ЧАСТЬ 4 — Пятилетняя дочь уборщицы обвинила мою невесту в шпионаже — но, увидев её улику, я побледнел

ЧАСТЬ 4

Аварийное освещение вспыхнуло через секунду, залив ванную красным светом.

Софи вскрикнула.

Я поднял её на руки, а Рикардо ногой оттолкнул пистолет Марко под шкаф.

— Запереть все выходы, — сказал я. — Никто не стреляет без моего приказа.

— Они забрали маму, — прошептала Софи.

— Я верну её.

Изабелла смотрела на потемневший телефон. Её лицо стало белее мрамора.

— Северные ворота закрыты изнутри, — сказала она. — У Виктора есть человек в системе охраны.

— У кого доступ?

— У того, кто подписывал смены.

Марко усмехнулся, держась за разбитое запястье.

— Уже поздно. У Елены не больше часа.

Я схватил его за воротник и прижал к стене.

— Где фургон?

— Спроси у своей прекрасной невесты.

Изабелла резко ударила Марко по лицу. На её пальце осталась тонкая полоска крови.

— Он не знает. Виктор никому не говорит настоящий маршрут.

Софи потянула меня за рукав.

— Я знаю.

Мы оба посмотрели на неё.

Девочка достала из кармана свою пластиковую лупу. На ручке была наклейка с жёлтым глазом.

— Я видела колёса через окно прачечной. У фургона была одна фара. Правая не горела.

Рикардо выругался.

— У старого грузовика на хозяйственном дворе как раз одна фара.

Я понял, что Виктор не собирался увозить Елену далеко. Он хотел, чтобы мы бросились к северным воротам, пока его люди войдут через хозяйственный двор.

— Рикардо, бери двоих и перекрой двор. Без сирен.

— А вы?

— Я поеду за Еленой.

— Один? — спросила Изабелла.

— Именно этого они хотят.

— Тогда я еду с тобой.

— Нет.

Она сняла с запястья браслет и разжала маленькую крышку. Внутри лежал крошечный ключ.

— Это от ворот клиники. Я достала его у человека Виктора. Без него мы не войдём.

Я посмотрел на ключ, потом на неё.

— Если ты предашь меня…

— Я уже предала тебя. Дальше мне нечего прятать.

Мы выехали через подземный гараж. Дождь бил по лобовому стеклу, дворники скребли его короткими резкими движениями. Изабелла сидела рядом, сжимая телефон. Марко остался связанным в кабинете под присмотром Рикардо.

Через семь минут мы увидели старый грузовик. Правая фара действительно не горела. Он стоял у хозяйственного двора, а рядом мерцал фонарь.

Я заглушил двигатель.

— Ты останешься здесь.

— Нет.

— Изабелла.

— Внутри моя связь с братом.

Мы вошли через боковую дверь. В складском помещении пахло маслом и мокрым деревом. Двое мужчин охраняли Елену, привязанную к стулу. Её губа была разбита, но она была в сознании.

— Мама! — крикнула Софи из машины.

Елена подняла голову.

— Не пускайте ребёнка внутрь!

Первый охранник повернулся. Я ударил его металлическим фонарём по руке. Изабелла толкнула второго на стеллаж, и на пол посыпались банки с краской.

— Данте, слева!

Я успел пригнуться. Пуля выбила щепки из балки.

Изабелла схватила лежавший на полу лом и ударила стрелка по колену. Он рухнул, выронив оружие.

Елена плакала, пока я перерезал верёвку.

— Софи в безопасности?

— В машине.

— Она всё видела. Она не виновата.

— Я знаю.

Из глубины склада донёсся хлопок двери.

Виктор Рицци вышел из тени, держа руку на плече окровавленного Марко. Я не понял, как тот сумел освободиться.

— Ты всегда был слишком доверчивым, Данте, — сказал Виктор. — Десять лет Марко продавал мне твои маршруты. Изабелла лишь пыталась выкупить брата.

Марко смотрел в пол.

— Ты сказал, что отпустишь его.

— Я сказал, что подумаю.

Изабелла шагнула вперёд.

— Где мой брат?

Виктор улыбнулся.

— В клинике. Но после сегодняшней ночи ему уже ничто не поможет.

Я поднял оружие.

— Отпусти Марко.

— Ты торгуешься за предателя?

— Нет. Я торгуюсь за время.

Снаружи раздался сигнал машины. Рикардо нашёл нас.

Виктор дёрнул Марко перед собой, но Марко внезапно вцепился зубами в его руку. Виктор выругался и оттолкнул его. Этого хватило.

Я выбил оружие Виктора, а Изабелла бросилась к нему и прижала лезвие к его горлу.

— Скажи, где он.

— Ты всё равно опоздала.

— Адрес.

— Старое крыло клиники Святого Иуды.

— Палата?

Виктор усмехнулся.

— Подвал. Третья дверь.

Елена уже стояла, опираясь на стеллаж.

— Данте, мы должны ехать.

Я посмотрел на Марко. Он сидел на полу и держал окровавленную руку.

— Ты мог предупредить меня раньше.

— Я боялся, что Виктор убьёт моего сына.

— Где он?

Марко вынул из кармана измятый листок. На нём был адрес той же клиники.

— В соседней палате. Виктор держал его там, чтобы я продолжал работать.

Это был второй поворот, которого я не ожидал. Марко не был невиновен. Но он не был единственным чудовищем в этой истории.

Я вызвал машину для Елены и Софи, а сам вместе с Изабеллой поехал к клинике. Виктора мы оставили связанным до прибытия людей Рикардо. Он потерял порт, деньги и всех, кто ещё соглашался ему верить. А самое страшное для него случилось утром: его собственные бухгалтеры передали мне счета, потому что поняли, что он проиграл.

В старом крыле клиники пахло лекарствами и ржавчиной. Ключ Изабеллы подошёл к третьей двери.

За ней лежал молодой мужчина с закрытыми глазами. Он был худым, седым и живым.

Изабелла опустилась рядом с кроватью.

— Томас?

Он открыл глаза.

— Ты пришла одна?

— Нет.

Она посмотрела на меня.

— Я привела человека, которого предала.

Томас попытался сесть.

— Данте…

— Не говори, — остановил я его. — Сначала поправляйся.

Изабелла заплакала беззвучно. Я не обнял её. Не потому, что не простил. Просто между нами стояли деньги, тайники, ложь и шесть ночей, когда она входила в мою ванную, думая, что я никогда не узнаю.

Но я не отступил.

— Ты больше не будешь моей невестой, — сказал я.

Она кивнула.

— Я знаю.

— Однако твой брат получит лечение. Ты тоже получишь защиту. После этого ты уйдёшь из моей жизни.

— Почему?

— Потому что помощь не обязана становиться обещанием.

Она закрыла лицо ладонями.

В полдень Елена привела Софи в клинику. Девочка держала свою лупу и сердито смотрела на Изабеллу.

— Ты всё-таки плохая?

Изабелла присела перед ней.

— Я сделала плохие вещи.

— А хорошей можешь стать?

Изабелла посмотрела на Томаса, затем на меня.

— Могу попробовать.

Софи подумала и протянула ей пластиковую лупу.

— Тогда наблюдай внимательнее. Плохие люди любят, когда их недооценивают.

Изабелла взяла лупу обеими руками.

Через неделю Марко сам рассказал людям Рикардо обо всех счетах Виктора. Он не просил прощения и не называл себя жертвой. Он только сказал, где спрятаны ключи от складов, и попросил отвезти его сына к матери.

Я оставил ему шанс увидеть ребёнка, но не вернул работу.

Порт остался у меня. Не как трофей, а как долг перед теми, кого я едва не потерял из-за собственной уверенности, что опасность всегда приходит с улицы.

Софи больше не пряталась в моей ванной. Елена запретила ей заходить в мою комнату без стука, а я поставил на дверь новую защёлку, которую девочка назвала «слишком заметной для настоящего шпиона».

Однажды утром она принесла мне листок с рисунком. На нём были я, Елена, Томас и она сама. Изабелла стояла отдельно, но в её руках была маленькая жёлтая лупа.

— Почему ты нарисовала её там? — спросил я.

— Потому что расследование ещё не закончено.

— Что ты расследуешь?

Софи наклонилась к моему уху и прошептала:

— Почему взрослые всегда прячут самое важное за решёткой.

Я посмотрел на её перевёрнутое имя внизу листа, на крошечный жёлтый глаз и ответил:

— Потому что надеются, что дети не станут смотреть.

Оцените статью