ЧАСТЬ 4 — Я выключил шланг, когда дочь упала на плитку, но после звонка соседа у калитки жена побледнела

ЧАСТЬ 4

С моего общего счёта только что сняли все деньги.

Сумма была не огромной, но это были деньги на лечение Сони и оплату квартиры. Операция прошла с телефона Марины.

Я показал экран Павлу.

— Она собирается уехать не только с ребёнком, — сказал он.

— Она собирается исчезнуть.

Ирина позвонила через минуту.

— Алексей, Соня всё вспомнила. Марина сказала ей, что папа скоро станет чужим и заберёт её в другой дом.

— Она сейчас с тобой?

— Да. Но возле клиники стоит женщина в тёмной кепке.

У меня перехватило дыхание.

— Опиши её.

— Чёрный шарф, кожаная сумка, красная папка. Она спрашивала, где палата Сони.

Павел посмотрел на меня.

— Это тот человек, который приходил к моим воротам.

Я вызвал такси, но Павел остановил меня.

— Ехать прямо туда опасно. Сначала забери копии записи. Я отправлю их Ирине и сотруднице школы.

— А Марина?

— Пусть думает, что её план работает.

Мне не хотелось играть в это. Я хотел ворваться домой, схватить документы и кричать до тех пор, пока она не признается. Но перед глазами стояла Соня, прижимающая ладони к ушам под струёй воды.

Я забрал у Павла карту памяти, распечатку билетов и фотографию из папки.

В 21:43 Марина написала мне сама.

«Если хочешь увидеть дочь завтра утром, приезжай один. И не бери записи».

Я ответил:

«Хорошо. Встречаемся в доме».

Ирина сразу позвонила.

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Но мне нужно, чтобы она говорила.

— А если она снова причинит вред?

— Я не войду один. Павел будет рядом. И ты останешься с Соней.

Дом встретил меня запахом мокрой земли. На крыльце лежала красная лейка, та самая, которую Марина отшвырнула за кадр. В её треснувшем боку торчал маленький камень.

Марина сидела в гостиной. Перед ней стоял раскрытый чемодан.

— Где Соня? — спросила она.

— В безопасном месте.

Она вздрогнула.

— Ты уже настроил всех против меня.

— Это сделала ты, когда направила воду ей в лицо.

— Я не хотела пореза.

— Но хотела, чтобы она испугалась.

Марина сжала пальцы на краю стола.

— Я хотела, чтобы мне поверили. Ты всё время говорил, что я не настоящая мать, что я здесь никто.

— Я говорил, что Соне нужна помощь, а не наказания.

— Она ненавидела меня!

— Ей пять лет. Она боялась тебя.

Марина вскочила, задела чашку, и та покатилась по столу.

— Я видела, как ты смотрел на неё! Как будто я украла твою семью. Я должна была сделать так, чтобы ты почувствовал то же самое — чтобы у тебя отняли ребёнка.

Павел включил запись на своём телефоне. Не ту, где был крик, а короткий фрагмент с камеры у ворот. Звука по-прежнему не было, зато на экране Марина показывала неизвестной женщине фотографию и передавала ей папку.

Марина увидела кадр и побледнела.

— Ты не имеешь права снимать мой дом.

— А ты не имела права превращать Соню в доказательство своей мести.

И тут раздался звонок в дверь.

На пороге стояла женщина в тёмной кепке. Рядом с ней — сотрудница школы, которую я видел утром, и Ирина.

Марина отступила.

— Вы не понимаете, — сказала она женщине. — Он всё испортил.

Женщина открыла красную папку.

— Вы обещали, что у вас есть подтверждение его жестокости. Но фотография сделана после того, как вы сами ранили ребёнка.

Марина схватилась за спинку стула.

— Я не ранила её. Я просто хотела, чтобы она рассказала правду.

— Какую правду? — спросила Ирина.

Марина повернулась к ней.

— Что Алексей кричит на неё. Что он оставляет её одну. Что он не способен быть отцом.

— Этого не было, — сказала Соня из коридора.

Я резко обернулся. Ирина не удержала её в комнате. Соня стояла в жёлтом платье с лягушкой на кармашке, прижимая ладонь к повязке.

— Папа не оставляет меня, — сказала она. — А ты сказала, что если я расскажу про воду, он уйдёт.

Лицо Марины изменилось.

— Соня, я не это имела в виду.

— Ты сказала, что отвезёшь меня туда, где папа меня не найдёт.

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

Марина закрыла глаза.

— Я испугалась, — сказала она. — Я думала, если вы уедете, у меня ничего не останется.

— Поэтому ты украла деньги? — спросил я.

Она открыла глаза.

— Я хотела начать всё заново в другом городе.

— С ребёнком, который тебя боится?

Марина посмотрела на Соню и словно только теперь увидела её по-настоящему: бледную, уставшую, с маленькими пальцами, вцепившимися в край бинта.

Сотрудница школы забрала фотографии и распечатки.

— Завтра мы оформим защитные меры для ребёнка и передадим материалы специалистам. Но сейчас девочка должна уехать из этого дома.

Марина не спорила. Она подошла к чемодану, достала из него маленький зелёный рюкзак Сони и положила на пол.

— Я собрала его утром, — прошептала она. — Думала, что делаю правильно.

Соня не подошла к ней.

Я тоже не стал утешать Марину. Не из жестокости. Просто в тот вечер мои слова больше не могли исправить то, что она сделала.

Через час Ирина помогла Соне надеть куртку. Павел остался у крыльца и передал мне карту памяти.

— Удали её, когда всё закончится, — сказал он.

Я покачал головой.

— Нет. Пока Соня не станет достаточно взрослой, чтобы самой решить, нужна ли ей эта правда.

У машины дочь вдруг остановила меня.

— Папа, а красная лейка останется?

Я посмотрел на дом.

— Нет. Мы заберём её.

— Зачем?

Я поднял лейку с крыльца. Из трещины высыпался маленький камень, застрявший внутри.

— Чтобы ты больше не думала, что вода может заставить тебя молчать.

Соня взяла меня за палец и крепко сжала его.

А из раскрытого окна Марина тихо сказала:

— Алексей, я правда хотела стать ей матерью.

Я ответил не сразу.

— Тогда тебе придётся начать с того, чтобы больше никогда не пугать её.

Соня положила красную лейку себе на колени, и камень внутри неё глухо стукнул о пластмассовое дно.

Оцените статью