Я спасла человека, который шесть лет назад уничтожил мою жизнь, но при виде отца его рука задрожала

В операционной моего госпиталя лежал Симон Руссо — человек, которого я шесть лет пыталась похоронить в собственной памяти, — а за дверями его люди обещали начать стрельбу, если он умрёт.

— Давление падает, доктор Стерлинг!

На мониторе мелькали цифры: семьдесят, шестьдесят пять, пятьдесят восемь. Под пальцами у меня пульсировал чужой страх, а в груди лежала пуля, предназначенная самому опасному человеку города.

— Ещё кровь. Зажим. Быстрее.

— Вы его знаете? — спросила медсестра Кейт, пока я разрезала ткань возле раны.

Я не ответила. Если бы сказала правду, руки начали бы дрожать. А я не имела права дрожать.

Шесть лет назад Симон смотрел на меня теми же тёмными глазами и произнёс: «Ты слишком правильная. Рядом с тобой мне скучно». Потом он исчез, оставив мне короткую записку и долги за лечение нервного срыва. Я долго верила, что ненавижу его.

Теперь его сердце остановилось прямо у меня под ладонью.

— Разряд!

Первый удар не помог. Второй тоже.

— Симон, вернись! — крикнула я. — Ты не имеешь права умереть после того, как снова появился!

Линия на мониторе дёрнулась. Один удар. Второй. Третий.

Кейт выдохнула:

— Он жив.

Я сняла перчатки, но кровь всё ещё казалась горячей на коже. Спустя час в коридоре я узнала, что спасла не просто бизнесмена. Симон Руссо был главой подпольной организации, которую называли Чёрным Волком. Он владел портовыми складами, охранными фирмами и клубами, куда не пускали даже полицейских.

Вечером в палату вошла высокая женщина в белом костюме и с тяжёлой золотой застёжкой на рукаве.

— Вы Ирена? Я Валентина Галло, невеста Симона.

— Тогда вам лучше не мешать ему отдыхать.

Она улыбнулась, но пальцы крепче сжали кожаную сумочку.

— У нас трое детей. Он давно живёт другой жизнью.

— Поздравляю.

— Не пытайтесь вернуть прошлое.

— Я спасла пациента, а не вернула прошлое.

— Симон может не помнить, что между вами было. Или делает вид.

После смены я вошла в лифт. Двери уже закрывались, когда между ними появилась рука.

Симон стоял передо мной в больничной рубашке, наброшенном пальто и с бледным лицом.

— Тебя выписали? — спросила я.

— Я сбежал.

— Ты едва стоишь.

— Зато стою перед тобой.

Лифт тронулся. От него пахло лекарствами, железом и тем самым мятным мылом, которым он пользовался в университете. Память ударила сильнее любой пощёчины.

— Скажи, что забыла меня, — прошептал он.

— Я забыла.

— Ты всё ещё врёшь, когда боишься.

— А ты всё ещё лжёшь, когда хочешь получить желаемое.

Он коснулся моего запястья, но тут же отпустил.

— На этот раз я объясню всё.

— Ты опоздал на шесть лет.

Двери раскрылись. В коридоре стоял мой отец, Артур Стерлинг, с кожаной папкой под мышкой. Он посмотрел на Симона так, будто увидел призрака.

— Ирена, — сказал отец, — тебе нельзя оставаться рядом с этим человеком.

— Почему?

Артур побледнел, раскрыл папку и вынул первый лист. Его пальцы остановились над подписью, которую я знала с детства…

ЧАСТЬ 2

— Что это? — спросила я.
Отец захлопнул папку, но Симон уже шагнул вперёд.

— Дай ей прочитать.

— Ты не будешь указывать мне, что делать в моём госпитале, — бросил Артур.

— Когда-то вы уже указали мне, что делать с вашей дочерью.

В коридоре стало так тихо, что я услышала, как внутри папки царапается металлическая скоба.

— О чём он говорит? — спросила я.

Отец резко повернулся ко мне.

— Симон пытается запутать тебя. Он опасен.

— Тогда почему вы смотрите на него, как на человека, который знает ваш самый страшный секрет?

Артур побледнел ещё сильнее.

Кейт позвала меня в процедурную. На моём столе лежал конверт без имени. Внутри была старая фотография: я и Симон возле университетской библиотеки. На обороте стояла дата за день до его исчезновения и одна фраза: «Спроси, кто оплатил молчание».

— Это вы положили? — спросила я Симона, когда он вошёл.

— Нет.

— Кто тогда?

Он посмотрел на снимок и сжал челюсть.

— Человек, который решил, что мы слишком долго верим чужой лжи.

— Какой лжи?

— В ту ночь твой отец пришёл ко мне. Он сказал, что если я не исчезну, тебя обвинят в краже лекарств из госпитального фонда. У него были бумаги, свидетели и деньги, чтобы купить нужный результат.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— И ты просто поверил?

— Я не поверил. Я увидел, что он уже начал.

— Почему ты не рассказал мне?

— Потому что Артур пригрозил отправить тебя в тюрьму. А потом прислал мне письмо от твоего имени.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Почерк был похож на мой. Слишком похож.

«Я выбрала отца. Между нами всё кончено».

В тот момент вошла Валентина. Она увидела письмо и сразу закрыла дверь.

— Вам не стоило возвращать это, — сказала она Симону.

— Значит, ты знала.

— Я знала только, что Ирена опасна для твоей власти.

— Нет, — прошептала я. — Ты знала больше.

Валентина отвела взгляд.

Вечером Симон настоял, чтобы я поехала в его дом: отец уже прислал распоряжение отстранить меня от операций за «эмоциональную нестабильность». В гостиной меня встретили трое детей. Старшая, Милена, держала в руках рамку с моей фотографией.

— Папа искал вас шесть лет, — сказала она.

— Милена, хватит, — резко приказала Валентина.

За ужином Симон поднял ложку супа и вдруг схватился за горло. Керамическая тарелка разбилась о мрамор.

— Он отравлен! — закричала Валентина. — Ирена готовила суп!

Я проверила его зрачки и запах на губах.

— Кейт, звони в клинику. Это не аллергия.

— Ты убиваешь его! — Валентина бросилась ко мне.

Я оттолкнула её и ввела Симону препарат. Через минуту он задышал, но под ногтями у него осталась тонкая белая пыль.

Кейт приехала с врачом. Тот посмотрел на следы и сказал:

— Это вещество подмешали не в суп. Его нанесли на ложку.

На столе лежала записка, которой ещё час назад не было: «Артур уже подписал второй приказ. Завтра госпиталь станет его собственностью»…

ЧАСТЬ 3

— Какой второй приказ? — спросила я.

Кейт достала из сумки копию документа. Артур передавал благотворительный фонд госпиталя компании, зарегистрированной на подставное лицо. Вместе с фондом исчезали мои полномочия, а все недостачи автоматически списывались на меня.

Симон, ещё бледный после отравления, поднялся с дивана.

— Нам нужно к нотариусу. Сейчас.

— Ты едва дышишь, — возразила я.

— Шесть лет я дышал без тебя. Хватит.

В полночь мы приехали в старое здание нотариальной палаты. Там нас ждала седая женщина с тростью и папкой из зелёной ткани.

— Я Ольга Белова, бывшая секретарь вашего отца, — сказала она. — И я устала бояться.

Она положила на стол три листа.

— Это копии распоряжений Артура. А это — журнал посетителей за ту ночь, когда Симон ушёл.

В журнале стояли дата, время и подпись Артура. Рядом — запись о передаче крупной суммы.

— Деньги получил не Симон, — продолжила Ольга. — Их забрала Валентина.

Я повернулась к ней.

— Вы были соучастницей?

Валентина, стоявшая у стены, закрыла лицо ладонями.

— Я была должна ему, — сказала она. — Мой брат погиб из-за долгов Симона. Артур обещал закрыть их, если я помогу разлучить вас.

— Ты написала письмо? — спросил Симон.

— Нет. Твой отец подделал его. Я только передала.

Ольга вынула последний лист.

— А вот настоящая причина. Артур хотел получить контроль над портовыми складами Симона. Он знал, что тот откажется, если останется рядом с Иреной. Поэтому пригрозил подставить её.

Симон посмотрел на меня.

— Я ушёл, чтобы спасти тебя.

— Ты мог хотя бы дать мне шанс решить самой.

— Я был молод и думал, что любовь — это когда принимаешь удар один.

— А я шесть лет думала, что ты выбрал другую.

Валентина резко подняла голову.

— Артур не остановится. Он знает, что документы у Ольги.

В ту же секунду телефон Симона зазвонил. На экране высветился номер госпиталя.

— Ирена, — прошептала Кейт, ответив на второй телефон, — в архиве пожар. И отец уже там.

Мы бросились к машине. Но у ворот госпиталя нас встретил охранник с лицом, белым от ужаса.

— Доктор Стерлинг, ваш отец заперся в операционном корпусе. Он требует, чтобы вы пришли одна.

Симон схватил меня за руку.

— Не ходи.

Из здания донёсся голос Артура, усиленный внутренней связью:

— Ирена, если ты хочешь узнать, кто на самом деле оплатил твоё лечение шесть лет назад, войди без него…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Отец заперся в операционном корпусе — и позвал меня одну…

Я думала, что главная тайна уже раскрыта. Но в горящем архиве меня ждало доказательство, которое меняло смысл всех шести лет.

Симон посмотрел на снимок и сказал:
«Я начну».
И за стеклом дети прижали ладони к его ладони.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал этой истории уже открыт

Оцените статью