ЧАСТЬ 4
Я посмотрел на строку в отчёте и не сразу понял, что именно вижу.
Имя было знакомым.
Не потому, что я часто его вспоминал. А потому, что когда-то собственноручно поставил его на первой странице дела, которое хотел забыть.
— Это невозможно, — сказал я.
Нолан вырвал лист из рук управляющего.
— Кто это?
Я ответил не ему.
— Дэвид Мерсер.
Мэйя нахмурилась.
— Ваш родственник?
— Мой младший брат.
За столом стало так тихо, что я услышал, как лёд перекатился в стакане у соседей.
Дэвид погиб десять лет назад. Его машина сорвалась с моста на загородной дороге. Тело нашли только через два дня. Я подписал свидетельство о смерти, оплатил похороны и больше не произносил его имя.
Гарольд Вейн смотрел на меня уже без улыбки.
— Ты слишком устал, Итан.
— Почему деньги ушли на его счёт?
— Потому что он был совладельцем старого фонда.
— Дэвид умер до того, как фонд появился.
Нолан перелистнул отчёт.
— Счёт открыт три недели назад. Документы оформлены по доверенности.
— Чьей доверенности? — спросила Мэйя.
Управляющий поднял второй лист.
— Подпись Итанa Мерсера. И подтверждение личности владельца счёта.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. На фотографии, прикреплённой к банковской анкете, был мужчина, похожий на меня настолько, что у Мэйи вырвался короткий вдох.
Но это был не Дэвид.
Я узнал его по шраму над бровью.
— Томас, — прошептал я.
Нолан посмотрел на меня.
— Кто такой Томас?
— Наш отец нанял его водителем, когда мы были детьми. После смерти Дэвида он исчез.
Гарольд шагнул к двери.
— Это уже не корпоративный вопрос.
— Нет, — сказал я. — Это вопрос о том, почему человек, которого я считал погибшим, помог тебе украсть здания.
— Дэвид мёртв.
— Тогда почему ты сейчас так испугался?
Он бросил взгляд на папку. Этого хватило.
Рид резко встал и загородил ему путь.
— Вы знали, что Дэвид жив?
Гарольд дёрнул плечом.
— Я знал, что у некоторых людей есть причины исчезнуть.
— Он жив? — спросил я.
Впервые за вечер мне стало страшнее узнать правду, чем потерять компанию.
Гарольд промолчал, но ответ пришёл не от него.
Из-за спины официанта раздался хриплый голос:
— Жив.
У дальней стены стоял худой мужчина в мокром свитере. На его лице был тот самый шрам. Дэвид держался за трость, а на запястье у него виднелся медицинский браслет.
Я не мог пошевелиться.
— Ты умер, — сказал я.
— Для тебя — да.
Мэйя притянула Лили к себе.
Дэвид подошёл ближе.
— Я не хотел возвращаться таким. После аварии я потерял память, потом узнал, что Гарольд использовал моё имя. Он сказал, что если я заговорю, Итан отправит меня обратно в клинику.
— Я бы никогда этого не сделал.
— Я знаю. Но мне понадобилось десять лет, чтобы поверить.
Он достал из кармана маленький латунный ключ и положил его на стол рядом с моей зажигалкой.
— Архивная комната в здании на Кларк. Там оригиналы всех договоров и список людей, которым Гарольд платил. Я отдал ему копии, чтобы он поверил, что контролирует меня.
— А деньги?
— Я перевёл их на счёт, который могу закрыть одним звонком. Но документы исчезнут, если Гарольд поймёт, что я здесь.
Гарольд рванулся к нему.
Мэйя закричала:
— Не подходите!
Лили схватила со стола тяжёлый стеклянный подсвечник и подняла его обеими руками.
— Я позову всех!
Гарольд остановился. Не передо мной. Перед ребёнком.
В этом и был его просчёт.
Он привык, что взрослые отступают перед деньгами, должностями и угрозами. Но Лили не знала, сколько стоит его костюм. Она знала только, что этот человек напугал её мать.
Я забрал у неё подсвечник.
— Поставь. Ты уже сделала достаточно.
— Но он плохой.
— Да, — ответил я. — Но решать это будем мы.
Я позвонил не в полицию и не адвокатам. Я позвонил управляющим сорока двух этажей, каждому руководителю фонда и владельцам зданий, которые Вейн собирался продать. За одиннадцать минут документы разошлись по защищённым копиям, а сделка остановилась сама: никто больше не мог спрятать её в закрытом кабинете.
Затем я позвонил в банк.
— Заморозьте все переводы по доверенности и верните средства жильцам фонда. Да, прямо сейчас.
Гарольд слушал, как рушилась его схема.
— Ты разоришь компанию, — сказал он.
— Нет. Я впервые перестану делать вид, что компания важнее людей.
Он посмотрел на Мэйю.
— А ты знаешь, что она работала на здание, которое ты собирался закрыть? Знаешь, почему она устроилась в ночную смену? Её муж погиб на стройке объекта Мерсера.
Мэйя сжала руку дочери.
— Я знала.
Я повернулся к ней.
— Почему не сказали?
— Потому что хотела, чтобы Лили видела в людях не только их фамилии. И потому что не верила, что вы станете слушать.
Слова были справедливыми. От этого они болели сильнее.
Я достал из кармана старую зажигалку и положил её рядом с ключом Дэвида.
— Завтра утром фонд возобновит выплаты семьям погибших рабочих. Не как благотворительность. Как долг.
Мэйя долго смотрела на меня.
— А здание?
— Оно не будет продано. Но я не стану решать его судьбу один. Вы войдёте в совет жильцов.
— Я ничего не понимаю в советах.
— Зато вы понимаете, что происходит, когда люди наверху не смотрят вниз.
Нолан тихо усмехнулся.
— Итан, у тебя завтра собрание совета.
— Знаю.
— Тебя попытаются снять.
Я посмотрел на Дэвида.
— Пусть попробуют объяснить, почему их главный свидетель сидит рядом с ними.
Дэвид опустил глаза.
— Я не хочу снова прятаться.
— Тогда не прячься один, — сказал я.
В полночь ресторан зазвонил бокалами. Люди начали обнимать друг друга, официанты включили гирлянды, а хозяйка, та самая девушка у стойки, подошла к нашему столу.
— Господин Мерсер, я должна извиниться за бронь.
Я покачал головой.
— Если бы вы пустили меня сразу, я бы не встретил этих людей.
Лили подняла салфетку с рисунком дома. На ней теперь было пять окон, а у входа стояли три фигурки: она, Мэйя и я.
— Я оставила вам место, — сказала она.
— В рисунке?
— Нет. В совете жильцов. Маме нужен человек, который умеет считать.
Мэйя рассмеялась сквозь слёзы.
Я тоже улыбнулся.
На столе лежали рядом латунный ключ, детская салфетка и старая зажигалка отца. Три вещи, которые никогда не должны были встретиться в одном месте.
Но именно с них началась новая карта города — не та, где здания отмечают цветом будущей прибыли, а та, где возле каждого окна написано имя человека.
Лили ткнула пальцем в последний пустой квадратик на рисунке.
— А это для кого?
Я посмотрел на Дэвида.
Он впервые за десять лет поднял глаза на меня.
— Для того, кто вернулся, — сказал он.
И Лили дорисовала рядом с домом ещё одну дверь — специально для него.
Пропустили начало?
