Я закрыла собой старика на глазах у его сына, а когда назвала имя стрелка, самый опасный человек Чикаго побледнел

Пуля вошла мне в правое плечо в тот момент, когда я накрыла собой человека, которого весь зал боялся даже заметить.

Я упала на старика, прижав его к полу между перевёрнутым банкетным столом и осколками люстры. В нос ударил запах пороха, шампанского и горячей крови. Где-то кричали женщины, трещали выстрелы, а моя ладонь уже сама нащупывала его пульс.

— Не двигайтесь, — выдохнула я. — Вы ранены?

— Это вы ранены, дорогая, — прохрипел он.

Я попыталась усмехнуться, но плечо обожгло так, будто под кожу залили кипяток. Над нами прогремел ещё один выстрел. Старик дёрнулся, и я прижала его голову к мраморному полу.

— Ниже! Сейчас же!

Через несколько секунд рядом рухнул мужчина в чёрном смокинге. Его лицо, ещё минуту назад неподвижное, стало белым от ярости и страха.

— Отец!

— Я цел, Доминик, — ответил старик. — Девушка…

— Не говорите. Я сам разберусь.

Он посмотрел на меня так, будто впервые видел не официантку с серебряным подносом, а человека, который только что отдал за его отца жизнь. Его рука легла на мою рану, и дорогая ткань его рукава мгновенно пропиталась кровью.

— Как тебя зовут?

— Беатрис.

— Полное имя.

— Беатрис Галлахер. И если вы хотите помочь, не давите так сильно.

На его лице мелькнуло что-то похожее на потрясение. Потом он сильнее прижал рану.

— Оставайся со мной.

— Я работаю в скорой помощи. Знаю, как оставаться в сознании.

— Тогда знаешь, что сейчас тебе нельзя умничать.

— А вам нельзя командовать всеми вокруг.

Сирены уже приближались. Я услышала топот спасателей и почувствовала, как пальцы Доминика сжались вокруг моей ладони. До этого вечера он почти не смотрел на меня. За двадцать минут я стала человеком, чья кровь была на его руках.

Всё началось иначе. В половине девятого я разносила бокалы на благотворительном вечере в отеле «Белмонт», стараясь не задеть плечом гостей в идеально сидящих костюмах. Управляющий Ричард поймал меня у входа в зал.

— Галлахер, держи поднос выше. И не загораживай гостям вид.

— Я поняла.

— Не спорь. Такие, как ты, получают деньги за работу, а не за мнение.

Я проглотила ответ. Мамины счета за лечение рака лежали у меня дома под магнитом на холодильнике, и каждый дополнительный вечер означал ещё один оплаченный счёт.

За столом почётных гостей сидел Сальваторе Росси — седой старик с лакированной тростью, серебряной застёжкой в форме маленького якоря на воротнике и слишком бледным лицом. Рядом сидел его сын, Доминик Росси, человек, чьё имя произносили вполголоса.

— Девушка, можно ромашковый чай? — попросил Сальваторе.

— Конечно. Но вы хорошо себя чувствуете?

Доминик поднял глаза.

— Отец попросил чай.

— А я спросила, не нужна ли ему помощь.

— Вы врач?

— Фельдшер скорой помощи.

Сальваторе мягко коснулся его запястья.

— Не пугай её, Доминик. Она просто заметила то, чего не заметили остальные.

Я отошла к кухне, когда люстра взорвалась над танцполом. Четверо стрелков ворвались из служебного коридора. Люди бросились к выходам. Доминик закрыл отца столом, охрана ответила огнём.

Но один стрелок обошёл сбоку.

Я увидела его раньше всех. Увидела, как Сальваторе схватился за грудь, как Доминик смотрит в другую сторону, и побежала.

Теперь медики разрезали мою белую рубашку, а Доминик не отпускал мою руку.

— Не закрывай глаза, Беатрис.

— Ваш отец жив?

— Да.

— Тогда всё хорошо.

— Нет, — тихо сказал он. — Этого недостаточно.

Последнее, что я почувствовала, — его пальцы на моём запястье и тяжёлый запах дорогого дерева от лакированной трости Сальваторе рядом с моим лицом. А потом у дверей появился человек, которого я уже видела в служебном коридоре, и он потянулся к папке с планом охраны…

ЧАСТЬ 2

Папка раскрылась прямо у дверей больницы, и я услышала голос Ричарда:
— Уберите это отсюда. Девушка ничего не видела.

Я лежала за тонкой перегородкой приёмного отделения, пока хирург зашивал плечо. От боли меня мутило, но слова управляющего пробились сквозь шум аппаратов. Доминик стоял рядом с ним.

— Она видела достаточно, — сказал Доминик.

— Она была в панике.

— Тогда почему ты говоришь за неё?

Ричард нервно поправил галстук. На его манжете блестела капля крови, хотя он не был рядом со мной после выстрела.

— Я отвечаю за персонал.

— Ты отвечаешь за то, кто вошёл в служебный коридор.

— Вечер был переполнен. Я не мог проверять каждого поставщика.

— А охранный план ты мог передать?

В палате стало душно. Я открыла глаза и увидела Доминика у изголовья. Его смокинг был разорван на локте, а на костяшках пальцев запеклась кровь.

— Где мой отец? — спросила я.

— В соседней палате. С ним всё хорошо.

— А стрелок?

— Ушёл.

Я вспомнила его обувь: блестящий ботинок с белой полосой у каблука. И странный звук — три коротких удара подошвы о пол перед выстрелом. Я слышала такой ритм раньше.

— Он хромал, — сказала я.

Доминик наклонился.

— Ты уверена?

— Правая нога. Он не хромал постоянно, только когда быстро поворачивался. И пах от него маслом для оружия с запахом горького миндаля.

Ричард резко отвернулся.

Я заметила это.

— Вы знаете, кто это? — спросила я.

— Нет, — ответил Ричард слишком быстро.

Доминик посмотрел на него, потом на меня.

— Беатрис, почему ты работаешь на двух работах?

— Потому что счета не оплачивают себя.

— Кто оплачивает лечение твоей матери?

— Никто. Поэтому я и работаю.

Он достал из кармана маленькую визитную карточку.

— Твои долги исчезнут.

Я оттолкнула её здоровой рукой.

— Я не продавала вам жизнь вашего отца.

— Я не покупаю её. Я пытаюсь вернуть долг.

— Тогда помогите найти того, кто стрелял.

В коридоре послышались шаги. Вошёл Сальваторе, опираясь на свою трость с серебряным якорем.

— Доминик, нам нужно поговорить без охраны.

— Нет.

— Почему?

— Потому что человек, который передал план, всё ещё рядом.

Сальваторе посмотрел на меня.

— Ты что-то вспомнила?

— Не только вспомнила. Перед выстрелом стрелок сказал: «За старый причал». Я не знаю, что это значит.

Сальваторе побледнел. Доминик медленно повернулся к отцу.

— Ты знаешь эти слова?

Старик сжал рукоять трости.

— Это место, о котором никто из живых не должен был слышать.

Ричард вдруг рванулся к двери. Доминик перехватил его за воротник и впечатал в стену.

— Кому ты звонил после нападения?

— Отпусти меня!

— Кому?

Ричард посмотрел на Сальваторе и усмехнулся, хотя губы у него дрожали.

— Спросите у своего отца, почему он нанял девчонку именно сегодня.

Я похолодела.

— Что значит «нанял»?

Сальваторе закрыл глаза, а Доминик медленно отпустил Ричарда.

— Беатрис, — сказал старик, — я впервые увидел тебя не сегодня вечером.

И тогда в коридоре погас свет, а из кармана Ричарда выпал ключ с номером, которого не существовало на плане отеля…

ЧАСТЬ 3

Ключ ударился о плитку и остановился у моей больничной койки. На металлической бирке стоял номер семьдесят два.

— В «Белмонте» нет комнаты семьдесят два, — сказала я.

Ричард перестал вырываться. Доминик поднял ключ двумя пальцами.

— Зато есть подземное хранилище, — произнёс Сальваторе. — И старый причал ведёт к нему.

— Ты знал? — спросил Доминик.

— Я знал, что кто-то снова ищет документы.

— Какие документы?

Сальваторе посмотрел на меня.

— Те, что могут разрушить семью Росси. И спасти её от человека, который уже продал её по частям.

Доминик резко повернулся к Ричарду.

— Ты работал на Марко Вейла?

Ричард рассмеялся, но смех сразу оборвался.

— Марко обещал мне должность, деньги и защиту. А ваш отец обещал оставить всё человеку, который даже не носит вашу фамилию.

Я почувствовала, как холод проходит под повязкой.

— Почему вы сказали, что Сальваторе нанял меня?

Старик опустился на стул.

— Три года назад твоя мать пришла ко мне в благотворительный фонд. Она просила не денег. Она просила оплатить лечение девочки из соседней палаты, потому что у той семьи не осталось средств. Я помог. Потом узнал, что твоя мать сама в долгах.

— Вы помогали нам?

— Анонимно. Ты бы отказалась, если бы знала имя.

Я вспомнила переводы с непонятной подписью, которые спасали маму от очередного отказа в больнице. Я всегда думала, что это ошибка фонда.

Доминик смотрел на отца так, будто перед ним открылась пропасть.

— Почему ты следил за ней?

— Потому что Марко искал человека, который мог добраться до архива. А я хотел убедиться, что Беатрис не втянута в это.

— Тогда почему она оказалась на гала-вечере?

Ричард поднял голову.

— Потому что я получил распоряжение поставить её у стола Сальваторе. Она должна была услышать разговор о завещании и забрать папку из служебной комнаты.

— Я не брала никакую папку, — сказала я.

— Но ты заметила его приступ, — тихо произнёс Сальваторе. — И этим изменила весь план.

Доминик сжал кулаки.

— Ричард, кто стрелял?

— Люди Марко. Но он не хотел убивать отца. Он хотел, чтобы все решили, будто нападение устроил ты.

Сальваторе достал из внутреннего кармана маленький конверт, не серый, а тёмно-зелёный, запечатанный воском.

— Внутри подпись твоего брата, — сказал он Доминику. — Он продал Марко доступ к счетам и согласился убрать меня, если ты займёшь моё место.

Доминик не взял конверт.

— Лука мёртв.

— Лука оставил наследника, — ответил Сальваторе.

В этот момент зазвонил телефон Доминика. Он ответил, и его лицо изменилось.

— Говори.

Я услышала женский крик из динамика.

Доминик побледнел.

— Мама? Что с ней?

Он слушал, не перебивая. Потом посмотрел на меня.

— Её похитили из дома. И похитители требуют, чтобы ты, Беатрис, приехала к старому причалу одна…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Доминик увидел, кто ждал их у старого причала…

Я думала, что спасла одного старика. Но в ту ночь обнаружила семью, которую от меня скрывали годами.
Финал переворачивает всё, что я знала о своей матери и Росси.

Когда Марко раскрыл конверт, Сальваторе сказал:
«Ты искал власть, а нашёл подпись собственного предательства».
Марко побледнел у края шахты.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью