ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение трижды, прежде чем поверить глазам.
— Кто умер пять лет назад? — спросил Александр.
— Маркус Рид, — ответила Нина. — Его похоронили через месяц после смерти Элеоноры.
Виктория медленно поднялась со стула.
— Это невозможно.
— Именно это и сказал нотариус, — Александр показал ей телефон. — Кто-то использовал его подпись после смерти.
В машинном отделении снова глухо ударило. Яхта качнулась, и Лиам вцепился в мою ладонь. За иллюминатором море стало свинцовым, хотя небо оставалось ясным.
— Капитан, верните нас к причалу, — сказал Александр.
— Мы уже идём на малой скорости. Но шкаф с документами вскрыт, а запасной передатчик исчез.
Виктория бросила на меня взгляд.
— Ты подстроила это, чтобы выставить меня виноватой.
— Зачем мне было бы пять лет носить письмо, которое я не могла открыть?
— Чтобы дождаться удобного момента.
— Я приехала сюда отдыхать. Не знала даже, что Александр будет на яхте.
Александр встал между нами.
— Хватит.
Это слово прозвучало не громко, но Виктория отступила.
София увела Лиама в салон, а я передала латунную коробочку Нине. Та вынула из неё ключ и внимательно посмотрела на красную эмаль.
— Это ключ от старого банковского сейфа Элеоноры, — сказала она. — Она оставила его у меня в день, когда уволилась.
— Почему не передали раньше? — спросил Александр.
— Потому что Виктория следила за всеми, кто пытался связаться с вами. После смерти Элеоноры она пришла ко мне домой и сказала, что если я заговорю, мой сын потеряет работу. Я испугалась.
Нина впервые опустила глаза. Я положила ладонь на её плечо.
— Вы всё равно заговорили.
— Потому что увидела Лиама. Он похож на вас обоих. И поняла, что молчание уже не защищает никого.
Капитан запер Викторию в маленькой гостевой каюте, пока яхта шла к порту. Я не радовалась этому. За стеклом она сидела на краю кровати, сжимая порванную салфетку. Её белое платье больше не выглядело дорогим. Оно выглядело чужим.
В порту нас ждал нотариус Павел Сергеевич. Он держал металлическую папку и всё время поглядывал на печать.
— Вторая папка действительно исчезла, — сказал он. — Но Элеонора предусмотрела такой случай. Она отправила мне распоряжение, которое можно открыть только в присутствии Александра, Клары и её внука.
Александр посмотрел на Лиама.
— Она знала о нём?
— Знала. Вы узнали о беременности после заседания, а Элеонора узнала раньше. Клара пришла к ней в больницу.
Я вспомнила тот день: запах лекарств, белую чашку на подоконнике и тонкие пальцы Элеоноры, сомкнувшиеся вокруг моей руки.
— Она сказала, что не успеет до вас добраться, — прошептала я.
Павел Сергеевич открыл папку. Внутри лежали банковские выписки, копии электронных писем и договор, подписанный Маркусом за две недели до своей официальной смерти. Он переводил деньги Виктории через подставной фонд. Но последняя страница изменила всё.
Александр прочитал её и поднял голову.
— Здесь написано, что компания не достаётся мне.
— Элеонора передала контроль независимому попечительскому совету, — объяснил нотариус. — До тех пор, пока вы не восстановите отношения с сыном и не прекратите использовать компанию как оружие в семейных конфликтах.
Викторию привели в комнату. Она услышала последние слова и побледнела.
— Ты не можешь отдать бизнес мальчику, — сказала она.
— Я не отдаю ему бизнес, — ответил Александр. — Я впервые не позволяю тебе решать за меня.
— Без меня ты бы всё потерял.
— Я потерял пять лет с сыном.
Он подошёл ко мне.
— Клара, я не прошу тебя забыть, что сделал. И не буду требовать, чтобы Лиам называл меня отцом. Я хочу начать с одного часа. Если ты позволишь.
Я посмотрела на него и увидела не прежнего мужчину из суда. Передо мной стоял человек, которому придётся каждый день доказывать не любовь словами, а присутствием.
— Один час, — сказала я. — В парке у причала. Без подарков, без обещаний и без Виктории.
— Хорошо.
Лиам выглянул из-за Софии.
— А можно я покажу ему самолёт?
Александр улыбнулся, но не протянул руки первым.
— Если мама разрешит.
Я кивнула.
На улице Павел Сергеевич передал мне конверт Элеоноры. Я могла оставить его закрытым ещё на пять лет, но теперь раскрыла сама. Внутри было короткое письмо.
«Клара, если Александр когда-нибудь встретит сына, не отдавай ему ребёнка из жалости. Пусть заслужит право быть рядом. А если не заслужит — у Лиама всё равно будет твоя любовь».
Я сложила письмо и спрятала его в сумку.
Викторию увезли не в наручниках. Нотариус уже направил документы в финансовую службу, а попечители заморозили её счета и отменили все полномочия. Для неё рушилось именно то, ради чего она пять лет разлучала нас: доступ к компании и уверенность, что Александр всегда будет смотреть туда, куда она укажет.
Маркус оказался жив. Он инсценировал смерть, чтобы скрыться от кредиторов, и именно его подпись стояла под последним переводом. Когда Павел Сергеевич вызвал его на встречу, Виктория поняла, что её предали не только мы. Она сама была частью схемы, которую не контролировала.
Александр отказался от мести. Он не стал публично унижать Викторию и не пытался вернуть её. Он передал все документы попечителям и подписал соглашение, по которому часть прибыли компании направлялась в фонд помощи детям, чьи родители лишились жилья из-за долгов. Это решение стоило ему состояния, но впервые оно было его собственным.
Через час мы стояли у причала. Лиам держал деревянный самолёт, а Александр присел перед ним на корточки.
— Он правда летает? — спросил Александр.
— Если бросить против ветра, — объяснил Лиам. — Но нужно держать крепко.
— Я запомню.
Мальчик протянул ему игрушку. Александр взял её обеими руками, словно это был не облупленный деревянный самолёт, а вещь, которую нельзя уронить.
Лиам посмотрел на его лицо.
— А ты почему похож на меня?
Александр взглянул на меня. Я не подсказала.
— Потому что мы родственники, — сказал он.
— Ты мой папа?
Причал гудел, канаты поскрипывали о металлические кольца, а на палубе яхты Виктория стояла под присмотром капитана и смотрела на нас так, будто потеряла не мужчину, а право распоряжаться чужими судьбами.
Александр не спрятался за красивыми словами.
— Да. Я твой папа. И я очень опоздал.
Лиам задумался, потом протянул ему самолёт.
— Тогда держи крепко.
Александр сжал игрушку, а я впервые увидела, как он понял цену этой простой команды.
Над водой поднялся ветер. Деревянный самолёт рванулся вперёд, и отец с сыном побежали по причалу, не выпуская его из рук.




