Он ударил меня на балу, но герцог вошёл в оранжерею — и самоуверенная улыбка виконта исчезла

В ту секунду, когда ладонь виконта обрушилась на мою щёку, я поняла: этот вечер навсегда разделит мою жизнь на «до» и «после». Удар оказался таким громким, что даже за стеклянными стенами оранжереи смолкли скрипки.

Я пошатнулась и врезалась плечом в мраморный край кадки с камелиями. Горшок качнулся, земля посыпалась на подол моего тёмно-синего платья, а перед глазами поплыли золотые пятна. Виконт Эстебан Валькарсель стоял надо мной, тяжело дыша, с поднятой рукой.

— Ты сама меня вынудила, — бросил он.

Я прижала ладонь к горящей щеке.

— Уберите руку и отойдите от меня.

— Не изображай невинность. Ты украла у меня всё.

— Я не принадлежу вам.

Он шагнул ближе и схватил меня за запястье. Его пальцы впились в кожу точно так же, как шесть месяцев назад, когда он пришёл в дом моего отца с пачкой долговых расписок.

Тогда он улыбался.

— Ваш отец оставил после себя обязательства, — сказал он, раскладывая бумаги на столе. — Я могу закрыть их, если вы станете моей женой.

— Мой отец умер. Вам придётся говорить со мной.

— Именно это я и делаю.

Я не вышла за него. Через неделю герцог Рафаэль Вальденорт приобрёл часть долгов, остальные передал своим поверенным, а мне сделал собственное предложение. Без угроз. Без обещаний любви. Только с прямым объяснением, что ему нужна хозяйка для огромного дома и человек, умеющий разбираться в счетах.

Я согласилась, потому что другой двери у меня не осталось.

Но Рафаэль ни разу не запер меня в этой новой жизни. Он спрашивал разрешения войти в мои комнаты, не трогал мои книги без спроса и не повышал голос, когда я ошибалась. Однажды ночью он застал меня над раскрытой бухгалтерской книгой.

— Вы читаете одну страницу уже четверть часа, — заметил он.

— Мой отец поднимал руку, если цифры ему не нравились.

Рафаэль остановился у двери.

— Здесь вы можете сказать, что цифры неверны. Даже если их записал я.

После этого я впервые за много лет перестала угадывать настроение мужчины по звуку его шагов.

И всё же на балу леди Элеоноры я чувствовала себя чужой. Вокруг пахло воском, розами и слишком сладкими духами. Гости улыбались мне, а потом шептались о разорении Эрреров. Рафаэль заметил, как я тереблю шов перчатки.

— Вам плохо?

— Просто душно.

— Мы можем уехать.

— Закончите разговор с лордом Эшфордом. Я подышу воздухом.

Он кивнул, но его взгляд задержался на моём лице.

В оранжерее я надеялась хотя бы несколько минут побыть одна. Потом появился Валькарсель.

— Новая герцогиня прячется от поклонников?

— Вернитесь в зал.

— Когда-то ты не спешила от меня уйти.

— Я никогда не хотела быть с вами.

Я направилась к двери, но он перехватил меня.

— Я купил долги твоей семьи.

— Долги. Не меня.

Я дёрнула рукой.

— Отпустите меня. Иначе я позову слуг.

Он ударил меня. Я упала, кадка с камелиями рухнула рядом, и в ушах зазвенело.

В этот момент боковая дверь распахнулась. На пороге стоял Рафаэль. Валькарсель отступил и поспешно поднял подбородок.

— Она поскользнулась, — сказал он. — Я пытался её удержать.

Рафаэль посмотрел на мою щёку, потом на его руку.

— Повторите это, — произнёс он.

Виконт побледнел, но всё же усмехнулся.

— Вы неправильно поняли ситуацию.

Рафаэль сделал шаг между нами, оставив мне свободный путь к выходу. Затем из коридора донёсся голос дворецкого:

— Ваше сиятельство, лорд Эшфорд просит немедленно взглянуть на бумаги. Он говорит, что нашёл человека, который их принёс…

Рафаэль повернул голову, а я увидела, как один из слуг держит кожаную папку с медной застёжкой и тянется к ней…

ЧАСТЬ 2

…Рафаэль взял папку, не сводя глаз с Валькарселя.

— Уведите мою жену в малую гостиную, — сказал он дворецкому.

Я не двинулась.

— Нет. Я хочу услышать всё.

Рафаэль посмотрел на меня. В его лице не было жалости, только сдержанная ярость.

— Тогда останьтесь за моей спиной.

— Я слишком долго стояла за спинами мужчин.

Валькарсель нервно поправил манжету.

— Это смешно. Вы собираетесь устроить сцену из-за семейной ссоры?

— Вы ударили мою жену, — ответил Рафаэль.

— Она сама спровоцировала меня.

— Это уже слышали.

Лорд Эшфорд вошёл следом за дворецким. В руке он держал маленькую записную книжку, переплетённую в зелёную кожу. На её корешке блестела треснувшая серебряная булавка.

— Я нашёл это у бывшего управляющего поместьем Эрреров, — сказал он. — Старик Беннет просил передать герцогу, если госпожа Каталина когда-нибудь окажется в опасности.

У меня пересохло во рту.

— Беннет жив?

— Жив, но после падения почти не выходит из дома. Он ждал вас у служебного входа. Увидев Валькарселя, испугался и попросил меня говорить вместо него.

Валькарсель резко повернулся.

— Этот старик ничего не знает.

Лорд Эшфорд открыл книжку. Между страницами лежала узкая полоска бумаги с несколькими датами и суммами.

— Он знает, что долговые расписки господина Эрреры переписывались после его смерти.

Я почувствовала, как холод пробежал от затылка к пальцам.

— После смерти отца?

— Через два дня после похорон, — сказал Эшфорд. — И каждый раз рядом стоит подпись вашего управляющего.

Рафаэль открыл папку. Внутри лежали копии расписок, письма и лист с перечнем участков земли. Я узнала почерк отца, но даты не совпадали. Подпись была похожа, однако последняя буква в фамилии уходила слишком далеко вниз.

— Я думала, мой отец подписал всё сам, — прошептала я.

— Он подписал первые обязательства, — сказал Рафаэль. — Но не те, которыми Валькарсель пытался забрать ваше поместье.

Виконт засмеялся, однако смех прозвучал сухо.

— Вы купили несколько бумаг и решили объявить себя спасителем?

— Я купил их, чтобы проверить, почему сумма долга выросла втрое за один месяц.

— Моё состояние не ваше дело.

— Зато моя жена — моё.

Эти слова ударили меня сильнее пощёчины. Не потому, что он назвал меня своей. А потому, что впервые произнёс это не как условие брака, а как обещание защитить меня.

Валькарсель схватил перо со стола.

— Старик Беннет просто мстит. Вы не сможете доказать подделку.

— Поэтому он оставил не только записи, — ответил Эшфорд.

Рафаэль перелистнул папку и достал письмо. Бумага была обожжена по краю, словно её вырвали из огня.

Внизу стояла подпись управляющего, а рядом — знак, который я видела на старой печати моего отца: маленькая восьмиконечная звезда.

— Где оригинал? — спросила я.

Рафаэль не успел ответить. Из коридора донёсся топот. Вбежал молодой конюший, белый как полотно.

— Ваша светлость, в усадьбу Эрреров приехали люди виконта. Они требуют открыть архив. А Беннет заперся внутри и говорит, что господин Валькарсель приказал сжечь бумаги до полуночи…

Валькарсель дёрнулся к двери, но Рафаэль перегородил ему путь.

— Вы никуда не поедете.

— Это моё поместье.

— Уже нет.

— Вы не знаете, что там лежит.

Я посмотрела на его побелевшие пальцы и поняла: в архиве находилось нечто страшнее поддельных расписок. Что-то, ради чего он был готов ударить меня на глазах у всего света, лишь бы я не задала следующий вопрос…

ЧАСТЬ 3

…— Что вы спрятали в архиве? — спросила я.

Валькарсель взглянул на меня, и в его глазах впервые мелькнул настоящий страх.

— Ничего, что вас касается.

— Тогда почему вы приказали сжечь бумаги?

— Я никому ничего не приказывал.

Лорд Эшфорд резко обернулся к конюшему.

— Кто передал приказ?

— Его секретарь, господин Моррис. Он сказал, что действует от имени виконта.

Рафаэль раскрыл маленькую записную книжку Беннета. Между страницами был зажат листок с перечнем выплат. Напротив каждой суммы стояли инициалы: «Э. В.» и дата.

— Это не доказательство, — процедил Валькарсель.

Дверь снова открылась. В оранжерею вошёл пожилой мужчина в шерстяном пальто. Он держался за трость, но шёл сам. На его рукаве виднелось пятно золы.

— Достаточно, — сказал он.

Я узнала Беннета. Он постарел за полгода так, будто прожил ещё десять лет.

— Вы не должны были приходить, — сказал Рафаэль.

— Если не приду сейчас, госпожа Каталина потеряет не только землю.

Валькарсель отступил.

— Уведите этого старика.

— Вы говорили то же самое в день похорон её отца, — ответил Беннет. — Только тогда у вас были два человека, державшие меня за плечи.

У меня задрожали колени.

— Что произошло в тот день?

Беннет опустил взгляд.

— Ваш отец не оставил долгов, которые могли разрушить поместье. Он обнаружил, что виконт через вашего управляющего скупал его расписки и менял суммы. Господин Эрреро собирался передать документы поверенному в Лондоне.

— Но отец умер до этого.

— Он не умер от лихорадки, госпожа.

В оранжерее стало так тихо, что я услышала, как вода капает в фонтан.

— Что вы хотите сказать?

Беннет сжал трость.

— В ночь перед смертью ваш отец встретился с Валькарселем. После этого господин Эрреро вернулся домой с разбитой губой и сказал мне спрятать книгу расходов. Утром он выпил лекарство. Через час его не стало.

Валькарсель рванулся к нему.

— Ты лжёшь!

Рафаэль перехватил его за плечо.

— Не прикасайтесь к свидетелю.

Беннет достал из внутреннего кармана медальон. Внутри лежал крошечный клочок бумаги с печатью аптекаря.

— Я сохранил это, потому что боялся. В тот вечер виконт заплатил аптекарю за флакон, которого не было в обычном заказе. А потом заставил меня подписать новые расписки. Я молчал, пока думал, что молчание спасёт хотя бы госпожу Каталину.

Я повернулась к Валькарселю.

— Вы убили моего отца?

Он смотрел на меня, тяжело дыша.

— Он собирался уничтожить меня.

— Поэтому вы уничтожили его?

— Он проиграл всё сам!

— Тогда почему подделали бумаги?

Валькарсель понял, что сказал лишнее, но было поздно. Рафаэль медленно забрал у него перо, которое виконт всё ещё сжимал.

— Вы только что ответили на главный вопрос, — произнёс он.

Беннет передал мне книгу расходов. На последней странице стояли имена людей, которым Валькарсель платил за молчание. Среди них было имя не только управляющего.

Там значилось имя человека, которому я доверяла после свадьбы.

В тот же миг вбежал слуга с телеграммой. Он протянул её Рафаэлю.

Рафаэль прочёл первую строку и изменился в лице.

— Что там? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Доктор, подписавший свидетельство о смерти вашего отца, сегодня утром покинул Англию. Но перед отъездом он оставил признание. И в нём сказано, кто ещё стоял рядом с постелью вашего отца в последнюю ночь…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Но доктор оставил признание, изменившее всё…

Я думала, что знаю, кто разрушил нашу семью. Но последняя запись заставила меня усомниться даже в самых близких людях.
Финал оказался страшнее и честнее, чем я ожидала.

В решающий момент Каталина сказала:
«Я предлагаю вам не покупать мою свободу, а вложиться в неё».
И он подписал договор рядом с её именем.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью