ЧАСТЬ 4
Телефон Винсента снова зазвонил. Он ответил, выслушал сообщение и медленно поднял взгляд.
— В подземном хранилище открылась ячейка Лючии. Но там уже кто-то есть…
Изабелла схватила его за рукав.
— Не ходи туда один.
— Ты знаешь, кто там?
— Знаю, кто мог открыть ячейку.
Марко повернулся ко мне.
— Вам тоже нужно идти.
— Почему?
— Потому что замок открылся после вашей первой ноты. Лючия связала ключ не с датой и не с именем. Она связала его с мелодией.
Винсент посмотрел на меня.
— Вы знали, что это произойдёт?
— Я знала только, что отец просил меня однажды сыграть четыре ноты, если я окажусь рядом с вашей семьёй.
— Почему вы никогда не спрашивали зачем?
Я сжала пальцы.
— Потому что он умер у меня на глазах, а перед смертью сказал только: «Не отдавай скрипку тем, кто боится её голоса».
Софи шагнула ко мне.
— Мисс Беннетт, вам нужна помощь?
— Останься с управляющим.
— Но я могу…
— Ты уже сделала достаточно. Ты первой заметила, что смычок был настроен неправильно.
Девочка кивнула, хотя лицо её было белым.
Мы спустились на служебном лифте. Винсент стоял напротив меня, Марко — между нами, а Изабелла держалась за металлическое поручень. На каждом этаже лифт глухо вздрагивал.
— Вы всё это время знали, кто я? — спросил Винсент.
— Нет.
— Но вы пришли именно сегодня.
— Мне прислали приглашение с вашей семейной печатью. Я решила, что это связано с отцом.
— Кто прислал?
— Посредник не назвал имени.
Изабелла закрыла глаза.
— Я назвала имя посредника. Он должен был привести тебя после выступления и передать тебе письмо Лючии.
— Но я пришла сама, — сказала я.
— Значит, кто-то хотел, чтобы ты вошла в этот дом без защиты.
Лифт остановился.
В подземном хранилище пахло маслом, камнем и старой бумагой. Длинный коридор освещали редкие лампы. У двери с бронзовой табличкой «Музыкальный фонд» лежал мужчина в тёмном пиджаке.
Винсент наклонился к нему.
— Он жив.
Марко присел рядом и достал из кармана флягу.
— Это Ричард Коул. Ваш финансовый директор.
Винсент резко выпрямился.
— Он охранял фонд.
— Он его продавал, — сказала Изабелла.
Ричард застонал и открыл глаза.
— Я не продавал. Я защищал Винсента.
— От кого? — спросила я.
— От вашей бабушки.
Винсент поднял его за воротник.
— Говори.
— Лючия оставила документы, которые уничтожили бы компанию. Ваш отец приказал забрать их. Томас успел спрятать копию, но оригинал он отдал Изабелле.
— Ты знал? — Винсент повернулся к матери.
— Я знала, что твой отец виновен. Но я не знала, что Томас спрятал доказательства в твоём хранилище.
Марко вставил ключ в замок. Дверь открылась.
Внутри стоял небольшой деревянный ящик. На крышке был выжжен скрипичный ключ и дата рождения Лючии.
Я коснулась крышки. Замок щёлкнул сам.
Внутри лежали нотариальный акт, пачка писем и фотография молодой женщины с младенцем. На обороте рукой Лючии было написано: «Клэр — моя кровь. Томас спас её от семьи, но не смог спасти себя».
Я не заплакала. Я просто перестала слышать коридор.
Винсент взял акт. Его руки дрожали.
— Здесь сказано, что музыкальный фонд, права на записи и старый концертный зал принадлежат Клэр Беннетт.
Изабелла кивнула.
— Лючия оставила всё тебе.
— А отель?
— Отель не принадлежит фонду, — сказал Марко. — Но бумаги внизу доказывают, что деньги на первый отель были украдены у фонда. Если Клэр предъявит права, семья потеряет контроль над половиной имущества.
Ричард вдруг засмеялся.
— Вы думаете, это всё? Посмотрите на последнее письмо.
Винсент достал его из ящика.
Бумага была запечатана воском. Он сломал печать и начал читать. С каждой строкой его лицо становилось жёстче.
— Что там? — спросила я.
Он протянул письмо мне.
«Изабелла, если Клэр пришла, значит, ты наконец решилась. Скажи ей правду о матери. Она не исчезла. Она жива и находится в клинике Святого Иосифа под именем Мария Беннетт».
Я подняла голову.
— Вы знали, где она?
Изабелла не стала отрицать.
— Да.
Мне показалось, что даже каменные стены отступили.
— Двадцать восемь лет?
— Она была тяжело больна. Её прятали люди твоего деда. Потом она потеряла память. Я боялась, что, если приведу тебя к ней, за тобой придут те, кто всё ещё ищет документы.
— Вы боялись за меня или за имущество?
Изабелла ответила не сразу.
— Сначала за имущество. Потом за тебя. Но разница не оправдывает молчание.
Винсент смотрел на мать так, словно видел перед собой незнакомого человека.
— Ты позволила мне думать, что бабушка умерла, не оставив ничего. Ты позволила отцу украсть её фонд. Ты наняла Клэр тайком, а потом надеялась, что она уйдёт, если испугается.
— Я хотела дать ей выбор.
— Ты хотела купить себе время.
Он подошёл ко мне.
— Клэр, я сделал из тебя шутку перед всем залом. Я думал, что твоя форма говорит о твоём месте. Ошибся.
— Вы предложили мне брак.
— Да.
— Тогда я отвечу при свидетелях.
Марко, Ричард и Изабелла подняли глаза.
Я достала из кармана латунный камертон отца и положила его на крышку ящика.
— Я не выйду за вас. Ни ради фонда, ни ради мести, ни ради фамилии. Но я приму концертный зал и восстановлю имя Лючии. А вы подпишете передачу документов и откроете счета фонда для проверки.
Винсент кивнул.
— Подпишу.
— И отвезёте меня к матери.
Изабелла прошептала:
— Я поеду с вами.
— Нет. Сначала вы расскажете мне всё, что скрывали.
Она опустилась на старый деревянный стул у стены. Впервые за вечер её плечи стали маленькими.
Ричард попытался подняться.
— Господин Моретти, если эти бумаги выйдут наружу, совет директоров уничтожит вас.
Винсент посмотрел на него.
— Совет узнает всё до рассвета.
— Вы потеряете отели.
— Возможно.
— И имя.
— Оно давно мне не принадлежит.
Он достал телефон и сделал несколько звонков. Не просил спрятать документы. Не приказывал уничтожить счета. Он велел открыть архив, передать бумаги независимому бухгалтеру и отменить все соглашения, заключённые Ричардом от имени фонда.
Ричард побледнел.
— Вы не понимаете, что делаете.
— Понимаю, — ответил Винсент. — Я впервые вижу цену того, что считал наследством.
Через час мы стояли в коридоре клиники Святого Иосифа. За стеклом палаты сидела женщина с тонкими седыми волосами. Она держала на коленях старую тетрадь и медленно водила пальцем по нотным строкам.
Я остановилась.
— Если она не узнает меня?
Изабелла сжала губы.
— Тогда ты всё равно узнаешь её.
Я вошла одна.
Женщина подняла глаза. В её взгляде сначала не было ничего, кроме усталости. Потом она услышала, как я тихо насвистела четыре нисходящие ноты — те самые, которым научил меня отец.
Тетрадь выпала из её рук.
— Томас? — спросила она.
— Нет. Меня зовут Клэр.
Она смотрела на меня долго, почти испуганно.
— У тебя его руки.
Я села рядом.
— А у меня ваши ноты.
За стеклом Винсент отвернулся, оставив нас вдвоём. Изабелла осталась рядом с ним, но не вошла.
Моя мать коснулась латунного камертона, который я положила на край стола.
— Он сохранил его?
— Да.
Она закрыла глаза и улыбнулась не мне, а звуку, который ещё не прозвучал.
Я поднесла камертон к краю стола и легко ударила им о дерево.
Чистая нота поднялась в белом больничном коридоре, а женщина рядом со мной прошептала:
— Лючия обещала, что ты однажды сыграешь её до конца.
Пропустили начало?

