ЧАСТЬ 4
— Говорите, где она, — сказал я, сжимая телефон так, что пластик впился в ладонь.
Но рассказчик здесь была я, и голос из трубки это прекрасно знал.
— Не играйте в героиню, Елена. Привезите Родриго. Один. И принесите папку из комнаты Лусии.
В коридоре клиники Родриго стоял напротив меня. Белая рубашка была расстёгнута у горла, на рукаве темнело пятно от кофе. Томас смотрел на телефон, будто мог вырвать из него голос.
— Это Ренда? — спросил Родриго.
— Он держит бабушку.
— Я еду.
— Он сказал, что вы должны быть один.
— Тогда я поеду один.
Я схватила его за рукав.
— Нет. Вы три года пытались один спасти Лусию. И посмотрите, куда это вас привело.
Он опустил взгляд.
В палате девочка спала, обнимая книжку. На её запястье был пластиковый браслет с новым именем — Лусия Карденас. Настоящее имя, которое так долго нельзя было произносить.
— Если он причинит вред Кармен… — начал Родриго.
— Он уже причинил вред всем, кто молчал.
Мы поехали в старую детскую больницу на двух машинах. Томас держался позади, не приближаясь. Дождь хлестал по лобовому стеклу, и каждый взмах дворников казался отсчётом.
Здание давно закрыли. На воротах висела ржавая табличка, а в окнах второго этажа чернели пустые проёмы.
В половине двенадцатого Родриго вошёл внутрь.
Я пошла за ним.
— Я сказал один, — бросил он.
— Вы сказали это человеку, который держит мою бабушку.
В старом кабинете пахло плесенью и горелым маслом. Кармен сидела на стуле у стены. Руки были связаны белым медицинским бинтом, но подбородок она держала высоко. Рядом стоял Октавио Ренда — сухой мужчина с серебряными волосами и тростью из тёмного дерева.
— Родриго, — произнёс он. — Ты всё-таки привёл служанку.
— Отпусти Кармен.
— Сначала папка.
Я положила её на стол.
Ренда открыл папку, пролистал страницы и улыбнулся.
— Всё это из-за девочки, которая никогда не вернётся в компанию?
— Она моя дочь, — сказал Родриго.
— Она была твоей дочерью, пока ты подписывал документы о её смерти.
Кармен резко подняла голову.
— Он подписал их, потому что я попросила.
Родриго повернулся к ней.
— Бабушка?
Кармен посмотрела на меня.
— Три года назад Мариана приехала ко мне ночью. Лусия лежала у неё на руках, вся в бинтах. Она сказала, что Ренда подкупил врача и собирается оформить опеку над ребёнком, чтобы забрать долю компании.
Родриго шагнул к ней.
— Почему ты не сказала мне?
— Я сказала. Но ты был в реанимации после аварии и не узнавал никого. Мариана боялась, что Ренда доберётся до тебя через людей в больнице.
— Ты вывезла Лусию?
— Я нашла машину и женщину, которая согласилась отвезти её в клинику. Ею была моя внучка.
Я почувствовала, как всё вокруг отодвинулось. Звон телефона. Холодный мрамор виллы. Медный колокольчик с буквой. Всё складывалось в одну линию.
— Ты знала, кто такая Лусия? — спросила я.
Кармен не отвела взгляда.
— Я знала, что спасла ребёнка. А имя узнала только потом.
Ренда ударил тростью по столу.
— Довольно семейных признаний.
— Нет, — сказала я. — Теперь вы послушаете меня.
Я достала из кармана не телефон, а маленький листок, который нашла под подкладкой своей форменной сумки. Это была копия старого журнала приёма. Внизу стояла подпись дежурной медсестры и запись: «Ребёнок передан Елене Сальгадо лично».
Ренда побледнел.
— Где вы это взяли?
— В коробке под кроватью Лусии. Вы искали контракт и не заметили журнал.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает достаточно, чтобы каждый ваш партнёр узнал, как вы подделывали историю болезни.
Он повернулся к Родриго.
— Она лжёт. Ты позволишь служанке уничтожить всё, что мы построили?
Родриго смотрел на него долго.
— Ты сказал, что Лусия умерла.
— Я защищал компанию.
— Ты защищал себя.
Ренда резко рванулся к папке, но Томас появился в дверях и перехватил его руку. Кармен закричала, а я бросилась к ней. На полу звякнула трость.
Ренда вырвался и прошипел:
— Ты думаешь, выиграл? Вся твоя компания заложена. Я контролирую счета.
— Уже нет, — ответил Родриго.
Он достал из кармана телефон.
— Пока ты говорил, моя финансовая служба отменила доверенности. И ещё кое-что: все документы Лусии переданы в фонд защиты детей. Ты больше не сможешь спрятать её имя за чужими подписями.
Ренда засмеялся, но смех оборвался, когда в коридоре послышались шаги сотрудников клиники и работников службы безопасности. Родриго не вызвал полицию. Он вызвал людей, которые могли остановить Ренду без спектакля и дать Кармен медицинскую помощь.
Ренду пришлось уйти из компании в тот же день. Его доля была заморожена до расследования, а совет директоров публично отменил все решения, подписанные в период исчезновения Лусии. Он потерял именно то, ради чего разрушил чужую жизнь: контроль.
Но Родриго тоже не вышел победителем без цены.
Через неделю он собрал всех сотрудников виллы в гостиной. На столе лежал медный колокольчик.
— Я подозревал каждого, кто входил в этот дом, — сказал он. — Запирал комнату, нанимал проверки, заставлял людей доказывать, что они не воры. На самом деле я наказывал их за то, что сам не смог защитить дочь.
Госпожа Эррера сняла перчатки.
— Я уходила одиннадцать раз, — сказала она. — Но каждый раз возвращалась, потому что Лусию нельзя было оставлять без присмотра.
Родриго посмотрел на неё.
— Вы могли сказать.
— Вы никого не слушали.
Он кивнул.
— Я знаю.
Потом он повернулся ко мне.
— Елена, я не могу вернуть вам три года учёбы и не могу стереть то, что заставил вас пережить. Но я оплатил лечение Кармен только по вашему письменному согласию. И оформил для вас место в программе подготовки помощников по уходу. Вы сможете закончить училище.
Я не ответила сразу.
— А домработницей я останусь?
— Если захотите.
— Не захочу.
У него дрогнуло лицо.
— Я понял.
— Но я буду приходить к Лусии. Она просит читать ей книги.
— Она будет ждать.
Кармен поправилась достаточно, чтобы приехать в клинику самой. Когда она вошла в палату, Лусия сразу узнала её по голосу.
— Это ты привезла меня к папе?
— Нет, милая, — ответила бабушка. — Это Елена привезла тебя туда, где тебя наконец услышали.
Родриго стоял у окна, но теперь не прятался за стеклом. Он достал из кармана медный колокольчик и протянул дочери.
Лусия покачала головой.
— Пусть будет у Елены.
— Почему?
— Она не испугалась, когда все остальные закрыли дверь.
Я взяла колокольчик. На внутренней стороне ручки была выцарапана буква «Л». Рядом появилась новая царапина — маленькая, неровная буква «Е».
Родриго посмотрел на неё и тихо сказал:
— Теперь в этой комнате хватит места для всех.
Лусия нажала на колокольчик. Тонкий звук прошёл по палате, по коридору, по старому зданию, где когда-то взрослые прятали правду за запертыми дверями.
И девочка, которую три года называли умершей, засмеялась: «Елена, прочти ещё раз про колокольчик».
Пропустили начало?




