ЧАСТЬ 4 — Мой бывший унизил меня при полном зале, но после одного вопроса опасного гостя его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Я знаю этот лист, — сказала я.

В пекарне стало так тихо, что я услышала, как внутри кофейной машины щёлкнул остывающий металл.

Моя подпись действительно стояла внизу документа.

Не похожая.

Моя.

Я вспомнила январь. Ремонт кухни. Счёт от страховой компании. Пять страниц, которые я подписала у стойки, пока Мартин кричал из зала, что лосось приехал испорченным.

— Это не договор продажи, — произнесла я.

Ричард перестал улыбаться.

— Ты не можешь знать.

— Могу. Я видела эту форму. Это разрешение на временное представительство в переговорах со страховой. Я подписывала его на пять страницах. Ты вырвал последнюю и заменил текст.

Марта быстро перелистнула папку.

— Оригинальная копия у меня. Я хранила её в архиве, потому что на ней была ваша подпись.

Ричард протянул руку.

— Отдайте папку.

Габриэль встал между ними. Не резко. Просто оказался там, где должен был оказаться человек, которому привыкли уступать дорогу.

— Вы уже достаточно взяли.

— Это не твоё дело, Романо.

— С этой минуты — моё.

Я поднялась. Колени дрожали, но голос был твёрдым.

— Нет. Моё.

Габриэль посмотрел на меня и отступил на шаг.

Это движение я запомнила сильнее всех его угроз. Он мог перекрыть Ричарду путь, мог одним звонком уничтожить его планы, но отдал мне место впереди.

Мы поехали в ресторан. Было десять сорок. В полдень должен был прийти нотариус, а к одиннадцати Ричард уже привёз двух мужчин в дорогих пальто. Они ждали у входа, листая папки.

Я остановилась перед дверью «Обсидиановой комнаты» и достала из кармана бронзовый ключ.

Он был от винного погреба, но открывал и внутренний шкаф, где хранились старые документы. Я никогда не пользовалась им при посторонних.

— Если вы хотите, я могу убрать их, — сказал Габриэль.

— Нет.

— Пенелопа…

— Вы уже один раз решили, что сможете защитить меня молча. Больше так не будет.

Он кивнул.

В кабинете Ричард положил передо мной договор.

— Подпиши. Твой брат получает неделю. Ты получаешь спокойствие.

— А ты получаешь ресторан.

— Я получаю возможность исправить то, что ты сама разрушила.

Кристофер стоял у стены, бледный и с перебинтованной губой.

— Ричард, хватит.

— Молчи. Без меня ты бы уже лежал в больнице.

— Ты сам приказал меня избить, — сказал Кристофер.

Ричард резко повернулся.

— Докажи.

Мой брат достал из кармана расписку и положил её на стол.

— Мне не нужно доказывать, что ты заставил меня подписать. Я расскажу, как всё было.

Ричард рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Ты думаешь, тебе поверят? Ты игрок с долгами.

— А тебе поверят, когда узнают, что ты заплатил мне двадцать пять тысяч и назвал это спасением?

Ричард замер.

Я посмотрела на Марта. Она внесла коробку с архивными бумагами. Подошла к шкафу и достала оригинал страхового разрешения.

— Здесь пять страниц, — сказала Марта. — На каждой одна и та же подпись Пенелопы. На документе о продаже — та же подпись, но на бумаге, изготовленной позже.

Нотариус вошёл ровно в полдень. Это был невысокий мужчина с серебряной ручкой в нагрудном кармане. Ричард сразу протянул ему договор.

— Проверите подпись?

— Проверю всю цепочку документов, — ответил тот.

Ричард побледнел.

— У нас нет времени на спектакль.

— У вас нет времени, потому что сегодня заканчивается срок аренды вашего банковского поручительства, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Что ты несёшь?

Я открыла папку Марты.

Оказалось, Ричард не просто хотел ресторан. Его отец заложил гостиничную сеть, чтобы вложиться в новый комплекс. Сделка зависела от моей земли: ресторан стоял на углу, без него проект терял главный въезд и разрешение на строительство.

Ричард бросил меня не потому, что я была «слишком большой для фотографии».

Он хотел жениться, получить мою долю, а после развода оставить её себе. Когда я отказалась подписывать брачный договор без независимой проверки, он решил унизить меня и найти другой путь.

Но Ричард не знал, что городская комиссия уже отозвала предварительное разрешение на проект из-за поддельных расчётов. Марта нашла это в переписке поставщиков.

— Ты использовал мой ресторан, чтобы спасти бизнес отца, — сказала я.

— Я хотел спасти нашу жизнь.

— Нет. Ты хотел, чтобы рядом с тобой стояла удобная женщина.

Его глаза метнулись к Габриэлю.

— А он что хочет? Ты правда думаешь, что этот человек смотрит на тебя без расчёта?

Габриэль достал из кармана конверт. Не серый и не запечатанный воском — простой плотный конверт цвета сливок, с банковской печатью.

— Вот расписка о выкупе долга, — сказал он. — Кристофер должен мне ровно ту сумму, которую я заплатил за требование. А теперь долг аннулирован.

Он разорвал бумагу пополам.

— Что? — прошептал Кристофер.

— Ты не обязан мне ничем.

Я повернулась к Габриэлю.

— Почему?

— Потому что я ошибся. Я думал, что смогу поставить деньги между вами и опасностью. Но деньги стали ещё одной стеной.

Он вынул вторую папку.

— Здесь документы на ресторан. Я приобрёл право требования, но собственность не трогал. Всё остаётся вам.

— Даже если я не выйду за вас?

— Особенно если не выйдете.

Ричард ударил ладонью по столу.

— Вы все сговорились!

Нотариус отодвинул договор.

— Я не заверю документ, который имеет признаки подмены.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

— Понимаю, — тихо сказала я. — С человеком, который пришёл за моим рестораном и ушёл без него.

Ричард посмотрел на меня. В его лице впервые не осталось превосходства, только расчёт, который больше не сходился.

Он потерял не просто сделку. Он потерял гостиничный проект: банк отказался продлевать поручительство, когда Марта передала им настоящие сведения. Его отец отстранил его от переговоров ещё до вечера. Блондинка из ресторана тоже исчезла, забрав с собой его автомобиль и часы, которые он подарил ей после нашего разрыва.

Кристофер остался.

Он пришёл ко мне вечером, когда зал уже готовили к ужину. На нём была та же рубашка, но воротник держался криво, а руки дрожали.

— Я продам машину, — сказал он. — И начну возвращать восемьдесят две тысячи. Не Ричарду. Тем людям, которым действительно должен.

— Ты не обязан разрушать себя.

— Я и так разрушал тебя вместе с собой.

Я долго смотрела на него.

— Тогда начни с честности. Каждый платёж — через бухгалтера. Никаких клубов. Никаких тайных займов.

— А если сорвусь?

— Скажешь до того, как подпишешь новую расписку.

Он кивнул. Это не было красивым примирением. Просто первый договор, который никто не подделал.

Позже мы с Габриэлем вышли в зал. Он остановился у кабинки номер четыре, где полгода наблюдал за моей работой.

— Вы всё ещё хотите жениться на мне? — спросила я.

— Я хочу пригласить вас на ужин.

— Вы не встречаетесь.

— С вами придётся научиться.

Я положила перед ним меню.

— Тогда начните с честного заказа. Без бурбона.

Он посмотрел на первую страницу.

— Что вы советуете?

— Тушёную говядину. Но предупреждаю: я не буду сидеть напротив и делать вид, что мне всё равно.

— Я на это и надеялся.

В этот момент Мартин принёс счёт, который Ричард оставил в тот самый вечер. В графе «чаевые» стоял ноль, а ниже — его насмешливая подпись.

Я взяла перо, перечеркнула её и написала имя нового ответственного за зал.

Габриэль прочитал.

— Вы назначили Кристофера?

— На испытательный срок. Он будет учиться считать не чужие деньги, а последствия собственных решений.

Габриэль улыбнулся краем губ.

— А меня куда назначили?

Я пододвинула ему корзинку с хлебом.

— В кабинку четыре. И не смейте больше смотреть молча.

Он взял кусок хлеба, но не отступил.

— Тогда я начну с главного.

— С чего?

— Вы прекрасны именно там, где Ричард однажды приказал вам уменьшиться.

В зале зазвенели бокалы. На кухне зашипела сковорода. А Габриэль, самый опасный человек Чикаго, впервые попросил меня не о браке, а о втором блюде.

— Пенелопа, — сказал он, — останьтесь со мной до закрытия.

Я положила бронзовый ключ рядом с его рукой.

— Только если вы будете говорить.

Оцените статью