в офисе, больше не была единственным решением, способным изменить мою жизнь.
Роман смотрел на меня.
— Если ты подпишешь, компания развалится.
— Компания, которую ты строил на украденных данных и поддельных документах, уже развалилась.
— Я любил тебя.
Я подняла глаза.
— Ты любил то, что мог получить через меня.
Он отвернулся к Карине.
— Ты тоже всё разрушила.
— Нет, Роман. Я просто перестала прикрывать тебя.
Виктор вызвал нотариуса прямо в больницу. Сергей передал оригинальный журнал и подтвердил каждую запись. Отец Романа отправил заявление о прекращении его полномочий в компании и отозвал доступ ко всем счетам. Карина передала переписку, но отказалась возвращаться к Роману, даже когда он обещал ей квартиру и деньги.
Роман потерял не только компанию.
Он потерял возможность сделать вид, будто всё происходило по его плану.
Мне не пришлось мстить ему. Я лишь подписала бумаги, которые он так боялся увидеть.
Моя доля осталась моей. Решение о детях тоже осталось за мной. Роман мог обратиться к врачам и официально узнать о рождении сыновей и дочери, но ни один человек в больнице больше не имел права сообщать ему что-либо без моего согласия.
Перед уходом он остановился у кровати.
— Ты правда думаешь, что справишься одна?
Я посмотрела на три линии на мониторе.
— Я уже справилась с самым трудным. Я перестала верить тебе.
Роман ушёл.
Карина задержалась у двери.
— Анна, я не прошу прощения. Я знаю, что этого недостаточно.
— Тогда не проси. Просто не позволяй ему использовать твоего ребёнка так же, как он использовал моих.
Она кивнула и вышла вслед за Виктором.
Через несколько минут он вернулся с маленьким конвертом. Не серым и не новым — из плотной бумаги цвета тёмного мёда, с выцветшей печатью на клапане.
— Это оставил ваш отец, — сказал Виктор. — Я должен был отдать вам его, когда вы узнаете о доле. Но не хотел открывать старую рану в самый тяжёлый день.
Внутри лежала короткая записка.
«Анна, если ты читаешь это, значит, кто-то снова попытался решить за тебя, кем тебе быть. Не отдавай ему свою подпись».
Я перечитала эти слова дважды.
Потом достала из сумки ту самую металлическую застёжку, которая оторвалась от пальто во время схватки. Я всё это время держала её в ладони, не замечая.
Виктор улыбнулся.
— Почините пальто.
— Починю. Но сначала куплю детям кроватки.
— Их уже заказали.
— Вы всё делаете без разрешения?
— Нет. На этот раз я спросил врача, чего вам не хватает.
Я впервые за всю ночь улыбнулась по-настоящему.
За стеной снова зазвучали три быстрых сердцебиения. Я положила ладонь на живот и услышала, как Виктор закрывает папку с документами.
На первой странице, под моим именем, стояла новая подпись — ровная, уверенная, без чужого завитка.
И в палате, где Роман хотел забрать моих детей, я сказала Виктору:
— Передайте отцу, что я сохранила свою подпись.