ЧАСТЬ 4
На последней странице стояло моё имя.
Я перечитала строку дважды.
«Получатель уведомления: Одра Кин, управляющая объектом по договору от 14 марта».
— Я никогда не подписывала договор управляющей, — сказала я.
Корин отвела взгляд.
Уэсли вырвал лист из моей руки.
— Что это значит?
Рэймонд тяжело поставил папку на подоконник.
— Дэниел Восс не просто покупатель. Он представитель кредиторов. Если сделка срывается, банк проверяет, кто отвечал за безопасность объекта. Корин вписала Одру в договор три месяца назад.
— Без моего ведома? — спросила я.
— Твоя электронная подпись стоит в приложении, — ответила Корин.
В палате стало тесно. Даже воздух, пахнущий спиртом и пластырем, будто загустел.
— Я не отправляла тебе код подтверждения, — сказала я.
— Ты отправила его Уэсли.
Я повернулась к мужу.
Он побледнел.
— Мама просила меня переслать ей несколько писем. Говорила, это нужно для бухгалтерии.
— Ты переслал ей мой код?
Уэсли не ответил сразу.
На его запястье блестели часы, которые я подарила ему на десятую годовщину нашей свадьбы. Стрелка секундомера двигалась, отмеряя не время, а то, как рушилось всё, во что я верила.
— Я не знал, что она использует его для подписи, — сказал он.
— Но знал, что она вносит меня в документы?
— Я думал, это обычная форма для управления имуществом.
Корин резко взяла его за локоть.
— Уэсли, не устраивай допрос здесь.
Он высвободился.
— Ты сделала её ответственной за здание, которое собиралась продать.
— Я пыталась сохранить дело твоего отца.
— Нет, — сказала я. — Ты пыталась сохранить цену.
Это попало точнее любого обвинения. Корин села на стул, но не сняла перчаток, словно всё ещё собиралась на приём. На одном пальце у неё дрогнуло тонкое золотое кольцо с гербом «Нортвинда».
Дверь снова открылась. Вошёл Дэниел Восс — высокий мужчина в мокром сером пальто, с папкой под мышкой.
— Я просил передать документы Одре, — сказал он. — Но, видимо, будет честнее объяснить всё при всех.
Корин поднялась.
— Вы не имеете права приходить в больницу.
— А вы не имели права подделывать полномочия управляющего.
Он разложил бумаги на столике: договор займа, акт проверки, платёжное поручение и копию электронного журнала подписей.
— Ваш сын переслал код с личного адреса Одры. Подпись была создана с компьютера в кабинете Корин. Вот время. Вот адрес устройства.
Уэсли отвернулся.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Боль в руке стала ровной, тяжёлой, почти спокойной.
— Почему вы не сообщили об этом сразу? — спросила я.
— Потому что мне нужно было понять, кто в этой семье знает правду. И потому что у меня есть предложение, — ответил Дэниел.
Корин усмехнулась.
— После всего этого вы всё ещё хотите купить «Нортвинд»?
— Не у вас.
Он повернулся ко мне.
— В договоре есть пункт о смене управляющей стороны при сокрытии опасности. Если вы согласитесь, банк даст вам девяносто дней, чтобы провести независимую проверку и сохранить рабочих. Корин потеряет право распоряжаться объектом. Но вам придётся отказаться от личного иска к компании на время реструктуризации.
Я посмотрела на гипс.
— Вы предлагаете мне управлять местом, где меня чуть не убили?
— Я предлагаю вам не позволить человеку, который подставил вас, решить, что будет с тридцатью двумя сотрудниками.
Корин вскочила.
— Одра, ты разрушишь всё! Тебе нужен покой, а не этот кошмар.
— Мне нужен был покой, когда ты лгала медсестре.
— Я защищала семью!
Фелисити шагнула вперёд.
— Ты защищала свадьбу, которую сама сделала опасной.
Её голос дрожал, но она не отступила.
— Я не выйду замуж завтра, — продолжила она. — Не в зале, где люди могут провалиться под пол. И не буду делать вид, что ничего не случилось, чтобы мама сохранила лицо.
Корин посмотрела на дочь так, будто услышала не отказ от свадьбы, а приговор всей своей жизни.
Уэсли подошёл ко мне.
— Я виноват, что поверил ей. И что переслал код.
— Да.
— Я готов подписать признание и отказаться от доли в сделке, если это поможет вернуть тебе имя.
— Это не вернёт доверие.
— Я знаю.
В этом и была единственная честная вещь, которую он сказал за вечер.
Дэниел подвинул мне ручку.
— Решение не нужно принимать сегодня.
Я посмотрела на акт осмотра. На строку, которую Корин когда-то написала сама: «Ремонт после свадебного уик-энда».
— Нужно, — сказала я. — Пока вы все ещё называете это будущим.
Я подписала соглашение о временном управлении не своей привычной правой рукой, а левой, медленно выводя каждую букву. Почерк получился неровным. Зато он был моим.
Условия были простыми: галерею закрыть немедленно, свадьбу перенести, каждому сотруднику выплатить обещанную зарплату, а Корин передать все документы и ключи от служебных помещений.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептала она.
— Понимаю. Я прекращаю выдавать опасность за семейную традицию.
Рэймонд кивнул и впервые за весь вечер позволил себе выдохнуть.
На следующий день он снял с галереи последние доски. Под ними обнаружилась вторая прогнившая опора — та, на которую должны были опереться гости, когда фотограф повёл бы их к озеру.
Фелисити отправила приглашённым короткое письмо: свадьба отменяется до полной проверки здания. Ни объяснений для сплетников, ни красивых фотографий, ни попытки спасти репутацию за счёт чужого здоровья.
Корин не уехала сразу. Она осталась в пустом кабинете и до ночи перебирала документы. Потом сама принесла мне коробку с бухгалтерскими книгами.
— Здесь счета за ремонт, — сказала она. — Я спрятала их, потому что денег уже не хватало.
Я подняла взгляд.
— Ты могла сказать.
— Тогда пришлось бы признать, что я не справляюсь.
В её голосе впервые не было приказа. Только страх.
Я не обняла её. Не сказала, что всё понимаю. Некоторые вещи нельзя исправить одной слезой и правильной подписью.
Но я приняла коробку.
Уэсли ушёл вместе с ней, чтобы отвезти её в дом. Перед выходом он задержался у моей кровати.
— Я буду работать с Рэем и Дэниелом. Без доступа к счетам. Без решений за тебя.
— Посмотрим, Уэсли.
Он кивнул и ушёл.
Через два дня я вернулась к «Нортвинду» с гипсом, папкой и списком всех опасных мест. Рабочие уже сняли перила. На месте обрыва лежала новая доска с красной надписью: «Проход закрыт до ремонта».
Я провела пальцами по свежей древесине и вспомнила, как девять дней назад жёлтая лента трепыхалась на ветру, пока Корин приказывала её убрать.
Рэймонд протянул мне связку ключей. Медный жетон-лодка тихо звякнул о металлическое кольцо.
— С чего начнём? — спросил он.
Я открыла папку с отчётами и положила сверху лист с моей неровной подписью.
— С того места, где все решили, что никто не заметит.
Под нами рабочие подняли первую балку, и старая галерея застонала так, будто наконец заговорила сама.
Пропустили начало?
