ЧАСТЬ 4
Я прижала телефон к уху.
— Говорите.
На другом конце дыхание женщины срывалось, будто она бежала.
— Меня зовут София. Мой отец умер сегодня утром. Перед смертью он сказал, что Сальваторе заплатил ему не за аварию.
Сальваторе дёрнулся.
— Положи трубку, — приказал он.
Лоренцо повернул голову к нему.
— Продолжай, Елена.
— Что он сказал?
— Что в машине была не твоя мать.
У меня похолодели пальцы.
— Объясните.
— В ту ночь отец должен был вывезти из города женщину. Ему сказали, что это Мария Васкес. Но перед самым выездом в машину посадили другую. Твоя мать успела уйти через заднюю дверь. Она была жива.
Марко медленно сел на край кресла.
— Тогда кто погиб?
— Женщина, которую никто не хватился сразу. Отец боялся назвать её имя. Он спрятал вторую бухгалтерскую книгу и фотографию. Сказал, что настоящий приказ исходил не от Сальваторе.
Сальваторе резко ударил ладонью по столу.
— Это безумие.
— Где книга? — спросила я.
София назвала адрес старой часовни у северной дороги. Потом связь оборвалась.
Лоренцо уже шёл к выходу.
— Я еду с тобой.
— Вы едва стоите.
— Тогда придётся поддерживать меня.
Я посмотрела на его окровавленное плечо и впервые заметила, насколько он устал. Не от раны. От груза, который носил с тех пор, как был мальчиком.
Сальваторе попытался подняться.
— Если вы уедете, люди Витторио уничтожат всё, что осталось от этой семьи.
Лоренцо повернулся.
— Семьи здесь уже нет. Ты оставил только счета, оружие и страх.
— Ты не понимаешь, что держит этот дом.
— Понимаю. Именно поэтому я его отпускаю.
Он бросил Марко связку ключей.
— Открой архив. Всем работникам. Пусть заберут документы о зарплатах и долгах. Никаких тайных распоряжений.
Марко сжал ключи в кулаке.
— А с ним?
Лоренцо посмотрел на дядю.
— Он останется здесь до приезда тех, кому нужны его объяснения. Но не в подвале. В гостевой комнате. Пусть впервые проведёт ночь среди людей, которых запугивал.
Сальваторе усмехнулся.
— Ты думаешь, бумаги изменят твоё имя?
— Нет. Его изменит то, что я с ними сделаю.
Через сорок минут мы остановились у заброшенной часовни. Дождь превратил дорогу в грязную колею. Лоренцо держался за бок, но не позволил мне вызвать врача.
Внутри пахло воском и мокрым камнем. За алтарём мы нашли жестяную коробку, спрятанную под расшатанной плитой. В ней лежали вторая книга, снимок и письмо.
На снимке была моя мать. Живая. Испуганная. Она стояла у железнодорожной платформы, держа за руку маленькую девочку.
Девочку звали не Елена.
Я перевернула фотографию. На обороте рукой матери было написано: «Если я не вернусь, найди её. Она — причина, по которой я ушла».
— Кто это? — спросил Лоренцо.
Внизу письма стояло имя: София Бьянки.
Я подняла взгляд.
— Женщина, которая только что позвонила.
Лоренцо прочитал последние строки и застыл. Моя мать не погибла в аварии. Она скрывалась, потому что спасала ещё одного ребёнка — дочь водителя, которого Сальваторе заставил молчать.
Вторая книга доказала всё: деньги, приказ, подмена машины. Но рядом с ней лежал ещё один лист — расписка Витторио, где он обещал Сальваторе место главы семьи после исчезновения Лоренцо.
Сальваторе хотел не спасти род. Он хотел убрать каждого, кто мог назвать его имя.
Мы вернулись в поместье под утро. У ворот уже стояла София. Она приехала одна, в мокром пальто, с жестяным медальоном на шее.
Я узнала его сразу.
Такой же медальон моя мать носила на своей последней фотографии.
София остановилась передо мной.
— Она говорила, что вы однажды придёте.
— Она жива?
София опустила глаза.
— Не знаю. Но семь лет назад она оставила меня в монастырском приюте и сказала: если появится Елена, передай ей, что она не бросила вас. Она пошла искать людей, которые могли защитить вас обеих.
Я не могла вдохнуть.
Лоренцо положил документы на капот машины.
— Елена, я могу найти её.
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что всю жизнь мужчины решали за неё, что ей делать. Сначала отец, потом ваш дядя, потом вы. Я сама спрошу её, почему она ушла.
Лоренцо кивнул. Боль исказила его лицо, но он не спорил.
В полдень в библиотеке собрались работники поместья. Марко разложил перед ними документы. Каждый увидел, сколько денег у него отнимали, какие долги выдумывали и почему люди исчезали из дома без объяснений.
Сальваторе сидел у камина под охраной собственных бывших подчинённых.
— Ты уничтожаешь имя Росси, — сказал он.
Лоренцо ответил спокойно:
— Нет. Я уничтожаю то, что пряталось за этим именем.
После этого он передал документы тем, кто должен был заняться убийством и финансовыми преступлениями. Без спектакля. Без угроз. Просто положил папку на стол и отдал ключи от сейфа.
Он потерял власть в тот же день.
Но сохранил возможность выбрать, кем стать после неё.
Я осталась не в качестве служанки. Мы с Софией открыли архив матери и начали искать её след по письмам, станциям и старым счетам. Лоренцо помогал, хотя каждое найденное имя возвращало ему часть вины.
Через неделю мы нашли последнюю записку Марии в монастырском архиве.
В ней было всего две строки: «Елена, если ты читаешь это, значит, я не смогла вернуться. Не верь тем, кто говорит, что любовь обязана быть жертвой. Иногда любовь — это оставить тебе выбор».
Я держала лист у окна часовни, где нашла вторую книгу. София стояла рядом. Лоренцо ждал у алтаря, не приближаясь без приглашения.
Я сложила записку и посмотрела на него.
— Мне нужно найти мать.
— Я знаю.
— И мне нужно узнать, почему она оставила нас.
— Я помогу, если попросишь.
Я протянула ему руку не для поцелуя и не из благодарности, а чтобы он понял: теперь между нами не долг.
Лоренцо осторожно сжал мои пальцы.
В его кармане лежал медный жетон моей матери. Я забрала его и повесила на шею Софии.
Та коснулась металла, и на её лице появилась боль, похожая на надежду.
За алтарём Марко развернул карту старых железных дорог.
На ней красным карандашом была отмечена одна станция у моря.
Под отметкой мать написала последнее слово:
«Ждите».
И мы поехали туда вместе, оставив за спиной дом, где слишком долго чужой страх выдавали за наследство.
Пропустили начало?




