ЧАСТЬ 4 — Отец потребовал отдать сестре служебный самолёт прямо за семейным столом — но когда я достала папку, его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я вскочила так резко, что стул ударился о стену.

— Какая клиника?

— Святого Марка, — ответил Генри. — В шести часах полёта отсюда.

Маттео уже звонил мне, пока я выбегала из-за стола. На экране высветилось его имя. Я прижала телефон к уху.

— Лесли, скажи, что рейс не отменён.

— Он не отменён.

— Мне пришло уведомление, что компания отозвала заявку.

— Это не я.

— Я знаю. Но если мы не поднимемся в воздух до четырёх тридцати, дорога станет бесполезной.

Я посмотрела на часы над дверью. Было девять сорок две вечера.

Отец стоял у стола, сжимая спинку стула. Его лицо стало восковым.

— Я не отменял никакую доставку, — сказал он.

Генри повернул к нему телефон.
— Письмо отправлено с вашей почты.

— Я отправлял запрос кредитору, а не в клинику.

Люсия выхватила у меня папку и пролистала страницы.
— У «Нортлайн» нет доступа к личному адресу отца. Кто-то переслал ему расписание.

Я вспомнила, как несколько недель назад Ения фотографировала мой рабочий стол. Тогда она смеялась над моими таблицами и говорила, что цифры делают меня старше.

— Ения, — сказала я. — Ты отправляла кому-нибудь фотографии моего расписания?

Она побледнела.

— Только подруге. Она хотела знать, когда самолёт бывает свободен.

— Кому ещё?

Ения посмотрела на отца.
— Папе. Он сказал, что проверит, можно ли использовать борт.

Отец качнул головой.
— Я просто переслал ему дату поездки.

— Кому «ему»? — спросила Люсия.

Отец не ответил.

Генри открыл переписку на своём телефоне.
— Представителю кредитора. Он получил не только расписание. Ему переслали заявку на медицинскую доставку и номер срочного контакта.

У меня похолодела спина.

— Значит, отмена была не случайной.

— Нет, — сказал Генри. — Человек, который отменил рейс, хотел показать, что самолёт можно вывести из работы без согласия компании. Тогда кредитор мог объявить его ненадёжным активом и забрать немедленно.

Отец отступил.

— Я не знал, что там ребёнок.

— Ты знал, что это медицинский рейс, — ответила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а настоящий страх.

— Я думал, Люсия уступит. Думал, ты уступишь. Мне нужно было время.

— Ты купил его чужой жизнью.

Мама тихо произнесла:
— Генри, можно восстановить заявку?

— Только если Люсия подтвердит её сейчас и пилот будет готов немедленно.

— Я подтверждаю, — сказала Люсия.

— Самолёт нельзя вывести с перрона, пока не закрыт спор по залогу, — добавил Генри. — Кредитор уже направил представителя.

Люсия взяла телефон и позвонила человеку, которого я не знала. Разговор длился меньше минуты.

— Есть решение, — сказала она. — Кредитор согласен на временное удержание документов, если я лично подпишу график выплат и предоставлю независимую оценку. Самолёт остаётся у компании.

Отец выдохнул.

Я повернулась к нему.
— А твой долг?

Люсия ответила раньше него:
— Он больше не будет семейной тайной.

Она достала из папки отдельный лист.
— Дом записан на меня. Я купила его для родителей, но условие было простым: никаких займов под имущество компании и никаких решений от её имени. Отец нарушил условие. Завтра дом выставят на продажу, чтобы закрыть его личные долги.

Мама вскрикнула.
— Ты выгонишь нас?

— Я не выгоню. Я прекращу оплачивать последствия, которые не создавала.

Отец медленно сел.
— Люсия, я твой брат.

— Именно поэтому я так долго позволяла тебе просить.

Ения подошла к нему. В руке она всё ещё держала золотой листик от платья.

— Ты говорил, что я заслуживаю самолёт больше Лесли.

— Я хотел дать тебе красивый уикенд.

— Нет. Ты хотел, чтобы я улыбалась, пока ты продавал всё вокруг нас.

Он поднял глаза.
— Я думал, ты хотя бы будешь на моей стороне.

Ения положила застёжку на стол.

— Я была на твоей стороне. Пока не узнала, что ты поставил на неё чужого ребёнка.

Эта фраза ударила сильнее любого крика.

Через двадцать минут мы уже были в ангаре. Воздух пах керосином, горячим металлом и аптечным пластиком. Маттео проверял список оборудования, Люсия стояла у крыла и подписывала последний лист, а я сверяла номер контейнера с заявкой.

Отец приехал следом.

Я увидела его через стекло диспетчерской. Он не пытался войти. Просто стоял рядом с жёлтой линией на бетонном полу, за которой ему больше никто не разрешал принимать решения.

— Лесли, — сказал он, когда я вышла. — Я могу помочь с доставкой.

— Ты не допущен к полётам.

— Я могу хотя бы поехать с тобой.

Я посмотрела на его руки. На одном пальце остался след от обручального кольца, которое он снял, чтобы заложить его первым.

— Нет.

Он кивнул, будто ожидал именно этого.

Но я достала из папки другой лист и протянула ему.

— Это адрес временного жилья и номер консультанта по долгам. Люсия оплатила первую неделю. Дальше решать тебе.

Отец долго смотрел на бумагу.

— Ты всё равно мне помогаешь.

— Я помогаю тебе получить шанс не втянуть ещё кого-нибудь.

Он сжал лист, но не поблагодарил. Может быть, благодарность была ему пока не по силам.

В кабине Маттео включил связь.

— Готовы?

Я посмотрела на контейнер с лекарством. На его крышке красным маркером было написано: «Не задерживать».

— Готовы.

Самолёт выкатился на полосу. За стеклом отец остался один у жёлтой линии, а Ения стояла рядом с ним, уже без золотой застёжки на платье.

Она не обняла его.

Но и не ушла.

Когда двигатель загудел, я услышала в наушниках голос Маттео:

— Лесли, курс на Святого Марка подтверждён.

Я посмотрела на часы и ответила:

— Тогда летим туда, где нас ждут.

Оцените статью