ЧАСТЬ 4
После третьего удара дверная ручка начала медленно опускаться.
Габриэль лежал на боку, бледный и покрытый холодным потом. Лука держал дверь плечом, но я видела: дерево долго не выдержит.
— Сколько времени нужно хирургу? — спросила я.
— Двадцать минут, — ответила Марта из телефона.
— У нас их нет.
Габриэль сжал простыню.
— Винсент, отзови людей.
— Они больше не мои люди, — сказал тот.
— Тогда чьи?
Винсент посмотрел на экран своего телефона. Там одно за другим исчезали сообщения от охраны, бухгалтерии и водителей. Кто-то уже менял пароли, перекрывал доступ к счетам и снимал его людей с постов.
Он хотел получить власть над империей.
Но власть, которую он украл, прожила меньше часа.
— Ты всё подготовил? — спросила я.
— Не я, — ответил Габриэль.
— Что значит «не я»?
Он с трудом перевёл взгляд на Луку.
— За две недели до нападения я понял, что деньги исчезают. Поддельные подписи. Переводы через благотворительный фонд. Я попросил Луку проверить Винсента.
Лука кивнул.
— Мы нашли следы, но не знали, как далеко он зайдёт. Поэтому Габриэль позволил ему думать, что ничего не замечает.
Я посмотрела на больного.
— Вы позволили ему лечить себя этой дрянью, чтобы поймать его?
— Я не знал про вторую операцию, — тихо сказал Габриэль. — Думал, что он только крадёт.
— Вы чуть не умерли ради того, чтобы не признать: доверяли не тому человеку.
Его губы дрогнули.
— Вы всегда так разговариваете с пациентами?
— Только с теми, кто считает себя бессмертным.
В дверь снова ударили.
Лука рывком потащил Винсента к стене и вытащил из его пальто ключ-карту.
— Где запасной подъёмник?
— Винсент знает, — сказал Габриэль.
— Винсент, отвечай.
— За винным шкафом.
Я посмотрела на шкаф.
— Конечно. У каждого уважающего себя преступника должен быть тайный лифт.
— Он ведёт не вниз, а в старую диспетчерскую, — сказал Габриэль. — Там есть телефон без доступа к общей сети.
— И что это даст?
— Связь с людьми, которым я доверяю.
— У вас есть такие?
Габриэль на мгновение закрыл глаза.
— Теперь я не уверен.
Я быстро проверила его пульс. Сто тридцать два. Температура не снижалась. Катетер нужно было удалить, но слепая попытка могла разорвать нерв или вызвать кровотечение.
Марта сказала:
— Анна, я могу объяснить, как это сделать. В клинике сохранился снимок расположения устройства.
— Нужен снимок.
— Он у Вейла.
Винсент вдруг рассмеялся.
— Вы думаете, Вейл отдаст его? Он уже едет сюда.
— А вы думаете, он едет вас спасать? — спросила я.
Смех исчез с его лица.
— Что вы имеете в виду?
— Если хирург участвовал в подделке документов, ему выгоднее, чтобы виноватым остались вы. Мёртвый Габриэль, обвинённый Винсент, исчезнувший катетер — удобная история.
Винсент уставился на меня.
Я попала точно.
Он бросился к телефону, но Лука выбил его из руки.
— Не смей звонить ему, — сказал Лука.
— Он убьёт меня.
— Возможно.
— Я не хотел его убивать!
Габриэль резко открыл глаза.
— Ты заказал пулю.
Винсент застыл.
— Я попросил напугать тебя.
— Пуля вошла в меня.
— Я не знал, что стрелок промахнётся настолько близко!
— А потом ты отвёз меня к врачу, который должен был закончить работу.
Винсент обхватил голову ладонями.
— Ты собирался уничтожить всё, что построил мой отец. Отдать деньги фондам. Раздать людей. Ты хотел уйти и оставить нас ни с чем.
Габриэль долго смотрел на него.
— Я хотел остановить то, что сделал мой отец.
— Ты не имел права.
— Поэтому ты решил стать хуже него?
В дверь врезались в четвёртый раз. Замок треснул.
Лука открыл винный шкаф, зажал карту в считывателе, и панель отошла в сторону. За ней оказался узкий тёмный проход. Я вместе с Лукой перенесла Габриэля на складные носилки.
— Двигайтесь! — крикнул Лука.
Мы успели добраться до диспетчерской, когда дверь спальни разлетелась. В коридор ворвались трое мужчин. За ними появился доктор Адриан Вейл с кожаным чемоданом.
Он увидел Винсента и остановился.
— Ты сказал, что он уже подписал бумаги.
Габриэль услышал его.
Винсент медленно повернулся к врачу.
— Ты говорил, что катетер не причинит ему вреда.
— Он должен был лежать спокойно.
— Ты обещал, что ноги вернутся после подписи.
Вейл понял ошибку слишком поздно.
Лука нажал кнопку внутренней связи. Голос Вейла разнёсся по всему этажу — его услышали охранники в коридоре, люди Габриэля внизу и Марта, которая всё ещё оставалась на линии.
— Ты сам только что объяснил, зачем установил устройство, — сказал Лука.
Вейл побледнел.
— Это вырвано из контекста.
— Тогда объясни контекст, — потребовал Габриэль.
Вейл открыл рот, но Винсент толкнул его в сторону.
— Ты собирался сделать меня единственным виновным.
— Я собирался спасти себя.
— За мои деньги.
— За деньги твоего двоюродного брата.
Винсент кинулся на него. Они рухнули на мраморный пол, и чемодан раскрылся. Внутри лежали шприцы, упаковки препаратов и тонкий пластиковый контейнер с номером импланта.
Я увидела его и поняла: если устройство удалят правильно, шанс на восстановление ещё оставался.
— Лука, держите Вейла. Винсента тоже.
— А вы?
— Я спасаю вашего начальника.
В диспетчерской я уложила Габриэля на живот. Марта по телефону диктовала расстояния и направление. Руки у меня не дрожали, хотя внутри всё сжималось.
— Если я скажу остановиться, вы остановитесь, — предупредила я.
— Я уже слишком часто кому-то позволял решать за меня, — прошептал он. — Делайте.
Процедура заняла семь минут.
На пятой минуте его тело дёрнулось.
— Анна, вы слышите меня? — спросила Марта.
— Да.
— Не тяните резко.
— Я знаю.
Я извлекла тонкую трубку. На конце её блеснула капля крови.
Габриэль застонал.
— Ноги?
Он молчал.
Я проверила ступню.
— Чувствуете прикосновение?
Его пальцы сжались.
— Да.
Я опустила голову. Только на секунду.
Потом мы услышали сирены у здания, но это были не люди Вейла. Марта успела отправить документы в медицинскую комиссию штата и в налоговую службу, а Лука — на счета нескольких руководителей семьи. Никому уже не удастся спрятать дело внутри дома.
Габриэль попросил привести Винсента.
Тот вошёл без пиджака. На губе у него была кровь, но лицо выглядело не злым, а опустошённым.
— Ты хотел компанию, — сказал Габриэль.
— Хотел, чтобы ты перестал считать меня мальчиком.
— Поэтому украл деньги и заказал мне смерть?
Винсент опустил глаза.
— Я думал, если ты подпишешь бумаги, ты наконец увидишь меня.
— Я видел тебя каждый день.
— Нет. Ты видел наследника, которого должен был контролировать.
Габриэль посмотрел на него долго.
— Компания будет распущена. Деньги фонда вернутся детям и клиникам. Людям, которые работали на нас без преступлений, выплатят доли и предложат уйти.
— А мне?
— Тебе останется только то, что ты заработал честно.
Винсент горько усмехнулся.
— У меня ничего нет.
— Это неправда. У тебя есть выбор. Впервые он не продаётся.
Винсент поднял на него глаза, но Габриэль уже отвернулся.
Через несколько часов его увезли в клинику под охраной людей Луки. Вейл и Винсент больше не могли распоряжаться ни одним счётом, ни одним сотрудником. Марта передала журнал операции, а я осталась рядом, пока врачи проверяли повреждённые нервы.
Габриэль не стал прежним за одну ночь. Он не встал с носилок и не получил чудесного исцеления. Ему предстояли месяцы восстановления, боль и признание того, что собственная семья едва не убила его.
Но утром он попросил принести не документы и не оружие.
Он попросил список клиник, которым собирался вернуть деньги фонда.
Я положила перед ним чистый лист.
— Подписывать будете в сознании, — сказала я.
— А если я передумаю?
— Я снова проверю вашу температуру и отберу ручку.
Он впервые улыбнулся по-настоящему — коротко, устало, без власти.
Через неделю Марта приехала в клинику. Она принесла маленький жестяной контейнер с номером импланта и положила его на стол.
— Я хранила его, чтобы никто не сказал, что этого не было.
Габриэль посмотрел на металлическую трубку, затем на меня.
— Оставьте её себе.
— Зачем?
— Чтобы помнить, что однажды вы вошли в комнату, где все остальные боялись открыть рот.
Я покачала головой.
— Я и так не забуду.
Он взял контейнер, открыл крышку и положил внутрь свою старую чёрную визитную карточку. На обратной стороне написал одно имя — Марта Рицци.
— Не мне помнить, — сказал он. — Ей должны поверить первой.
Я посмотрела на его руку. Пальцы уже двигались лучше.
За стеклом реабилитационного зала он впервые сам поднял ногу на несколько сантиметров. Не для охраны. Не для семьи. Только потому, что решил вернуть себе собственное тело.
А в жестяной коробке рядом с его подписью лежала маленькая трубка, которая не смогла украсть у него следующий шаг.
Пропустили начало?
