ЧАСТЬ 4
Я не стал выбирать.
В 00:34 я вырвал у Бойда детское кресло и швырнул его в снег.
— Где мальчик?
— На старой лесопилке, — ответил он. — Но если мы туда поедем, Колдуэлл доберётся до хижины.
— Значит, ты знаешь, что он задумал.
Бойд сжал челюсть.
— Я знаю, потому что сам привёз его людей к твоему ранчо.
Елена резко повернулась к нему.
— Ты говорил, что ребёнок в безопасности.
— Я говорил то, что нужно было сказать, чтобы вы приехали.
Я увидел в его руке маленький ключ от наручников. Не оружие. Ключ.
Бойд заметил мой взгляд.
— Колдуэлл держит мальчика в старом сушильном сарае. Он хочет карту и подписанный отказ от участка. Если не получит их до двух часов, сарай подожгут.
Елена закрыла лицо ладонью.
— Я втянула их в это.
— Ты втянула в это всех, — сказал я. — Но сейчас у нас есть тридцать минут.
Я развернулся к своему грузовику.
— Едем.
— А карта? — спросила Елена.
— Настоящая карта останется у меня.
Я достал из кармана старый блокнот, вырвал страницу и сунул её Бойду.
— Если Колдуэлл потребует доказательства, отдашь ему это.
На странице были пустые строки, несколько придуманных координат и подпись, похожая на мою.
Бойд посмотрел на бумагу.
— Ты надеешься, что он поверит?
— Нет. Я надеюсь, что он испугается, когда поймёт, что поверил.
Мы мчались к лесопилке через снег. Елена сидела рядом, прижимая к груди папку с подписью Колдуэлла. Бойд вёл машину, а я следил за тёмными склонами и считал минуты.
На подъезде к сараю он погасил фары.
— Двое у ворот, — сказал я.
— Трое, — поправила Елена. — За цистерной.
Я посмотрел на неё.
— Откуда знаешь?
— Я сама показывала им, где прятаться.
Она вышла первой.
— Эй! — крикнула Елена. — Я принесла карту!
Из-за цистерны вышел мужчина в дорогом пальто. Грэм Колдуэлл выглядел нелепо среди снега, словно приехал не похищать ребёнка, а открывать новый ресторан.
— Елена, — сказал он. — Ты всё-таки поняла, на чьей стороне стоит сила.
— Отпусти мальчика.
— Сначала документы.
— Сначала мальчика.
Колдуэлл усмехнулся и кивнул одному из людей. Из сарая вывели Мэгги и её сына Ноя. У женщины были связаны руки, ребёнок держал в зубах край красного шарфа.
— Мама! — закричал он.
Я почувствовал, как внутри поднимается ледяная ярость.
— Отпусти их, Колдуэлл.
— Ты не в положении торговаться, Рид. Твоё ранчо стоит на месторождении, которое принесёт округу миллионы. Ты один мешаешь всем заработать.
— Поэтому ты убил лосиху?
— Я не убивал. Я заказал устранение препятствия.
Он произнёс это спокойно, почти устало.
Бойд опустил голову.
— Грэм, ты обещал, что никто не пострадает.
— Я обещал, что ты сохранишь значок, если будешь полезен.
В этой фразе всё рухнуло.
Бойд посмотрел на меня.
— Он никогда не собирался оставлять мне службу.
— Бойд, — тихо сказала Елена, — открой ворота.
Он достал ключ и бросил его мне.
Дальше всё произошло за несколько секунд.
Я ударил ближайшего охранника фонарём по запястью. Елена бросилась к Мэгги. Бойд выстрелил в землю перед вторым мужчиной и заорал, чтобы тот отступил. Колдуэлл попятился к сараю, но Ной вырвался из рук похитителя и вцепился зубами в его пальцы.
Мэгги подхватила сына.
— Беги к машине!
Она не побежала.
Она остановилась у цистерны и схватила красный шарф Ноя, который зацепился за вентиль.
В этот момент сарай вспыхнул.
Огонь поднялся по сухим доскам, словно ждал именно этого мгновения.
Внутри оставались ящики с химикатами и папки «Нортленда».
Колдуэлл улыбнулся.
— Видите? Доказательств больше нет.
Елена бросилась внутрь.
— Елена! — крикнул я.
Она вернулась через несколько секунд, прижимая к себе металлический ящик. На её плаще уже тлел рукав.
Я сбил огонь снегом, а Бойд потащил её к машине.
— Что в ящике? — спросил я.
Елена поставила его на капот.
— Журналы сбросов. Подлинные. Колдуэлл заставил меня подписывать отчёты о чистой воде. Но я каждую ночь делала вторую запись.
Она открыла крышку.
Внутри лежали тетради с датами, пробами и фамилиями. На последней странице была её подпись. Рядом — подпись Бойда.
Он побледнел.
— Я подписывал только пустые бланки.
— Но подписывал, — ответила Елена.
Колдуэлл рванулся к папке, однако Мэгги встала между ним и ящиком.
— Попробуй забрать.
Он замер.
Не потому, что испугался меня.
Потому что вокруг уже стояли люди.
Елена успела передать сигнал по аварийному радиоканалу ещё до встречи. К лесопилке подъехали представители природоохранной службы, окружной комиссии и журналист местной газеты. Никакой тайной встречи больше не существовало.
Колдуэлл оглядел их и понял, что потерял не только документы.
Он потерял возможность назвать случившееся несчастным случаем.
— Итан, — сказал он, — ты не понимаешь, сколько рабочих мест уничтожишь.
Я посмотрел на фотографию сорок седьмой, которую успел распечатать из карты памяти.
— Рабочие места не требуют убивать беременных животных.
— Ты пожалеешь о своём упрямстве.
— Возможно.
Я передал фотографию сотруднице природоохранной службы.
— Но сожалеть буду не о тебе.
Колдуэлла увезли не в наручниках, а под камеры комиссии, где каждый его приказ уже лежал в металлическом ящике. Бойд сам снял с себя значок и положил его на капот патрульной машины.
— Я подпишу всё, что знаю, — сказал он.
Елена стояла рядом, обгоревший рукав свисал с плеча.
— А мой брат? — спросила она.
— Его операцию оплатит не «Нортленд», — ответил я. — Я продам старый участок у шоссе и переведу деньги в клинику.
Она качнула головой.
— Ты не обязан.
— Знаю.
— После того, что я сделала, почему?
Я достал из кармана ошейник сорок седьмой. Ремень был разрезан ножом, металл покрывала кровь.
— Потому что ты вернулась за ящиком, когда могла уехать.
Елена коснулась повреждённого прибора.
— Я не вернула ей жизнь.
— Нет.
Я посмотрел на северный склон, где под снегом лежала лосиха.
— Но ты не дала им украсть и её последнее слово.
На следующий день окружная комиссия остановила проект дороги. Данные воды отправили в лабораторию, а ранчо занесли в охраняемую зону. Все документы из ящика стали доказательством не потому, что их нашли люди в форме, а потому, что слишком много живых людей успели увидеть, как Колдуэлл пытался их сжечь.
Мэгги забрала Ноя домой. Перед отъездом он подошёл ко мне и протянул красный шарф.
— Оставьте себе, — сказал он.
— Зачем?
— Чтобы помнить, что я укусил плохого дядю.
Я впервые за ночь улыбнулся.
— Это будет трудно забыть.
Вечером я поставил на стол латунный компас, карту памяти и ошейник сорок седьмой. Елена пришла без плаща, с перевязанной рукой. Она принесла новую металлическую табличку для ворот.
На ней было написано: «Здесь животные не являются мишенями».
— Я могу повесить её сама, — сказала она.
— Повесь.
Мы вышли к северному склону. Снег уже перестал падать, но ветер всё ещё перебирал сухую траву вокруг тела лосихи.
Елена остановилась.
— Итан.
— Да?
— Там внутри был телёнок. Я видела снимок у ветеринара. Он был почти сформирован.
Я ничего не ответил.
Она положила табличку на столб и закрутила последний болт. На металле отразился бледный свет луны.
Я поднял ошейник и прикрепил его к ограде рядом с табличкой. Не как трофей.
Как имя свидетеля.
Елена провела пальцами по выцарапанному числу сорок семь.
— Как ты назовёшь место у ручья?
Я посмотрел туда, где подо льдом ещё текла вода.
— Долиной сорок седьмой.
И тогда из темноты за елями донёсся тяжёлый топот. Оставшееся стадо остановилось у ограды, а впереди стоял молодой лось, который смотрел прямо на нас.
Елена прошептала:
— Он ищет её.
Я сжал в ладони погнутый ошейник.
— Пусть знает, где она была.
На металлической табличке качалась новая надпись, а из темного леса снова донёсся одинокий зов.
Пропустили начало?




