ЧАСТЬ 4 — За неделю до свадьбы я застал невесту в праздничном платье с чемоданом, но её ответ заставил меня похолодеть

ЧАСТЬ 4

Мы выскочили из гостиницы так быстро, что Кэролайн зацепилась каблуком за металлическую решётку у служебного входа. Я поддержал её под локоть, но она тут же вырвала руку.

— Не надо меня жалеть.

— Я не жалею. Я пытаюсь не дать тебе упасть.

— Это почти одно и то же.

Она побежала к машине. На заднем сиденье лежал её телефон, оставленный нами на зарядке. Мии внутри не было.

Двигатель её автомобиля работал, дверь водителя была распахнута. На асфальте валялся бумажный пакет, а рядом катился маленький металлический колпачок от шариковой ручки. Я узнал его: Мия всегда носила такую ручку с красной крышкой и крутила её в пальцах, когда нервничала.

Кэролайн подняла колпачок.

— Она была здесь.

На экране её телефона появилась новая запись. Не сообщение, а уведомление от банка: с отдельного счёта фонда только что попытались перевести ещё сто двадцать тысяч.

Я позвонил отцу.

— Папа, Мию забрали?

— Я не знаю, сын. Но у меня есть новости хуже. В зале совета уже собрались трое директоров. Скотт приехал туда с нотариусом и заявлением, что ты присвоил деньги фонда.

— А Мия?

— Он сказал, что она его помощница и сбежала с документами.

Кэролайн закрыла глаза.

— Он не похитил её, — сказала она. — Он заставил её поехать с ним. Если бы хотел спрятать, не оставил бы машину.

— Тогда зачем сообщение?

Она посмотрела на номер.

— Чтобы мы подумали, что она в опасности, и бросились к нему без подготовки.

В этот момент пришло ещё одно сообщение. Всего три слова: «Не верьте Кэролайн».

Я почувствовал, как злость снова поднимается во мне, горячая и знакомая. Скотт бил туда, где мы были слабее всего: в моё недоверие к женщине, которая его заслужила.

Кэролайн увидела экран.

— Возможно, это правда.

— Ты считаешь, что Мия так написала?

— Я считаю, что ты имеешь право сомневаться во мне.

— А ты имеешь право сказать всю правду до конца.

Она села на бордюр и достала из сумки тот самый блокнот, где вечером написала одну строку. Между страницами был спрятан сложенный лист.

— Я не показала это, потому что боялась, что ты уйдёшь раньше, чем узнаешь остальное.

На листе стояла дата, сумма и подпись Кэролайн. Это была расписка о получении денег от Скотта.

— Ты брала деньги?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы оплатить лечение Мии.

Я не ответил.

Она быстро продолжила:

— У неё была операция. Я попросила Скотта о займе. Он дал деньги, но сделал так, чтобы каждый платёж выглядел как часть хищения. Потом потребовал от меня не только подписи. Я не оправдываю себя, Райан. Я решила, что смогу вытащить Мию, а потом всё исправлю.

— А между вами?

— Это тоже было. Я не стану превращать измену в жертву. Я искала у него защиту, а он понял, что может купить мой страх.

Это признание не облегчило боль. Но впервые за весь вечер оно не было обрывком, вырванным из неё угрозами.

Мы поехали в зал совета.

Дверь была открыта. Внутри пахло воском и бумагой. За длинным столом сидели отец, два директора и Скотт. Рядом с ним стоял худой нотариус с кожаным портфелем.

Мия сидела у стены. На её запястье была красная полоса от ремня сумки, но она держала спину прямо.

— Вот и обвиняемые, — сказал Скотт.

— Отпусти сестру, — потребовала Кэролайн.

— Она пришла сама. Как и ты должна была прийти.

Я положил на стол письмо с его подписью.

— Это твоё?

Скотт мельком взглянул на лист и усмехнулся.

— Подделка.

— Тогда почему на обороте указан номер твоего сейфа?

— Потому что ты сам туда его положил.

Он произнёс это слишком быстро. Один из директоров поднял голову.

— Райан не был в гостинице, — сказал отец. — Я проверил журнал доступа.

Скотт повернулся к нему.

— Журналы можно изменить.

— А нотариальные отметки? — спросила Мия.

Все посмотрели на неё.

Она достала из кармана телефон и положила его на стол.

— Я не была у Скотта. Я сидела в его машине на парковке и позвонила нотариусу, когда он ушёл за документами. Нотариус приехал сюда вместе с ним, потому что Скотт сказал, что я украла реестр. Но я успела отправить копию его письма в совет директоров.

Нотариус побледнел.

— Мне сообщили, что документы добровольно передадут на хранение.

— Он сказал, что Мия украла их? — спросил я.

— Да.

Скотт резко встал.

— Вы все не понимаете! Если я не проведу перевод сегодня, фонд рухнет. Банк уже требует вернуть кредит. Я использовал деньги, чтобы закрыть дыру, которую создали вы!

Отец медленно поднялся.

— Какую дыру?

Скотт замолчал на секунду, но было поздно. Он сам назвал то, о чём никто ещё не спрашивал.

Мия открыла таблицу.

— Дыра появилась после того, как вы купили землю на имя своей жены.

Кэролайн шагнула к столу.

— И после того, как вы переписали часть долга на меня.

Скотт ударил ладонью по столу.

— Я дал тебе деньги на лечение сестры!

— Да, — сказала она. — И я верну их. Но не ценой чужой подписи и не ценой твоего шантажа.

Он посмотрел на неё с такой яростью, будто она впервые стала для него человеком, а не удобным инструментом.

Отец забрал у нотариуса папку и пролистал страницы.

— Здесь две версии распоряжения. В одной подпись Райана подделана, во второй указана настоящая дата. Значит, ты заранее готовил обвинение.

Скотт отступил.

— Вы не имеете права…

— Это мой фонд, — перебил отец. — И моя ошибка, что я так долго доверял тебе.

Он подписал распоряжение о немедленном снятии Скотта с должности и передал документы совету. Дальше начались не крики и не красивые речи. Началась работа: банк остановил перевод, нотариус отказался заверять бумаги, а директора вызвали представителей страховой компании и передали им все копии. Скотт потерял доступ к счетам ещё до того, как успел выйти из здания.

Но для меня важнее было другое.

Кэролайн положила передо мной свадебное приглашение.

— Я отменю свадьбу, — сказала она.

Я посмотрел на её руки. На пальце всё ещё было кольцо, а у ног лежал тот самый серебряный лист, выпавший из волос.

— Да, — ответил я.

Она кивнула, будто ждала именно этого.

— Я не прошу тебя простить.

— Я пока не могу.

— Знаю.

— И я не стану делать вид, что Скотт объясняет всё, что произошло между нами.

— Не стань.

Мия подошла к сестре.

— Я тоже должна тебе сказать: деньги на операцию я верну сама. Не знаю как, но верну.

Кэролайн обняла её.

— Ты ничего мне не должна за то, что испугалась.

— А ты ничего не должна Райану за то, что наконец рассказала правду?

Кэролайн посмотрела на меня.

Я не нашёл для неё утешительной фразы. Такие фразы были бы ещё одной ложью.

Я взял приглашение и разорвал его по линии сгиба. На внутренней стороне золотыми буквами было напечатано наше место встречи — старый ботанический зал, где мы познакомились на благотворительном вечере фонда.

— Свадьбы не будет, — сказал я. — Но лечение Мии оплатит фонд. Не как подарок тебе. Как помощь человеку, который оказался втянут в эту историю.

Кэролайн тихо заплакала.

Скотт стоял у стола, глядя на растерзанные бумаги. Он потерял должность, деньги и возможность сделать нас сообщниками. Но самым тяжёлым для него стало не это: никто больше не соглашался слушать его объяснения без документов перед глазами.

Утром он пришёл в офис за личными вещами. На стойке его ждали коробка и заявление о передаче дел. В кабинете уже работали другие люди.

Мия забрала свою красную ручку со стола и спрятала её в карман.

Кэролайн сняла серебряный лист с волос и положила рядом с разорванным приглашением.

— Оставь себе, — сказала я.

— Зачем?

— Чтобы помнить не меня. Тот вечер, когда ты могла сказать правду раньше.

Она сжала заколку в ладони.

— А ты что будешь помнить?

Я посмотрел на последнюю строку в блокноте: «пока не стало поздно».

— Что иногда поздно — это не конец разговора. Но это конец свадьбы.

Кэролайн кивнула и вышла вместе с Мией. Я остался у стола, где лежали три вещи: письмо Скотта, медицинская расписка и разорванное приглашение.

На обратной стороне приглашения я написал одну короткую фразу и передал её отцу для архива фонда:

«Сделка отменена: доверие не продаётся»

Оцените статью