ЧАСТЬ 4
…Я почувствовал, как внутри что-то провалилось.
— Какое бюро? — спросил я.
— Городское отделение регистрации недвижимости. Через сорок минут. Если не придёшь, заявление уйдёт в работу.
Связь оборвалась.
Отец отнял телефон у Максима и бросил его на траву.
— Он блефует.
Сергей покачал головой.
— Не блефует. У него на руках был ваш договор и копия удостоверения личности.
Я повернулся к отцу.
— Ты передал ему мои документы?
— Только копию.
— Копию чего?
Он промолчал.
Мама закрыла ладонью рот. В её глазах впервые появился не гнев, а настоящий страх.
Полицейский попросил всех отойти от входа. Максим начал собирать детские вещи в картонную коробку, но руки у него дрожали так сильно, что он уронил плюшевого зайца.
— Илья, — сказал он, — я не хотел, чтобы так вышло.
— Ты хотел въехать в мой дом.
— Я хотел спасти детей.
— А когда собирался сказать, что отец подделал мою подпись?
Максим сжал зубы.
Ответа не было.
Я попросил Сергея поехать со мной. Он согласился, но перед этим достал из фургона пластиковый пакет.
Внутри лежал старый цилиндр замка, который сняли с моей входной двери.
— Я забрал его, потому что ваш отец сказал, что выбросит, — объяснил Сергей. — На нём осталась бирка с номером заказа.
Эта маленькая бирка стала важнее всех семейных слов.
Через тридцать минут мы остановились у невысокого здания с облупившимися ступенями. Внутри пахло бумагой, пылью и горячим металлом копировального аппарата.
Виктор Ланской ждал у окна. Он оказался невысоким мужчиной в дорогом пальто, но выглядел не как хозяин положения, а как человек, который слишком давно не спал.
Рядом с ним стояла женщина лет пятидесяти с папкой на коленях.
— Это нотариус, — сказал Виктор. — Она видела, как ваш отец подписывал соглашение.
Я положил на стол цилиндр замка.
— А Сергей видел, как отец проникал в дом.
— Мне всё равно, кто что видел. Мне нужны мои деньги.
— Тогда почему вы пришли за моим домом?
Виктор посмотрел на Максима, который вошёл следом за нами.
— Потому что ваш брат заложил его мне.
— Он не мог заложить то, чем не владеет.
Нотариус раскрыла папку.
— Здесь указано, что Максим действует по доверенности от собственника.
Я взял документ и увидел свою подпись. Она была похожа на настоящую, но слишком старательно повторяла каждую букву.
— Доверенность поддельная.
— Ваш отец уверял, что получил её у вас, — сказала женщина.
— Мой отец лгал.
Виктор резко повернулся к нему.
— Вы сказали, что сын согласен.
Отец выпрямился.
— Он бы согласился, если бы понял, что поставлено на карту.
— Вы сказали, что дом ваш? — спросил Виктор.
— Я его отец.
Виктор усмехнулся без радости.
— Это не право собственности.
И тут случилось то, чего я не ожидал.
Максим достал из кармана флешку и положил её на стол.
— На ней переписка с Виктором, — сказал он. — И копии переводов. Я сохранил всё, потому что отец велел мне удалить сообщения.
Отец шагнул к нему.
— Ты предал семью.
— Нет, папа. Я перестал позволять тебе говорить за меня.
Максим рассказал, что деньги Виктора действительно проиграл он. Но девяносто тысяч были не всей суммой. Ещё двадцать тысяч отец занял у соседей, обещая вернуть после переоформления дома. Именно поэтому он так торопил меня с переездом: ему нужно было представить дом занятым семьёй и убедить всех, что я добровольно отдал его брату.
Самым страшным оказалось другое.
Мама знала о поддельной доверенности три дня. Она не подписывала её, но отвезла отцу мой старый паспортный скан, который нашла в семейной переписке.
— Я думала, он просто напугает тебя, — прошептала она.
— Он открыл мой дом чужим людям.
— Я думала, ты уступишь.
— Ты думала, что страх заменит моё согласие.
Она заплакала, но я не обнял её. Не потому, что хотел наказать. Я просто больше не мог делать вид, будто всё это недоразумение.
Виктор забрал свои бумаги.
— Я не буду требовать этот дом, — сказал он. — Но долг Максима никуда не исчезает.
— Я верну, — ответил Максим.
— Чем?
Максим снял с руки часы, которые отец подарил ему на свадьбу, и положил их на стол.
— Начну с этого. Потом продам машину и подпишу настоящий график выплат.
Виктор долго смотрел на него.
— Мне не нужны ваши семейные вещи.
— Тогда возьмите обязательство, которое я сам подписал.
Он протянул чистый лист, а нотариус составила новый документ — без дома, без моей подписи, без чужих обещаний. Максим обязался вернуть деньги из своей зарплаты и продать машину. Алина согласилась переехать к своей матери на время, пока они не найдут жильё, которое смогут оплачивать сами.
Отец хотел возразить, но Максим остановил его.
— Ты больше ничего не подписываешь за меня.
В тот вечер полицейские вернули мне ключи. Сергей установил новый замок бесплатно, хотя я настоял, чтобы он взял деньги за работу.
— За честность тоже надо платить, — сказал он.
— Тогда я должен вам больше, чем за замок.
— Просто не давайте больше никому открывать вашу дверь от вашего имени.
Через два дня отец приехал один. Он стоял у тротуара и держал в руках мой старый семейный фотоальбом.
— Мама нашла его в коробке, — сказал он.
Я не взял альбом.
— Зачем ты пришёл?
— Хотел попросить тебя не разрушать семью.
— Семью разрушил не мой отказ отдать дом.
Он смотрел на окна, за которыми стояли ещё не распакованные коробки.
— Я боялся, что Максим потеряет детей.
— И решил, что потерять меня будет приемлемой ценой.
Отец опустил голову.
— Я ошибся.
Это были первые честные слова за несколько недель, но они не могли стереть поддельную подпись, сломанный замок и то, как мама измеряла мои окна, будто уже жила внутри.
— Я не буду подавать заявление против вас, если вы вернёте соседям деньги и письменно откажетесь от любых прав на дом, — сказал я. — Но в мой дом вы больше не войдёте без приглашения.
Он кивнул.
Максим выполнил свою часть договора. Он продал машину, устроился на дополнительную работу по вечерам и сам привёз мне расписку о каждом платеже. Мы не стали прежними братьями. Но однажды он позвонил не с просьбой, не с оправданием и не с чужим требованием.
— Илья, можно я просто спрошу, как ты?
Я ответил не сразу.
— Можно.
В тот же день я наконец занёс в гостиную последний предмет — узкий письменный стол с царапиной на левом углу. За ним я когда-то вёл расчёты, откладывая деньги на этот дом.
На столе лежал новый комплект ключей.
Сергей сделал их три: один мне, один запасной в сейф, третий я отдал не родителям и не брату, а соседке Марине, которая первой заметила грузовик и вызвала помощь.
Через неделю Марина пришла вернуть его. В руках у неё был тот самый плюшевый заяц, забытый Максимом на крыльце.
— Его забрали? — спросила она.
— Нет. Максим сказал, что дети будут скучать.
Марина протянула игрушку.
— Тогда передайте сами.
Я поставил зайца на верхнюю полку, рядом с папкой, где хранились договор, расписка Максима и лист с поддельной подписью. Не как память о предательстве, а как напоминание о том дне, когда чужой ключ перестал быть сильнее моего имени.
Вечером Максим написал короткое сообщение: «Платёж отправил. И спасибо, что не дал отцу сделать из меня ещё одного вора».
Я не ответил сразу.
Потом достал из папки поддельную доверенность и разорвал её пополам.
А настоящий документ о доме вложил под стекло на письменном столе.
На первой странице было всего одно имя.
Моё.
«Илья Соколов».
Пропустили начало?

