В тот вечер человек, от которого я сбежала семь месяцев назад, увидел мой живот раньше, чем моё лицо, и в закусочной стало так тихо, что я услышала, как внутри меня перевернулся ребёнок.
Кофейник разбился у моих ног. Горячая жидкость растеклась по линолеуму, а осколок впился мне в пятку через тонкую подошву. Я даже не вздрогнула. Передо мной стоял Данте Моретти — в дорогом угольном костюме, с часами, которые стоили больше, чем вся моя жизнь за последние месяцы.
По обе стороны от него замерли двое мужчин. Один был похож на шкаф и носил глубокий шрам через левую щёку. Второй держал руку возле пиджака. В закусочной пахло пережаренным мясом, кофе и страхом.
— София, — произнёс Данте.
Он сказал моё имя спокойно, но у меня внутри всё сжалось. Когда-то этим голосом он обещал, что никогда не даст мне плакать. Потом я узнала, что его люди умеют заставлять плакать других.
— Вы заказывали кофе? — спросила я, сама не понимая, как смогла выговорить эти слова.
Данте не ответил. Его взгляд медленно опустился к моему животу.
Ребёнок толкнулся под рёбрами, словно почувствовал опасность.
— Ты беременна, — сказал он.
— Это не твоё дело.
У мужчины со шрамом дёрнулась щека. Данте едва заметно поднял руку, и тот отступил на шаг.
— Сколько месяцев?
— Семь.
На его лице что-то изменилось. Не радость. Не удивление. Сначала он будто перестал дышать, а потом в его глазах вспыхнуло такое яростное чувство, что я отступила к стойке.
— Ты знала, что это мой ребёнок?
Я сжала пальцы на краю деревянной стойки. Под ногтями осталась липкая капля сиропа.
— Я знала, кто его отец.
— Почему ты исчезла?
Вопрос прозвучал почти тихо. От этого стало страшнее.
Я вспомнила тот вечер: кабинет в его особняке, распахнутый сейф, фотографии людей с перечёркнутыми лицами и голос Данте за дверью. «Сделайте так, чтобы она больше не заговорила». Я не стала ждать объяснений. Уехала с одной сумкой и чужим страхом в горле.
— Потому что поняла, кем ты являешься.
Данте посмотрел на меня так, словно я ударила его.
В этот момент из кухни вышел Мел, хозяин закусочной, с полотенцем через плечо.
— У нас посетители не угрожают официанткам, — прорычал он.
— Мел, не вмешивайся, — прошептала я.
— Я вмешаюсь, если этот господин заставит тебя снова таскать подносы.
Данте перевёл взгляд на мои разбитые кроссовки, на выцветшее розовое платье, которое едва сходилось на животе, на руку, прижатую к пояснице.
— Ты работаешь здесь?
— Да.
— Ты жила всё это время на такую зарплату?
— Жила. И буду жить.
Он сделал шаг. Я почувствовала знакомый запах кедрового табака и холодного металла от его часов. Ноги подкашивались, но я не отступила.
— София, ты поедешь со мной.
— Нет.
— Это не просьба.
— Тогда тебе придётся силой унести женщину на седьмом месяце беременности из места, где двадцать свидетелей видят, как ты это делаешь.
Мел молча положил ладонь на старый металлический колокольчик под стойкой. Я знала: если он нажмёт, сюда прибегут все водители с парковки.
Данте заметил движение, но не улыбнулся.
— Я не собираюсь причинять тебе вред.
— Ты уже причинил.
За его спиной мужчина со шрамом достал телефон. Данте резко повернулся к нему.
— Позвони Марко. Скажи, что я нашёл Софию.
Кровь отхлынула от моего лица. Марко. Имя, которое я видела на тех фотографиях рядом с печатью Данте.
Данте снова посмотрел на меня.
— Нам нужно поговорить о том, почему ты сбежала, — сказал он. — И о том, кто дал тебе это…
Он указал на мой коричневый холщовый мешок, где под запасными чулками лежала папка, которую я берегла семь месяцев. Его рука медленно потянулась к ремню сумки…
ЧАСТЬ 2
Его пальцы коснулись ремня, и я ударила Данте ладонью по запястью.
— Не трогай.
В закусочной кто-то уронил вилку. Мел включил яркий свет над стойкой, и на лице Данте проступила усталость, которой я никогда не видела раньше.
— В этой папке доказательство того, что ты велела за мной следить? — спросил он.
— Нет. Там причина, по которой я не пришла к тебе.
— Я отправлял людей тебя искать.
— Я знаю.
— Я думал, тебя похитили.
— А я думала, что ты приказал меня убрать.
Он замер. Мужчина со шрамом тихо выругался, а второй охранник посмотрел на Данте так, будто услышал нечто невозможное.
— Кто сказал тебе это? — спросил Данте.
Я вспомнила голос за дверью его кабинета и холод папки на коленях.
— Твой брат Марко.
Данте резко повернул голову.
— Марко не говорил с тобой.
— Он стоял в коридоре в ту ночь. Я видела его отражение в стекле. Он сказал, что если я не исчезну, твой приказ исполнит он сам.
— Почему ты не рассказала мне?
Я рассмеялась, хотя хотелось плакать.
— Потому что в кабинете лежали фотографии людей, которые исчезли после твоих приказов. На каждой стояла твоя подпись.
Данте шагнул ближе.
— Моей подписи там быть не могло.
— Я принесла одну из них.
Он посмотрел на сумку. Я достала папку, но не открыла. Края бумаги были загнуты, на обложке виднелось тёмное пятно от дождя.
— Я нашла её в мусорном баке возле твоего дома, — сказала я. — Мел помог мне добраться до женщины, которая собирала эти документы.
— Какой женщины?
В задней части закусочной скрипнула дверь. Мел побледнел.
— София, не надо было приводить её сюда, — прошептал он.
Из подсобки вышла пожилая женщина в зелёном пальто. Она держала трость, а на запястье у неё висел медный жетон с выцарапанными цифрами. Данте сразу узнал её.
— Елена Восс, — произнёс он.
— Ты всё-таки вырос, мальчик, — ответила она.
Охранник со шрамом потянулся к оружию.
— Убери руку, Рикардо, — приказал Данте.
Елена смотрела только на меня.
— Ты сохранила бумаги?
— Да.
— Тогда пора перестать бояться.
В этот миг за окном остановился чёрный автомобиль. Водитель не вышел. На стекле мелькнула знакомая печатка — серебряный крест Моретти, который носили люди Марко.
Данте увидел её и мгновенно изменился.
— Все от окон, — приказал он.
Мел запер входную дверь. Я прижала руку к животу, чувствуя, как малыш толкнулся снова.
— Они пришли за папкой? — спросила я.
— Нет, — сказал Данте. — Если Марко узнал, что ты жива, он пришёл за тобой.
— Откуда он мог узнать?
Данте посмотрел на Елену. Та сжала медный жетон.
— Потому что один человек из моей охраны продал ему адрес, — ответила она. — И этот человек сейчас стоит среди нас…
ЧАСТЬ 3
Эти слова упали тяжелее разбитого кофейника.
Рикардо медленно убрал руку от оружия.
— Проверяй кого угодно, Данте, но не меня, — сказал он.
— Именно поэтому я и проверю тебя первым.
Данте вытащил из внутреннего кармана небольшой блокнот и бросил его на стойку. На странице были записаны часы, адреса и суммы. Внизу стояла подпись Рикардо, а рядом — время, когда София покинула съёмную квартиру.
У меня похолодели пальцы.
— Ты следил за мной? — спросила я.
— Я охранял тебя, — ответил Рикардо. — Так приказал господин Марко.
Данте взял блокнот.
— Я не отдавал такого приказа.
Елена постучала тростью по полу.
— Конечно, не отдавал. Все приказы шли через старый счёт, которым пользовался твой брат.
Она достала из кармана медного жетона тонкую пластинку и приложила её к печати на папке. Замок щёлкнул. Внутри лежали копии переводов, списки фамилий и лист с подписью Данте.
Я увидела эту подпись и почувствовала, как во мне обрывается последняя надежда.
— Вот, — прошептала я. — Я знала.
Данте взял лист, поднёс к свету, затем положил рядом свой блокнот.
— Это подделка.
— Удобно говорить, — бросила я.
— Посмотри на дату. В этот день я был в больнице с матерью. Марко знал, что никто не станет проверять.
Елена кивнула.
— Я была бухгалтером вашего отца. После его смерти Марко подменял страницы в книгах и направлял деньги на приказы, которых Данте не отдавал. Я молчала, потому что он держал моего сына.
— Где он? — спросил Данте.
— В старом рыбном порту. Марко собирается сегодня ночью вывести деньги и людей за границу.
Рикардо побледнел.
— Он обещал отпустить моего брата.
— Он обещал то же самое мне, — сказала Елена. — Мой сын мёртв уже два года.
Данте сжал лист так, что бумага хрустнула.
— Почему ты не пришла ко мне раньше? — спросил он у Елены.
— Потому что ты был слишком занят тем, чтобы верить собственному гневу.
Эти слова ударили и по нему, и по мне.
За окном автомобиль резко тронулся. На боковом стекле мелькнуло лицо Марко.
Данте бросился к двери.
— Он видел нас.
— И знает, что я здесь, — сказала я.
— Ты остаёшься в закусочной.
— Нет.
— София, ты беременна.
— А в папке лежит причина, по которой он хотел убить меня. Я иду с тобой.
Данте хотел возразить, но с улицы донёсся глухой удар. В витрину влетел камень, обмотанный запиской.
Я подняла её первой. На бумаге было всего несколько слов: «Ребёнок родится без отца».
И внизу стояла подпись Марко.
Данте прочитал записку, затем посмотрел на мой живот. В его глазах больше не было прежней властной уверенности.
— Он не собирается уезжать, — сказал он. — Он собирается закончить начатое.
В этот момент у меня резко схватило низ живота. Я согнулась, вцепившись в стойку. Между ногами стало горячо.
Мел крикнул, что нужно вызвать помощь, но Данте уже поднял меня на руки.
А за дверью закусочной раздались три коротких удара — условный знак людей Марко…
Но письмо, спрятанное отцом Данте, изменило всё…
Я думала, что знаю, от кого бежала все эти месяцы. Но последняя улика заставила меня усомниться даже в собственных воспоминаниях.
Финал оказался опаснее, чем встреча с Данте.
«Можно мне остаться?»
И я поняла: ответ изменит не только нашу судьбу.
👇 Финал этой истории уже открыт




