ЧАСТЬ 4
— Я знаю этот лист, — сказала я.
В пекарне стало так тихо, что я услышала, как внутри кофейной машины щёлкнул остывающий металл.
Моя подпись действительно стояла внизу документа.
Не похожая.
Моя.
Я вспомнила январь. Ремонт кухни. Счёт от страховой компании. Пять страниц, которые я подписала у стойки, пока Мартин кричал из зала, что лосось приехал испорченным.
— Это не договор продажи, — произнесла я.
Ричард перестал улыбаться.
— Ты не можешь знать.
— Могу. Я видела эту форму. Это разрешение на временное представительство в переговорах со страховой. Я подписывала его на пять страницах. Ты вырвал последнюю и заменил текст.
Марта быстро перелистнула папку.
— Оригинальная копия у меня. Я хранила её в архиве, потому что на ней была ваша подпись.
Ричард протянул руку.
— Отдайте папку.
Габриэль встал между ними. Не резко. Просто оказался там, где должен был оказаться человек, которому привыкли уступать дорогу.
— Вы уже достаточно взяли.
— Это не твоё дело, Романо.
— С этой минуты — моё.
Я поднялась. Колени дрожали, но голос был твёрдым.
— Нет. Моё.
Габриэль посмотрел на меня и отступил на шаг.
Это движение я запомнила сильнее всех его угроз. Он мог перекрыть Ричарду путь, мог одним звонком уничтожить его планы, но отдал мне место впереди.
Мы поехали в ресторан. Было десять сорок. В полдень должен был прийти нотариус, а к одиннадцати Ричард уже привёз двух мужчин в дорогих пальто. Они ждали у входа, листая папки.
Я остановилась перед дверью «Обсидиановой комнаты» и достала из кармана бронзовый ключ.
Он был от винного погреба, но открывал и внутренний шкаф, где хранились старые документы. Я никогда не пользовалась им при посторонних.
— Если вы хотите, я могу убрать их, — сказал Габриэль.
— Нет.
— Пенелопа…
— Вы уже один раз решили, что сможете защитить меня молча. Больше так не будет.
Он кивнул.
В кабинете Ричард положил передо мной договор.
— Подпиши. Твой брат получает неделю. Ты получаешь спокойствие.
— А ты получаешь ресторан.
— Я получаю возможность исправить то, что ты сама разрушила.
Кристофер стоял у стены, бледный и с перебинтованной губой.
— Ричард, хватит.
— Молчи. Без меня ты бы уже лежал в больнице.
— Ты сам приказал меня избить, — сказал Кристофер.
Ричард резко повернулся.
— Докажи.
Мой брат достал из кармана расписку и положил её на стол.
— Мне не нужно доказывать, что ты заставил меня подписать. Я расскажу, как всё было.
Ричард рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Ты думаешь, тебе поверят? Ты игрок с долгами.
— А тебе поверят, когда узнают, что ты заплатил мне двадцать пять тысяч и назвал это спасением?
Ричард замер.
Я посмотрела на Марта. Она внесла коробку с архивными бумагами. Подошла к шкафу и достала оригинал страхового разрешения.
— Здесь пять страниц, — сказала Марта. — На каждой одна и та же подпись Пенелопы. На документе о продаже — та же подпись, но на бумаге, изготовленной позже.
Нотариус вошёл ровно в полдень. Это был невысокий мужчина с серебряной ручкой в нагрудном кармане. Ричард сразу протянул ему договор.
— Проверите подпись?
— Проверю всю цепочку документов, — ответил тот.
Ричард побледнел.
— У нас нет времени на спектакль.
— У вас нет времени, потому что сегодня заканчивается срок аренды вашего банковского поручительства, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— Что ты несёшь?
Я открыла папку Марты.
Оказалось, Ричард не просто хотел ресторан. Его отец заложил гостиничную сеть, чтобы вложиться в новый комплекс. Сделка зависела от моей земли: ресторан стоял на углу, без него проект терял главный въезд и разрешение на строительство.
Ричард бросил меня не потому, что я была «слишком большой для фотографии».
Он хотел жениться, получить мою долю, а после развода оставить её себе. Когда я отказалась подписывать брачный договор без независимой проверки, он решил унизить меня и найти другой путь.
Но Ричард не знал, что городская комиссия уже отозвала предварительное разрешение на проект из-за поддельных расчётов. Марта нашла это в переписке поставщиков.
— Ты использовал мой ресторан, чтобы спасти бизнес отца, — сказала я.
— Я хотел спасти нашу жизнь.
— Нет. Ты хотел, чтобы рядом с тобой стояла удобная женщина.
Его глаза метнулись к Габриэлю.
— А он что хочет? Ты правда думаешь, что этот человек смотрит на тебя без расчёта?
Габриэль достал из кармана конверт. Не серый и не запечатанный воском — простой плотный конверт цвета сливок, с банковской печатью.
— Вот расписка о выкупе долга, — сказал он. — Кристофер должен мне ровно ту сумму, которую я заплатил за требование. А теперь долг аннулирован.
Он разорвал бумагу пополам.
— Что? — прошептал Кристофер.
— Ты не обязан мне ничем.
Я повернулась к Габриэлю.
— Почему?
— Потому что я ошибся. Я думал, что смогу поставить деньги между вами и опасностью. Но деньги стали ещё одной стеной.
Он вынул вторую папку.
— Здесь документы на ресторан. Я приобрёл право требования, но собственность не трогал. Всё остаётся вам.
— Даже если я не выйду за вас?
— Особенно если не выйдете.
Ричард ударил ладонью по столу.
— Вы все сговорились!
Нотариус отодвинул договор.
— Я не заверю документ, который имеет признаки подмены.
— Вы не понимаете, с кем говорите.
— Понимаю, — тихо сказала я. — С человеком, который пришёл за моим рестораном и ушёл без него.
Ричард посмотрел на меня. В его лице впервые не осталось превосходства, только расчёт, который больше не сходился.
Он потерял не просто сделку. Он потерял гостиничный проект: банк отказался продлевать поручительство, когда Марта передала им настоящие сведения. Его отец отстранил его от переговоров ещё до вечера. Блондинка из ресторана тоже исчезла, забрав с собой его автомобиль и часы, которые он подарил ей после нашего разрыва.
Кристофер остался.
Он пришёл ко мне вечером, когда зал уже готовили к ужину. На нём была та же рубашка, но воротник держался криво, а руки дрожали.
— Я продам машину, — сказал он. — И начну возвращать восемьдесят две тысячи. Не Ричарду. Тем людям, которым действительно должен.
— Ты не обязан разрушать себя.
— Я и так разрушал тебя вместе с собой.
Я долго смотрела на него.
— Тогда начни с честности. Каждый платёж — через бухгалтера. Никаких клубов. Никаких тайных займов.
— А если сорвусь?
— Скажешь до того, как подпишешь новую расписку.
Он кивнул. Это не было красивым примирением. Просто первый договор, который никто не подделал.
Позже мы с Габриэлем вышли в зал. Он остановился у кабинки номер четыре, где полгода наблюдал за моей работой.
— Вы всё ещё хотите жениться на мне? — спросила я.
— Я хочу пригласить вас на ужин.
— Вы не встречаетесь.
— С вами придётся научиться.
Я положила перед ним меню.
— Тогда начните с честного заказа. Без бурбона.
Он посмотрел на первую страницу.
— Что вы советуете?
— Тушёную говядину. Но предупреждаю: я не буду сидеть напротив и делать вид, что мне всё равно.
— Я на это и надеялся.
В этот момент Мартин принёс счёт, который Ричард оставил в тот самый вечер. В графе «чаевые» стоял ноль, а ниже — его насмешливая подпись.
Я взяла перо, перечеркнула её и написала имя нового ответственного за зал.
Габриэль прочитал.
— Вы назначили Кристофера?
— На испытательный срок. Он будет учиться считать не чужие деньги, а последствия собственных решений.
Габриэль улыбнулся краем губ.
— А меня куда назначили?
Я пододвинула ему корзинку с хлебом.
— В кабинку четыре. И не смейте больше смотреть молча.
Он взял кусок хлеба, но не отступил.
— Тогда я начну с главного.
— С чего?
— Вы прекрасны именно там, где Ричард однажды приказал вам уменьшиться.
В зале зазвенели бокалы. На кухне зашипела сковорода. А Габриэль, самый опасный человек Чикаго, впервые попросил меня не о браке, а о втором блюде.
— Пенелопа, — сказал он, — останьтесь со мной до закрытия.
Я положила бронзовый ключ рядом с его рукой.
— Только если вы будете говорить.
Пропустили начало?
