ЧАСТЬ 4
Телефон Марты продолжал звонить, а никто не двигался.
Даже старые настенные часы в прихожей будто стали громче.
— Ответьте, — сказала я.
Марта включила громкую связь.
— Госпожа Наоми? — спросил мужской голос. — Нам необходимо уточнить сведения о грузовом фургоне, зарегистрированном на ресторан «У Джареда».
Джаред медленно поднял голову.
— Каком фургоне?
Отец шагнул к телефону.
— Это обычная служебная машина.
— Она находилась возле перекрёстка в момент аварии, — продолжил голос. — Водитель утверждает, что фургон стоял на обочине после столкновения. Нам нужно подтверждение, кто им управлял.
Мать вцепилась в край стола.
— Роберт, скажи им.
Отец резко повернулся к ней.
— Замолчи.
Это слово сорвалось слишком быстро.
Джаред посмотрел на него, потом на мать.
— Кто был за рулём?
Отец не ответил.
Марта отключила громкую связь, но не убрала телефон.
— Джонни позвонил мне в тот вечер, — сказала она. — Он сказал, что кто-то следит за ним. Я решила, что он напуган из-за счетов. Теперь понимаю: он уже заметил фургон.
Я закрыла глаза.
Перед аварией Джонни написал мне короткое сообщение: «Не сердись, если задержусь. Нужно закончить один разговор».
Я не ответила. Джемма тогда капризничала, а я была занята звонками в страховую.
Это сообщение я хранила в телефоне, но никогда не связывала его с родителями.
— Покажи мне журнал поездок, — попросила я Джареда.
Он открыл приложение на телефоне и пролистал записи.
— Фургон числится в ремонте.
Марта покачала головой.
— Вот почему я не могла понять, куда исчезло топливо. Его списывали как поездки в мастерскую.
Джаред повернулся к отцу.
— Ты сказал, что машину не использовали.
— Я не обязан отчитываться перед тобой.
— Передо мной — нет. Перед Наоми — обязан.
Мать шагнула к сыну.
— Джаред, ты не понимаешь, что произошло. Твой отец просто хотел поговорить с Джонни. Он собирался остановить его, пока тот не разрушил ресторан.
Внутри меня всё сжалось.
— Что значит «остановить»?
Отец побледнел.
— Я не хотел аварии.
Джаред отступил.
— Ты был там?
— Я ехал за ним. Хотел забрать документы.
— Почему ты не сказал это раньше?
Отец провёл ладонью по лицу.
— Потому что после столкновения я испугался. Я увидел детей в машине и понял, что всё кончено.
Мать резко схватила его за рукав.
— Не говори больше ни слова.
Но было поздно.
Марта достала из зелёной папки ещё один лист.
— Это не всё. Водитель фургона оставил письменное объяснение. Он видел, как Роберт вышел из машины после аварии. И видел, как Элейн позвонила ему через три минуты.
Мать отшатнулась.
— Я звонила, чтобы узнать, где он!
— Вы знали, — сказал Джаред. — Вы оба знали и всё равно улетели.
Мать посмотрела на меня.
— Мы думали, что если уедем, ты не станешь задавать вопросов.
Я услышала свой голос, хотя он казался чужим.
— Вы оставили меня хоронить их, чтобы сохранить ресторан.
— Мы не хотели их смерти, — прошептала она.
— Но вы хотели, чтобы Джонни замолчал.
Отец сел на стул. Под ним скрипнула деревянная ножка.
— Он собирался сообщить в банк.
— И поэтому ты преследовал его?
— Я хотел вернуть документы.
— На дороге?
Он не поднял глаз.
Марта позвонила сама, уже не в дорожную службу. Через несколько минут в дом пришли два представителя страховой компании и сотрудник банка. Я не стала рассказывать им всё сама. Папка, журнал и свидетельские объяснения сделали это за меня.
Проверка началась в тот же день.
Счета ресторана заблокировали. Договоры с поддельной подписью признали недействительными. Банк снял с меня поручительство, а страховая компания остановила выплату родителям, которую мать пыталась получить как «расходы на семейную помощь».
Сорок тысяч, за которыми они приехали, оказались последним платежом по долгу, который они создали на моё имя.
Но самым тяжёлым оказался не этот удар.
Джаред ушёл из ресторана и передал Марте все ключи от бухгалтерской комнаты. Он не просил у меня прощения на коленях и не обещал стать другим человеком.
Он просто сказал:
— Я подпишу показания. Даже если после этого от семьи ничего не останется.
Я посмотрела на него.
— Уже не от тебя зависит, что останется.
Через два дня он привёз мне маленькую коробку. Внутри лежала заколка Джеммы в форме жёлтой звезды.
Я думала, что потеряла её у могилы.
— Она была в бардачке фургона, — сказал Джаред. — После аварии отец забрал её вместе с бумагами. Я нашёл её, когда искал журнал поездок.
У меня перехватило дыхание.
— Почему ты отдал её мне только сейчас?
— Потому что раньше я боялся узнать, кем мы стали.
Я не обняла его. Не сказала, что всё прощаю. Для таких слов было слишком рано, а для некоторых вещей, возможно, уже поздно.
Но я положила заколку в рюкзак Джеммы.
Мать несколько раз звонила мне из временного жилья, куда им пришлось уехать после описи имущества. Она говорила, что отец болен, что ресторан был всей их жизнью, что они хотели только помочь Джареду.
Я отвечала один раз.
— Помощь не оформляют чужой подписью и не прячут после похорон.
После этого я больше не брала трубку.
Роберта вызвали для дачи объяснений по делу о подделке документов и сокрытии обстоятельств аварии. Элейн тоже пришлось отвечать за свои решения. Она не избежала последствий, но её показания помогли установить, что произошло на дороге.
Я не чувствовала радости, когда узнала об этом.
Радость была бы слишком простой реакцией на смерть Джонни и Джеммы.
Я чувствовала другое: тяжесть, которая наконец перестала лежать только на моих плечах.
Через неделю после похорон я снова пришла на кладбище. На могиле Джеммы лежала маленькая стеклянная звезда, а рядом стоял её розовый рюкзак.
Джаред пришёл позже и положил у камня копию заявления Джонни.
— Он хотел, чтобы ты знала правду, — сказал он.
— Он знал, что я не выдержу?
— Он знал, что ты выдержишь. Просто хотел, чтобы тебе больше не пришлось делать это в одиночку.
Я провела пальцем по краю бумаги. Внизу, под нотариальной печатью, оставалась его короткая приписка:
«Наоми, если ты читаешь это, значит, я не успел сказать главное. Ты никогда не была им должна. Это они задолжали тебе жизнь, которую у тебя отняли».
Я прижала лист к груди.
А потом достала из рюкзака жёлтую заколку и закрепила её на ленточке между двумя могилами.
Ветер тронул звезду, и она тихо звякнула о металлическую стойку.
Джаред стоял рядом, не пытаясь приблизиться.
Я сказала ему:
— Подпиши показания завтра.
— Подпишу.
— И никогда больше не называй это семейной помощью.
Он кивнул.
На ленте венка Джонни осталась всего одна серебряная буква. Она покачивалась над землёй, пока я читала его последнюю строку.
«Не отдавай им то, что мы с Джеммой любили в тебе».
Я сняла заколку с ленточки и прикрепила её к розовому рюкзаку — туда, где Джемма всегда носила свою маленькую жёлтую звезду.
Пропустили начало?

