За дверью часовни я услышала, как мой жених объяснял шаферу, сколько лет ему придётся притворяться влюблённым, прежде чем он станет свободным и сказочно богатым.
— Пять лет, Джордж. Всего пять лет, — тихо смеялся Питер Стрикленд. — Потом бумаги расторгнут брак, компания останется у меня, а я получу всё, что обещал дядя.
— А если она окажется не такой, как в статьях? — спросил Джордж.
— Не смеши меня. Затворница, странная, скучная. Наверняка даже разговаривает с растениями. Я видел старые фотографии. Мне хватит пяти лет, чтобы пережить её.
Я стояла в коридоре, прижимая ладонь к холодной резной двери, и чувствовала, как каждое слово находит старую рану. Три года назад Клаус убедил меня, что я слишком неприметная, слишком неловкая и вообще должна радоваться любой крошке внимания. Я ушла от него, заново научилась смотреть людям в глаза, а сегодня снова собиралась отдать свою жизнь мужчине, который уже презирал меня.
На пальцах у меня дрожал тонкий браслет из матового янтаря. Мать подарила его утром и сказала: «Не позволяй чужому представлению о тебе стать твоим лицом». Тогда я улыбнулась. Теперь хотелось сорвать украшение и разбить его о каменный пол.
— А первая ночь? — Джордж хмыкнул. — Ты хотя бы сможешь к ней прикоснуться?
— Я буду думать о компании, — ответил Питер. — И о других женщинах. Она всё равно ничего не поймёт.
У меня пересохло во рту. Я могла уйти. Могла бросить букет в урну, позвонить матери и отменить сделку, которую она называла защитой. Но за стеной ждали четыреста гостей, нотариус и отец, который уже три месяца уверял меня, что этот брак спасёт семейный фонд от людей, желающих его отнять.
Координатор коснулась моего плеча.
— Госпожа Мюллер, пора.
— Я знаю.
Я опустила вуаль и пошла к дверям. Белое платье шуршало по плитам, а янтарь холодил запястье. Когда орган заиграл, двери распахнулись.
Питер ждал у алтаря с видом человека, который пришёл подписать договор. Он даже поправил запонку, когда я вошла. Я шла одна, потому что отец в это самое время обсуждал с нотариусом последние пункты соглашения.
На середине прохода Питер наклонился к Джорджу.
— Она действительно такая?
— Скоро увидишь, — пробормотал тот.
Священник попросил меня поднять вуаль. Я медленно потянула за край кружева и увидела, как лицо Питера меняется. Насмешка исчезла. Потом исчезла уверенность. Взгляды четырёхсот гостей будто превратились в один прожектор.
— Боже, — выдохнул он.
— Удивлён? — спросила я, улыбаясь только губами. — Я слышала всё у боковой двери. Про пять лет. Про других женщин. Про то, как тебе повезло жениться на «скучной».
Он побледнел.
— Аделаида, я могу объяснить.
— Не сейчас. Нас фотографируют.
Обряд продолжился. Мы произнесли клятвы, не веря ни одному слову, а потом Питер коснулся моих губ. Поцелуй должен был быть формальным, но между нами вспыхнуло такое напряжение, что я едва не отшатнулась.
— Пять лет, — прошептала я, когда мы спускались по ступеням. — Только договор.
Его пальцы сжались на моём локте.
— Нам нужно поговорить.
— Нам нечего обсуждать.
У свадебной кареты отец встретил нас с лицом, на котором не было ни радости, ни облегчения.
— Вечером подпишете приложение, — сказал он.
— Какое приложение? — спросил Питер.
Отец посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул страх.
— То, о котором ты не должен был узнать до свадьбы.
Питер рванулся к кожаной папке в руках нотариуса. Замок щёлкнул, крышка поднялась, и его рука потянулась к первому листу…
ЧАСТЬ 2
…Питер выдернул лист так резко, что угол бумаги порвался.
— Что это? — спросил он.
— Прочитай, — ответил мой отец.
В карете пахло воском, мокрым камнем и дорогим табаком. Нотариус сел напротив, прижав к коленям папку. Я держала руки спокойно, хотя янтарный браслет впивался в кожу.
Питер пробежал глазами текст и поднял голову.
— Если я нарушу условия брака, право голоса по акциям переходит Аделаиде?
— Не только право голоса, — сказала я. — Весь семейный фонд.
— Ты знала?
— С самого начала.
Он посмотрел на моего отца.
— Вы сказали, что она беспомощна и нуждается в защите.
— Я сказал то, что должен был сказать, чтобы ты согласился.
У меня внутри что-то оборвалось. Отец не защищал меня. Он использовал меня как замок на двери, за которой прятал свои долги.
— Довольно, — сказала я. — Я подписываю только условия, которые видела заранее.
Нотариус достал второй документ.
— Этот экземпляр был подготовлен вашей матерью три года назад. Согласно ему, мисс Мюллер является единственным владельцем патента и контрольной доли «Стрикленд Биомедикал».
Питер вскочил.
— Это невозможно. Компания принадлежит моей семье.
— Ваша мать передала долю в траст, — спокойно объяснил нотариус. — После её смерти бенефициаром стала Аделаида.
Я не знала этого. Мать умерла, когда я была в клинике после Клауса, и отец уверял, что все бумаги временно заморожены. Я повернулась к нему.
— Ты скрывал от меня компанию?
— Я пытался сохранить её.
— Нет. Ты пытался сохранить себя.
В гостиничном зале Питер отказался от праздничного ужина. Он стоял у камина, сжимая бокал так сильно, что костяшки побелели.
— Ты пришла сюда, зная, что можешь уничтожить меня?
— Я пришла, потому что верила матери.
— А теперь?
— Теперь я не верю никому.
Джордж вошёл, запер дверь и положил на стол маленький латунный ключ.
— Я должен сказать правду.
Питер резко повернулся.
— Ты уже достаточно сказал сегодня.
— Нет. Я промолчал о главном. Дядя Малкольм поставил условие: если ты не женишься, он продаст долги компании. Но он не собирался спасать бизнес. Он хотел получить патент Аделаиды.
Я почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.
— Откуда ты знаешь?
Джордж протянул ключ.
— Из кабинета Малкольма. Там есть сейф. Я видел платёжные ведомости и письмо твоего отца. В нём сказано, что после свадьбы Аделаида должна быть признана недееспособной.
Питер уставился на него.
— Ты взломал кабинет?
— Я понял, что мы все подписали себе приговор.
Снаружи раздался звук подъезжающей машины. Отец подошёл к окну и побледнел.
— Малкольм приехал.
Дверь зала открылась. На пороге стоял высокий седой мужчина с тростью и улыбкой, в которой не было ни капли поздравления.
— Надеюсь, молодые готовы выполнить последнюю часть сделки, — сказал он. — Иначе утром Аделаида узнает, кому на самом деле принадлежит её прошлое…
ЧАСТЬ 3
…Я почувствовала, как ногти впиваются в ладони.
— Войдите, Малкольм, — сказал Питер. — Раз уж вы приехали разрушать свадьбу, делайте это при всех.
Дядя поставил трость возле кресла. На серебряной рукояти блеснул герб нашей семьи.
— Ты всегда был неблагодарным мальчишкой.
— А ты всегда называл шантаж стратегией, — ответил Питер.
Отец попытался вмешаться.
— Мы договорились, что документы останутся между нами.
— Ты договорился, — сказала я. — Я ничего не подписывала.
Джордж вставил ключ в маленький замок на внутренней стороне папки. Оттуда выпал сложенный лист и старый бухгалтерский журнал. Между страниц лежала расписка с подписью моего отца.
— Это не мой почерк, — прошептал он.
— Подпись твоя, — ответил Джордж. — Я видел, как ты поставил её в кабинете Малкольма.
Я взяла расписку. Отец получил два миллиона за обещание признать меня недееспособной после свадьбы. Внизу стояла дата: день смерти моей матери.
— Ты продал меня в тот день? — спросила я.
Он опустил голову.
— Я боялся потерять фонд.
— Ты потерял дочь.
Питер вырвал у меня лист.
— Здесь есть ещё один пункт. Малкольм получает патент, если Аделаида отказывается от управления компанией.
Малкольм усмехнулся.
— Ты сама откажешься. После сегодняшнего вечера любая комиссия сочтёт тебя эмоционально нестабильной.
— Она не нестабильна, — сказал Питер. — Она единственный человек в этой комнате, который не продал собственную совесть.
Малкольм резко ударил тростью по полу.
— Ты забыл, кто оплатил твоё обучение и вытащил компанию из банкротства.
— Нет. Я помню. Поэтому и знаю, сколько ты украл.
Он достал из кармана конверт и бросил его на стол.
— Завтра совет директоров подтвердит передачу доли. А если вы попробуете сопротивляться, я покажу переписку, где Аделаида якобы согласилась на сделку.
— Поддельную переписку? — спросила я.
Малкольм улыбнулся.
— Кто поверит женщине, которая три года пряталась от людей?
Джордж раскрыл бухгалтерский журнал.
— Тот, кто увидит настоящие счета. Платежи шли через вашу личную фирму. И ещё кое-что.
Он перевернул страницу. Там стояла подпись секретаря Малкольма, Эвелин Роуз.
— Эвелин всё подтвердила, — сказал Джордж. — Она пришла в церковь час назад и ждёт внизу.
Малкольм впервые потерял самообладание.
— Вы не понимаете, что делаете.
— Понимаю, — ответил я. — Вы хотели получить патент и компанию. Но получили свидетеля, документы и жену, которую приняли за пустое место.
Малкольм шагнул ко мне, но Питер встал между нами.
В этот момент в кармане моего телефона завибрировало сообщение. Я открыла его и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
Мать прислала его за час до смерти. Я никогда не видела это письмо. А внизу была приписка: «Если Аделаида прочтёт это, Питер должен узнать, почему я выбрала именно его…»
Питер прочитал письмо матери — и изменился в лице…
Я думала, что худшее уже случилось у алтаря. Но настоящая причина этой свадьбы ждала нас среди старых бумаг.
«Клаус получил деньги три года назад».
Я поняла: это было не случайное предательство.
👇 Финал истории уже открыт




