ЧАСТЬ 4 — Я заключил нелепое пари за семейным столом, но женщина за дверью заставила моего кузена побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Она сказала, что видела, кто отвёз папу, — закончил мальчик.
Связь оборвалась.
На несколько секунд в складе стало слышно только, как вода ударяет о бетонные сваи.
Маттео смотрел на потемневший экран, будто в нём был не телефон, а приоткрытая могила.
— Кто это? — спросила Амелия.
Он поднял глаза.
— Твоя мать.
Амелия отшатнулась. Верёвка от шарфа упала к её ногам, и на сером бетоне остался яркий шёлковый комок.
— Моя мать умерла в тот же год, что и отец.
— Так тебе сказали, — ответила Марта. — Виктор успел спрятать её в частной лечебнице. Она получила травму головы после нападения и много лет не могла говорить связно.
— Вы знали? — Амелия повернулась ко мне.
Я сжал книгу счетов.
— Я не знал. Но теперь узнаю всё.
— Вы все так говорите.
Её голос был тихим, однако именно он заставил меня опустить книгу.
Она всю жизнь жила внутри чужой лжи. Ещё одна клятва ничего бы не стоила.
— Тогда поедем вместе, — сказал я. — И ты сама задашь ей все вопросы.
Маттео усмехнулся без радости.
— Вы не понимаете. Если она вспомнила, люди из совета уничтожат фонд, порт и всех, кто связан с ними.
— Фонд уже разрушен твоими руками, — сказала Марта. — Ты выводил деньги не себе. Ты платил тем, кто обещал молчать.
— Я удерживал систему.
— Ты удерживал свою власть.
Он резко ударил ладонью по ящику.
— Если бы я отпустил всё тогда, мальчишка Деука оказался бы следующим. Алессандро был семнадцатилетним идиотом, который не знал, почему отец запирал кабинет.
Я почувствовал знакомую тяжесть в груди. В ночь смерти отца мне сказали, что он умер от сердечного приступа. Маттео был рядом. Он держал меня за плечо и повторял, что семья должна пережить эту ночь.
Годы спустя я понял: он не просто скрывал правду. Он построил вокруг неё целую империю.
— Ты мог рассказать мне, — сказал я.
— А ты бы отдал всё ради девочки, которую не знал?
— Да.
Ответ вышел слишком быстро.
Маттео посмотрел на меня, и на его лице впервые появилась не насмешка, а усталость человека, который слишком долго несёт собственный страх.
— Именно этого я боялся.
Снизу послышались шаги. В склад вошли двое сотрудников охраны и пожилая женщина в бежевом пальто. Она держалась за руку маленького мальчика.
Амелия перестала дышать.
— Мама? — прошептала она.
Женщина посмотрела на неё. Её глаза были мутными, но живыми.
— Лия.
Амелия бросилась к ней, однако остановилась в шаге, словно боялась прикосновением разрушить видение.
— Я Амелия.
— Я знаю. У тебя на левом запястье шрам от чайника. Ты пролила на себя кипяток, когда пыталась достать печенье.
Амелия прижала ладонь к запястью и заплакала.
— Ты сказала, что отец меня бросил.
— Я никогда этого не говорила. Это сказал человек, который приходил к тебе в приют.
Все посмотрели на Маттео.
Он закрыл глаза.
— Я не мог позволить тебе искать его.
— Он был жив? — спросила Амелия.
Марта ответила вместо него.
— Виктор прожил ещё три дня после нападения. Он успел передать книгу твоему отцу. Алессандро-старший спрятал её и отправил Викторову жену в лечебницу. Но машину, которая везла Виктора, перехватили. Он умер, так и не узнав, что его дочь спасена.
Амелия повернулась ко мне.
— А ваш отец всё это время защищал меня?
— Да.
— Почему тогда вы ничего не знали?
— Потому что он умер раньше, чем успел рассказать.
Она подошла к столу, где лежала книга. На обложке виднелось старое пятно воска. Амелия провела по нему пальцем.
— Что вы сделаете с этим?
Я взглянул на Маттео.
— Закрою фонд.
— Вы уничтожите единственное, что отец оставил после себя?
— Нет. Я открою все счета, верну деньги тем, кому они предназначались, и передам управление людям, которые не являются Деуками.
Маттео резко рассмеялся.
— Ты отдашь им порт?
— Нет. Порт останется. Но ни один родственник больше не получит доступа к благотворительному фонду без независимого совета.
— А со мной что?
Я поставил книгу перед ним.
— Ты подпишешь признание и расскажешь всё тем, кого годами заставлял молчать.
— И после этого ты меня выгонишь?
— После этого ты сам уйдёшь.
Он долго смотрел на страницу с собственной подписью.
— Ты думаешь, это очистит твою семью?
— Нет. Но хотя бы перестанет пачкать чужие жизни.
Маттео взял ручку. Пальцы дрожали так сильно, что он дважды не смог поставить подпись.
Амелия стояла рядом с матерью. Мальчик, позвонивший ему, держал в руке маленькую деревянную машинку и не сводил глаз с Маттео.
— Это твой сын? — спросил я.
— Мой племянник. Сын женщины, которая была последним свидетелем. Я прятал её семью, потому что думал, что так контролирую угрозу.
— А теперь?
Маттео посмотрел на Амелию.
— Теперь понимаю, что всю жизнь держал взаперти не угрозу. Людей.
Он подписал признание.
Утром документы были переданы независимым управляющим и финансовой комиссии. Не было громких речей и торжественных обещаний. Были счета, имена, даты и десятки семей, которым пришлось ждать правды слишком долго.
Маттео покинул поместье до рассвета. Он оставил мне ключи от архивной комнаты и короткую записку: «Там ещё одна папка. Я не смог её открыть».
В папке лежал последний лист моего отца.
«Алессандро, если Амелия когда-нибудь войдёт через главные двери, не спрашивай, кто она. Спроси, чего она хочет».
Я нашёл Амелию в маленькой оранжерее. Лилии из того вечера стояли в глиняной вазе, а их белые лепестки уже начали осыпаться.
— Чего ты хочешь? — спросил я.
Она долго молчала.
— Не быть чьим-то долгом.
— Тогда не будешь.
— И не быть частью вашей игры.
— Не будешь.
— А благотворительный фонд?
— Ты сама решишь, каким он станет. Если захочешь.
Она посмотрела на меня внимательно.
— А наше пари?
Я впервые за весь вечер позволил себе улыбнуться.
— Я проиграл его ещё до того, как понял правила.
— Вы обещали ужин.
— Обещал.
— Без охраны?
— Без охраны.
— И без лжи?
— Это будет самый трудный пункт.
Амелия взяла с подоконника одну лилию и протянула мне.
— Тогда начните с правды.
Я не стал спрашивать, простила ли она меня за грехи моей семьи. Такие вещи не выпрашивают в один вечер. Мы просто вышли из оранжереи вместе, а в архивной комнате осталась открытая книга с подписями людей, которых больше нельзя было спрятать.
У самых дверей Амелия остановилась.
— Алессандро.
— Да?
— В тот вечер я действительно перепутала вход.
— А теперь?
Она вложила белую лилию в мою ладонь.
— Теперь я сама знаю, куда идти.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью