— Первая женщина, которая войдёт в эти двери, будет моей, — сказал я, даже не подозревая, что через минуту она ворвётся с охапкой лилий.
В девять сорок вечера столовая поместья Деука казалась слишком большой даже для нас двоих. Над длинным столом горели две люстры, серебро блестело на белой скатерти, а пустые стулья стояли вокруг, как молчаливые свидетели давно забытого семейного ужина.
Маттео налил себе третий бокал вина и усмехнулся.
— Тридцать шесть лет, Алессандро. И никто не осмеливается посмотреть тебе в глаза.
— Ты собираешься закончить ужин или читать мне лекцию?
— Я только начал. Мужчины боятся твоего имени, женщины — твоего состояния. Говорят, стоит им увидеть твой порт, счета и охрану у ворот, как они сразу вспоминают, что дали обет безбрачия.
Я медленно повернул бокал на скатерти. После смерти отца я привык контролировать всё: грузы, людей, политиков, долги и даже слухи. Маттео был единственным, кто мог дразнить меня без разрешения.
— Возможно, мне нравится покой.
— Нет. Тебе нравится власть. Но есть одна вещь, которую ты не умеешь получить приказом.
— Какая?
Он наклонился через стол.
— Женщина должна сама войти в твой дом.
В комнате стало тихо. Из кухни донёсся звон фарфора, а старые часы в коридоре отсчитали десять ударов.
— Осторожнее, Маттео.
— Испугался?
Я поднял взгляд.
— Давай пари.
— Ты неисправим.
— Первая женщина, которая войдёт через эти двойные двери, будет твоим приглашением на ужин. Настоящим. Без охраны за соседним столом, без допроса и без твоего ледяного лица.
Я посмотрел на двери в конце зала.
— Первая женщина, которая войдёт, будет моей.
Маттео расхохотался. Но смех оборвался почти сразу.
Двери распахнулись.
Женщина вошла спиной вперёд, толкая одну створку бедром. В руках у неё была такая огромная охапка белых лилий, что она не видела ни стола, ни нас. На четвёртом шаге она остановилась, заметила пустые стулья, затем меня.
— Ой. Простите. Кажется, я перепутала вход.
Нижняя упаковка выскользнула и упала на мраморный пол. Женщина посмотрела на неё с таким оскорблением, будто виноватой была сама бумага.
— Цветы для завтрашнего благотворительного вечера, — быстро объяснила она. — Водитель сказал, что боковые ворота открыты.
— Тебе здесь не место, малышка, — произнёс Маттео, уже не улыбаясь.
Она попятилась.
— Я сейчас уйду.
Я встал и пошёл к ней вдоль стола. Она подняла подбородок, стараясь не показать страха, но пальцы крепче сжали стебли. От лилий пахло влажной землёй и чем-то горьким.
— Дайте мне цветы, — сказал я.
— Не нужно, я сама…
— Вы едва их держите.
Она отпустила букет не сразу. Наши руки на мгновение соприкоснулись.
— Как вас зовут?
— Амелия. Амелия Беннетт.
При моём имени её лицо изменилось.
— Вы слышали обо мне.
— Немного.
Снаружи по гравию скользнули фары. Она облегчённо взглянула к окну.
— Это моя машина. Жених ждёт.
— Жених? — переспросил я.
— Да. Спасибо за помощь, господин Деука.
Она забрала лилии и вышла. Дверь мягко закрылась.
Маттео медленно поставил бокал.
— Ты сказал, что она будет твоей. О её семейном положении в пари ничего не было.
Я продолжал смотреть на закрытые двери.
— Я не интересуюсь мелкими условиями.
— Ты смотришь на дверь.
— Я запоминаю.
В этот момент в коридоре раздался резкий звон разбитого стекла. А затем кто-то выкрикнул моё имя…
ЧАСТЬ 2
— Господин Деука! — крикнул охранник из коридора. — Машина у боковых ворот уехала без женщины!
Я резко поднялся. Маттео оказался рядом раньше, чем успел дотянуться до пистолета в кобуре.
— Что значит без женщины?
— Мисс Беннетт исчезла. Её водитель лежит на земле.
Мы выбежали в холл. На мраморе блестели осколки настенной лампы, а у открытого служебного входа валялся букетный нож. У водителя была рассечена бровь, но он держался на ногах.
— Двое мужчин, — выдохнул он. — Они ждали у ворот. Сказали, что от госпожи Беннетт. Я поверил, когда услышал её имя.
— Куда её повезли? — спросил я.
— Она кричала, что не знает никаких Деук.
Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Я вспомнил её лицо за столом. Испуг был настоящим, но узнавание моего имени — тоже.
Маттео наклонился к разбитому стеклу и поднял с пола маленькую латунную пластинку.
— Она была прикреплена к машине, — сказал он. — Здесь герб благотворительного фонда.
— Фондом управляет её жених?
— Нет. Амелия руководит им сама.
— Откуда ты знаешь?
Маттео отвёл глаза.
— Я проверял гостей завтрашнего вечера.
— Ты проверял её до того, как она вошла?
— Я проверял всех.
— Не лги мне.
Он сжал пластинку так, что острый край впился в ладонь.
— Её отец когда-то работал с твоим отцом.
Я почувствовал, как внутри поднимается холод.
— Кто её отец?
— Виктор Беннетт. Бухгалтер. Он исчез одиннадцать лет назад, через неделю после смерти твоего отца.
В кабинете, в половине одиннадцатого, я заставил Маттео открыть старые архивы. Папки пахли пылью, кожей и камфарой. Среди счетов нашлось письмо без конверта: «Если со мной что-то случится, ищите женщину, которая принесёт лилии».
Подписи не было.
— Ты знал об этом? — спросил я.
— Нет.
— Тогда почему побледнел?
— Потому что этот почерк принадлежит твоему отцу.
Внизу страницы стояла дата за день до его смерти. К письму была прикреплена половина старой фотографии: на ней мой отец держал руку на плече Виктора Беннетта. Второй человек был вырезан.
Телефон зазвонил в ящике стола. Номер был незнакомым.
— Алессандро Деука? — спросил женский голос. — Если хотите увидеть Амелию живой, приезжайте в старый речной склад. Один. И возьмите с собой книгу счетов за последний год работы вашего отца.
— Кто вы?
— Та, кто знает, почему ваша семья искала Амелию одиннадцать лет.
Связь оборвалась.
Маттео схватил меня за плечо.
— Это ловушка.
— Разумеется.
— Тогда почему ты идёшь?
Я посмотрел на письмо и на пятно крови на латунной пластинке.
— Потому что она вошла в мой дом не случайно.
У склада меня встретила женщина с серебряной прядью у виска. Она не держала оружия, только старую связку ключей.
— Где Амелия? — спросил я.
— Сначала вы должны узнать, кто на самом деле отправил её к вам…
ЧАСТЬ 3
— Это сделал её жених? — спросил я.
— Нет, — ответила женщина. — Он умер три года назад.
Внутри склада, в одиннадцать двадцать, пахло речной водой и ржавчиной. На втором этаже сидела Амелия. Её руки были связаны шёлковым шарфом, но лицо оставалось спокойным.
— Алессандро, не подходите! — крикнула она. — Они хотят, чтобы вы открыли книгу.
— Кто они?
Женщина с ключами поднялась по лестнице.
— Меня зовут Марта Рицци. Я была секретарём твоего отца.
Маттео, который всё-таки последовал за мной, вытащил оружие.
— Почему я никогда о вас не слышал?
— Потому что именно ты передал Виктора Беннетта людям, которые его искали.
Маттео застыл.
— Это ложь.
Марта достала из кармана сложенный лист и положила его на ящик. Бумага была выцветшей, но подпись читалась ясно.
— Виктор обнаружил, что деньги из портового фонда уходят не конкурентам, а в благотворительный фонд имени Деуки. Твой отец хотел рассказать об этом. Маттео убедил его молчать и пообещал спрятать документы.
— Я был мальчишкой, — прошептал Маттео.
— Тебе было двадцать пять. Ты подписал приказ о перевозке Виктора под чужим именем.
Амелия смотрела на него, побледнев.
— Вы сказали мне, что отец бросил нас.
— Я хотел спасти тебя, — выдавил Маттео. — Люди, которым он угрожал, убили бы и тебя.
— Поэтому вы отправили меня в приют?
— Поэтому я следил за тобой все эти годы.
Я шагнул к нему.
— А сегодня?
Маттео опустил взгляд.
— Сегодня я узнал, что она нашла последние счета. Я хотел забрать их раньше тебя.
Амелия вырвала шарф и бросила его на пол.
— Значит, вы привели меня в поместье намеренно?
— Я подстроил доставку цветов. Но не похищение. Люди у ворот работали на меня, пока не поняли, что книга у тебя.
Марта открыла железный шкаф. Внутри лежала книга счетов, завернутая в ткань, и детская фотография Амелии с запиской на обороте: «Девочке нельзя знать, пока дом Деуки не будет готов услышать правду».
Я взял книгу. На последних страницах стояли подписи моего отца и Маттео. Деньги действительно переводились в фонд, но не для отмывания. Они шли на тайное содержание детей свидетелей, среди которых была Амелия.
Мой отец защищал её. Маттео годами скрывал это, чтобы сохранить контроль над фондом и над нами.
— Ты не предавал отца ради денег, — сказал я. — Ты боялся, что без этой тайны перестанешь быть нужен.
Маттео сжал губы.
— Я хотел, чтобы всё осталось под моим управлением.
Снаружи завыли сирены. Амелия вздрогнула.
— Я вызвала помощь, — сказала Марта. — И отправила копии счетов человеку, которому доверяла твой отец.
Телефон Маттео зазвонил. Он взглянул на экран и резко побледнел.
— Кто это? — спросил я.
Он не ответил.
Я забрал телефон и включил громкую связь. Детский голос произнёс:
— Дядя Маттео, мама сказала, что ты должен приехать. Она проснулась после одиннадцати лет…
Последняя подпись перевернула судьбу всей семьи…
Я думал, что нашёл ответ. Но за ним скрывалась женщина, которую все считали погибшей.
И её появление изменило цену каждой тайны.
«Чего ты хочешь?»
Её ответ изменил всё.
👇 Финал истории уже открыт


