ЧАСТЬ 4 — Я пришла на тренировку, чтобы перестать бояться, но после одного удушающего захвата мой брат заставил весь зал замереть

ЧАСТЬ 4

Я взяла второй документ. Бумага была тёплой от ладони Тома, а край конверта больно впился мне в палец.

— Что там? — спросила я.

— Договор аренды, — ответил Том. — И приложение к нему.

Марк бросился к стойке, но Коул перехватил его за плечо. Не ударил. Просто удержал на месте.

— Отойди от сестры.

— Ты понятия не имеешь, во что лезешь, — прошипел Марк.

— Зато теперь знаешь, во что влез ты.

Я раскрыла документ. Владелицей здания была не компания Марка, а женщина по имени Элейн Восс. Договор разрешал ей расторгнуть аренду при «доказанном сокрытии травм, угрозах ученикам или нарушении правил безопасности».

Внизу стояла дата последней проверки.

Завтрашняя.

— Ты знал? — спросила я, глядя на Нину.

— Знала Элейн. Я отправила ей копии записей три дня назад.

Марк резко дёрнулся в руке Коула.

— Ты всё подстроила!

— Нет, — ответила Нина. — Я просто перестала подчищать последствия твоих решений.

Дерек стоял у стены, прижимая ладонь к запястью. Я видела, как он смотрит на договор. Не на меня. Не на Коула. На строку о расторжении аренды.

— Если зал закроют, мне негде будет тренироваться, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Тебе не приходило в голову об этом раньше?

— Марк говорил, что всё под контролем.

— Ты верил ему, когда душил меня после трёх ударов по ковру?

Дерек отвёл взгляд.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояла Элейн Восс — невысокая женщина в мокром плаще, с папкой под мышкой. Рядом с ней был её сын Питер, тот самый администратор, которого Марк несколько раз отправлял домой раньше смены.

— Я слышала достаточно, — сказала Элейн.

Марк выпрямился.

— Вы не можете войти без предупреждения.

— Я владею зданием.

— У нас договор.

— У вас был договор. До сегодняшнего вечера.

Она положила на стойку уведомление о прекращении аренды. Марк схватил лист, прочитал первые строки и сжал его так сильно, что бумага затрещала.

Он хотел не просто сохранить зал. Он собирал деньги на открытие второго клуба и обещал инвестору показать «самую жёсткую школу в городе». Травмы были для него доказательством силы. Моя потеря сознания должна была стать очередной цифрой в его красивой презентации.

— Вы разрушаете бизнес из-за одного раунда, — сказал Марк.

— Из-за одного раунда, о котором я узнала, — ответила Элейн. — А тетрадь Нины говорит о пяти.

Том открыл свой конверт и достал медицинское заключение.

— У меня был перелом носа. Марк записал это как «обычный ушиб». Потом попросил меня подписать отказ задним числом.

Нина разложила на стойке ещё четыре листа. Лиза прислала заявление по электронной почте. Её подпись стояла под описанием травмы, а рядом — пометка Марка: «не выносить за пределы клуба».

Дерек смотрел на бумаги, словно видел собственные поступки впервые не изнутри, а со стороны чужой боли. Но жалости я к нему не чувствовала. Раскаяние начиналось не с выражения лица.

— Я могу подтвердить, — сказал он.

Марк резко повернулся.

— Ты будешь молчать.

— Я устал молчать.

— Ты потеряешь пояс.

Дерек усмехнулся без радости.

— Я уже потерял кое-что похуже.

Он рассказал, как Марк выбирал новичков, как обещал Дереку бесплатные индивидуальные занятия за «воспитательную работу», как после каждой жалобы говорил: «Они сами подписали отказ». И, наконец, признался, что сегодня Марк лично попросил его «сломать мою уверенность перед соревнованием новичков».

У меня задрожали колени.

Коул заметил это и подвинул к стулу.

— Сядь.

— Я не хочу снова падать.

Он посмотрел на меня, и в его спокойном лице впервые появилась усталость.

— Тогда не падай. Но и не стой только потому, что от тебя этого ждут.

Эта фраза ударила сильнее, чем всё, что произошло на ковре. Я пришла в борьбу, чтобы перестать замирать. Но всё это время думала, что сила — это терпеть до последней секунды, пока кто-нибудь не разрешит мне остановиться.

Я поднялась.

— Элейн, я хочу продолжить заниматься.

Марк коротко рассмеялся.

— После этого?

— Не здесь.

Элейн посмотрела на меня.

— Я собираюсь открыть зал снова, но с другим руководителем. Мне нужен человек, который понимает безопасность и умеет работать с новичками.

Коул сразу покачал головой.

— Я не тренер.

— Я не о вас, — сказала Элейн и посмотрела на Нину.

Нина застыла.

— Я не уверена, что смогу.

— Вы уже делали работу тренера, пока остальные прятались за правилами.

Марк побледнел.

— Вы не можете отдать мой зал ей.

— Могу. Стены мои. Название ваше, и оно больше никому не нужно.

Через час Марк стоял на тротуаре с коробкой личных вещей. Внутри лежали его медали, печать клуба и толстая папка с отказами. Дерек вынес собственную сумку сам. Перед тем как уйти, он остановился возле меня.

— Я не жду, что ты меня простишь.

— Хорошо.

— Но я подпишу всё, что нужно. И верну деньги за лечение Тома.

— Верни их ему. Не мне.

Он кивнул.

Это было мало. Но это было действие, а не очередная реплика.

На следующий день я снова приехала в зал. Горло всё ещё болело, а на коже под челюстью темнели следы пальцев. На стене висело прежнее правило: «Отпустите сразу после сигнала».

Нина сняла старый плакат и прикрепила рядом новый лист. На нём было написано: «Сила начинается там, где человек может остановиться».

Я долго смотрела на эту строку.

— Готова к лёгкой тренировке? — спросила Нина.

Я надела белые перчатки. Пальцы дрожали, но уже не от чужого голоса.

— Да. Только сначала покажу одну вещь.

Я подошла к центру ковра и положила ладонь на то место, где вчера потеряла сознание. Потом подняла глаза на Нину.

— Если я постучу, ты отпустишь сразу?

Нина ответила без паузы:

— Ещё до первого удара.

За стеной Коул собирал коробки для моего переезда. Он услышал ответ и впервые за весь вечер позволил себе улыбнуться.

А я осталась на ковре, где раньше считала секунды до темноты, и сказала Нине:

— Тогда начинаем.

Оцените статью