ЧАСТЬ 4
…— Кто подал документ? — спросила я.
Дантэ не ответил сразу.
За его спиной Виктория стояла неподвижно, а Паоло держал раскрытый портфель обеими руками, будто внутри находилось не прошлое, а взведённое оружие.
— Твоя мать, — сказал Дантэ.
Я почувствовала, как холод проходит от шеи к пальцам.
— Моя мать умерла девять лет назад.
— Поэтому это невозможно, — тихо ответил он. — Но подпись настоящая. И человек, который принёс документ, утверждает, что получил его от неё до смерти.
Мия выругалась и крепче обняла Лео за плечи.
— Может, кто-то подделал подпись.
Паоло покачал головой.
— Я проверял. Документ заверен нотариусом в Цюрихе. В нём указано, что доля Елены в семейном фонде переходит её ребёнку, когда ему исполняется три года. До этого решения принимает мать.
Я посмотрела на Лео.
Ему было почти три.
Срок наступал через два дня.
Дантэ поднял телефон.
— В сообщении сказано, что если Елена не подпишет отказ, сведения о фонде уйдут людям, которые уже ищут её сына.
— Значит, это всё из-за денег? — спросила я.
— Не только, — сказал Паоло. — Фонд контролирует порт Чикаго. Тот, кто получит долю, сможет разрушить несколько семей и подчинить себе половину города.
Виктория коротко рассмеялась.
— Вы всё ещё думаете, что я главная злодейка? Я лишь открыла дверь. За ней давно стояли другие.
Дантэ резко повернулся.
— Кто заставил тебя отдать приказ?
— Никто.
— Говори.
Она посмотрела на меня.
— Твой отец обещал мне место, если я помогу ему избавиться от тебя. Он боялся, что ты расскажешь Дантэ о его тайных перевозках. Но потом он понял, что может использовать и меня.
— А ты согласилась, — сказала я.
— Да.
Это «да» оказалось тяжелее всех объяснений.
Я думала, что Виктория украла мою любовь из зависти. Оказалось, она украла её потому, что сама выбрала власть. Причина не делала поступок меньше. Она просто показывала, как легко человек может превратить родную сестру в разменную монету.
Дантэ достал из портфеля ещё один лист.
— Здесь есть условие фонда, — сказал он. — Если мать отказывается от управления, опекуном ребёнка становится ближайший совершеннолетний родственник по линии отца.
— Ты?
— Я.
Я резко отступила.
— Нет.
— Я не требую забрать Лео.
— Но бумага даёт тебе право.
— Право не значит, что я им воспользуюсь.
Виктория вдруг шагнула к нему.
— Подпиши отказ от доли, и всё закончится. Ты сохранишь семью, а Елена уедет.
Я посмотрела на Дантэ.
Он снял с пальца обручальное кольцо и положил его на капот рядом с бухгалтерской книгой.
— Вот чего ты хотела, Виктория? Мою фамилию, подпись и доступ к счетам?
Она побледнела.
— Дантэ…
— Ты получила фамилию. Подпись получишь только вместе с правдой.
Он достал ручку и подписал документ, который Паоло разложил на капоте.
— Я отказываюсь от права быть опекуном Лео, если Елена не попросит меня об этом сама. И передаю свою долю в фонд независимому попечителю до совершеннолетия ребёнка.
Я смотрела на его подпись.
— Ты понимаешь, что теряешь?
— Да.
— Власть, деньги, защиту.
— Я уже потерял восемь лет рядом с тобой. Остальное умею пережить.
Это не было красивым признанием. Не могло им быть. Слишком много лжи стояло между нами.
Но впервые его поступок не требовал от меня верить словам.
Виктория схватила лист.
— Ты не можешь всё отдать ей!
— Я ничего не отдаю тебе, — ответил он. — И ничего не покупаю у Елены.
Она скомкала бумагу, но Паоло спокойно забрал её.
— Этот документ уже зарегистрирован.
— Ты предал меня, — прошипела Виктория.
— Нет, — сказал Паоло. — Я перестал предавать тех, кого боялся.
Дантэ вызвал машину, но я остановила его.
— Мне нужно поговорить с сестрой без оружия, охраны и твоих людей.
— Хорошо.
Мы отошли к стене терминала. Лео остался с Мией, а я впервые за три года оказалась напротив Виктории так близко, что заметила трещину в лаке на её ногте.
— Почему ты пришла сегодня? — спросила я.
— Потому что люди, которым я продала информацию, решили избавиться от меня. Я узнала, что они хотят забрать Лео вместе с фондом.
— Ты испугалась за меня?
— Нет. Сначала я испугалась за себя.
Она опустила глаза.
— А потом увидела его фотографию в документах. Он был отмечен как «наследник». И поняла, что превратила ребёнка в цель.
Я не могла простить её. Не в ту ночь.
Но я могла услышать правду до конца.
— Где они встретятся?
Виктория назвала адрес склада на южной окраине.
Дантэ настоял, чтобы мы не ехали туда, но я отказалась оставаться в стороне. В два часа ночи мы стояли у склада: я, Дантэ, Мия, Паоло и Виктория. Никаких полицейских машин. Никаких показательных угроз. Только договорённость, что бухгалтерские книги и подписи будут переданы журналисту, если кто-нибудь не вернётся.
У ворот нас ждал мужчина по имени Сальваторе Беллини, старый партнёр моего отца.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Ты очень похожа на него.
— А вы очень похожи на человека, который привык, что ему не отвечают.
Дантэ шагнул вперёд.
— Сделка закончена.
— Для тебя — возможно. Но фонд принадлежит мальчику.
— Именно поэтому ты ничего не получишь.
Сальваторе рассмеялся и поднял папку.
— У меня достаточно документов, чтобы объявить ребёнка незаконным наследником.
Я достала из своей сумки письмо матери. Его Паоло нашёл в архиве вместе с бумагами отца. Я не читала его до этой ночи.
«Елена, если ты когда-нибудь узнаешь, что твой отец сделал с фондом, помни: доля принадлежит не семье, а тем, кого мы должны защищать. Я записала условие на имя твоего будущего ребёнка, потому что не верила взрослым, которые называли себя твоей защитой».
Я протянула письмо Сальваторе.
— Вы можете объявить Лео незаконным хоть перед всем городом. Но тогда придётся объяснить, почему вы три года скрывали документ, который признаёт его право.
Он побледнел.
Дантэ забрал у него папку и передал Паоло.
— Уходи, — сказал он.
— Ты думаешь, это победа?
— Нет. Это конец твоей сделки.
Сальваторе посмотрел на Викторию.
— Она всё равно будет молчать.
Виктория шагнула к нему.
— Нет.
— Ты понимаешь, что потеряешь?
— Да, — ответила она. — Но я уже поняла цену молчания.
Она сама передала Паоло копии переводов, переписку с отцовскими людьми и список тех, кто участвовал в угрозах. Это не отменяло её вины. Зато лишало Сальваторе последнего рычага.
Когда рассвело, мы вернулись к гостинице. Лео проснулся на руках у Мии и сонно потянулся ко мне.
Дантэ остановился в нескольких шагах.
— Можно мне взять его?
Я посмотрела на сына. Потом на мужчину, который когда-то не смог сказать мне правду, но этой ночью отказался от всего, чем мог удержать меня рядом.
— Десять минут, — сказала я. — И только если он сам захочет.
Лео внимательно посмотрел на Дантэ, нахмурился своей маленькой серьёзной складкой и протянул ему игрушечный деревянный поезд.
Дантэ взял поезд обеими руками.
— Это мне?
— Пока только подержать, — сказал Лео.
Дантэ кивнул.
— Справедливо.
Виктория осталась у машины. Она сняла обручальное кольцо и положила его рядом с подписью, которую так долго считала своей победой. Потом попросила Паоло отвезти её к матери — туда, где хранились последние документы семьи.
Я не знала, вернётся ли она после этого разговора в мою жизнь.
И не обещала, что прощу.
Дантэ сидел на ступеньках старого вокзала, а Лео катил деревянный поезд по линии между трещинами в камне. Каждый раз, когда поезд сходил с пути, Дантэ терпеливо ставил его обратно.
Я смотрела на них и держала в ладони маленький металлический якорь с цепочки.
— Елена, — позвал Дантэ.
— Что?
Он поднял игрушечный поезд.
— Кажется, твой сын решил, куда мне ехать.
Лео нахмурился ещё сильнее и показал пальцем на рельсы.
— Только за мной.
Дантэ улыбнулся, а я впервые за всю ночь позволила себе не отвести взгляд.
Пропустили начало?
