Пуля вошла мне в правое плечо в тот момент, когда я накрыла собой человека, которого весь зал боялся даже заметить.
Я упала на старика, прижав его к полу между перевёрнутым банкетным столом и осколками люстры. В нос ударил запах пороха, шампанского и горячей крови. Где-то кричали женщины, трещали выстрелы, а моя ладонь уже сама нащупывала его пульс.
— Не двигайтесь, — выдохнула я. — Вы ранены?
— Это вы ранены, дорогая, — прохрипел он.
Я попыталась усмехнуться, но плечо обожгло так, будто под кожу залили кипяток. Над нами прогремел ещё один выстрел. Старик дёрнулся, и я прижала его голову к мраморному полу.
— Ниже! Сейчас же!
Через несколько секунд рядом рухнул мужчина в чёрном смокинге. Его лицо, ещё минуту назад неподвижное, стало белым от ярости и страха.
— Отец!
— Я цел, Доминик, — ответил старик. — Девушка…
— Не говорите. Я сам разберусь.
Он посмотрел на меня так, будто впервые видел не официантку с серебряным подносом, а человека, который только что отдал за его отца жизнь. Его рука легла на мою рану, и дорогая ткань его рукава мгновенно пропиталась кровью.
— Как тебя зовут?
— Беатрис.
— Полное имя.
— Беатрис Галлахер. И если вы хотите помочь, не давите так сильно.
На его лице мелькнуло что-то похожее на потрясение. Потом он сильнее прижал рану.
— Оставайся со мной.
— Я работаю в скорой помощи. Знаю, как оставаться в сознании.
— Тогда знаешь, что сейчас тебе нельзя умничать.
— А вам нельзя командовать всеми вокруг.
Сирены уже приближались. Я услышала топот спасателей и почувствовала, как пальцы Доминика сжались вокруг моей ладони. До этого вечера он почти не смотрел на меня. За двадцать минут я стала человеком, чья кровь была на его руках.
Всё началось иначе. В половине девятого я разносила бокалы на благотворительном вечере в отеле «Белмонт», стараясь не задеть плечом гостей в идеально сидящих костюмах. Управляющий Ричард поймал меня у входа в зал.
— Галлахер, держи поднос выше. И не загораживай гостям вид.
— Я поняла.
— Не спорь. Такие, как ты, получают деньги за работу, а не за мнение.
Я проглотила ответ. Мамины счета за лечение рака лежали у меня дома под магнитом на холодильнике, и каждый дополнительный вечер означал ещё один оплаченный счёт.
За столом почётных гостей сидел Сальваторе Росси — седой старик с лакированной тростью, серебряной застёжкой в форме маленького якоря на воротнике и слишком бледным лицом. Рядом сидел его сын, Доминик Росси, человек, чьё имя произносили вполголоса.
— Девушка, можно ромашковый чай? — попросил Сальваторе.
— Конечно. Но вы хорошо себя чувствуете?
Доминик поднял глаза.
— Отец попросил чай.
— А я спросила, не нужна ли ему помощь.
— Вы врач?
— Фельдшер скорой помощи.
Сальваторе мягко коснулся его запястья.
— Не пугай её, Доминик. Она просто заметила то, чего не заметили остальные.
Я отошла к кухне, когда люстра взорвалась над танцполом. Четверо стрелков ворвались из служебного коридора. Люди бросились к выходам. Доминик закрыл отца столом, охрана ответила огнём.
Но один стрелок обошёл сбоку.
Я увидела его раньше всех. Увидела, как Сальваторе схватился за грудь, как Доминик смотрит в другую сторону, и побежала.
Теперь медики разрезали мою белую рубашку, а Доминик не отпускал мою руку.
— Не закрывай глаза, Беатрис.
— Ваш отец жив?
— Да.
— Тогда всё хорошо.
— Нет, — тихо сказал он. — Этого недостаточно.
Последнее, что я почувствовала, — его пальцы на моём запястье и тяжёлый запах дорогого дерева от лакированной трости Сальваторе рядом с моим лицом. А потом у дверей появился человек, которого я уже видела в служебном коридоре, и он потянулся к папке с планом охраны…
ЧАСТЬ 2
Папка раскрылась прямо у дверей больницы, и я услышала голос Ричарда:
— Уберите это отсюда. Девушка ничего не видела.
Я лежала за тонкой перегородкой приёмного отделения, пока хирург зашивал плечо. От боли меня мутило, но слова управляющего пробились сквозь шум аппаратов. Доминик стоял рядом с ним.
— Она видела достаточно, — сказал Доминик.
— Она была в панике.
— Тогда почему ты говоришь за неё?
Ричард нервно поправил галстук. На его манжете блестела капля крови, хотя он не был рядом со мной после выстрела.
— Я отвечаю за персонал.
— Ты отвечаешь за то, кто вошёл в служебный коридор.
— Вечер был переполнен. Я не мог проверять каждого поставщика.
— А охранный план ты мог передать?
В палате стало душно. Я открыла глаза и увидела Доминика у изголовья. Его смокинг был разорван на локте, а на костяшках пальцев запеклась кровь.
— Где мой отец? — спросила я.
— В соседней палате. С ним всё хорошо.
— А стрелок?
— Ушёл.
Я вспомнила его обувь: блестящий ботинок с белой полосой у каблука. И странный звук — три коротких удара подошвы о пол перед выстрелом. Я слышала такой ритм раньше.
— Он хромал, — сказала я.
Доминик наклонился.
— Ты уверена?
— Правая нога. Он не хромал постоянно, только когда быстро поворачивался. И пах от него маслом для оружия с запахом горького миндаля.
Ричард резко отвернулся.
Я заметила это.
— Вы знаете, кто это? — спросила я.
— Нет, — ответил Ричард слишком быстро.
Доминик посмотрел на него, потом на меня.
— Беатрис, почему ты работаешь на двух работах?
— Потому что счета не оплачивают себя.
— Кто оплачивает лечение твоей матери?
— Никто. Поэтому я и работаю.
Он достал из кармана маленькую визитную карточку.
— Твои долги исчезнут.
Я оттолкнула её здоровой рукой.
— Я не продавала вам жизнь вашего отца.
— Я не покупаю её. Я пытаюсь вернуть долг.
— Тогда помогите найти того, кто стрелял.
В коридоре послышались шаги. Вошёл Сальваторе, опираясь на свою трость с серебряным якорем.
— Доминик, нам нужно поговорить без охраны.
— Нет.
— Почему?
— Потому что человек, который передал план, всё ещё рядом.
Сальваторе посмотрел на меня.
— Ты что-то вспомнила?
— Не только вспомнила. Перед выстрелом стрелок сказал: «За старый причал». Я не знаю, что это значит.
Сальваторе побледнел. Доминик медленно повернулся к отцу.
— Ты знаешь эти слова?
Старик сжал рукоять трости.
— Это место, о котором никто из живых не должен был слышать.
Ричард вдруг рванулся к двери. Доминик перехватил его за воротник и впечатал в стену.
— Кому ты звонил после нападения?
— Отпусти меня!
— Кому?
Ричард посмотрел на Сальваторе и усмехнулся, хотя губы у него дрожали.
— Спросите у своего отца, почему он нанял девчонку именно сегодня.
Я похолодела.
— Что значит «нанял»?
Сальваторе закрыл глаза, а Доминик медленно отпустил Ричарда.
— Беатрис, — сказал старик, — я впервые увидел тебя не сегодня вечером.
И тогда в коридоре погас свет, а из кармана Ричарда выпал ключ с номером, которого не существовало на плане отеля…
ЧАСТЬ 3
Ключ ударился о плитку и остановился у моей больничной койки. На металлической бирке стоял номер семьдесят два.
— В «Белмонте» нет комнаты семьдесят два, — сказала я.
Ричард перестал вырываться. Доминик поднял ключ двумя пальцами.
— Зато есть подземное хранилище, — произнёс Сальваторе. — И старый причал ведёт к нему.
— Ты знал? — спросил Доминик.
— Я знал, что кто-то снова ищет документы.
— Какие документы?
Сальваторе посмотрел на меня.
— Те, что могут разрушить семью Росси. И спасти её от человека, который уже продал её по частям.
Доминик резко повернулся к Ричарду.
— Ты работал на Марко Вейла?
Ричард рассмеялся, но смех сразу оборвался.
— Марко обещал мне должность, деньги и защиту. А ваш отец обещал оставить всё человеку, который даже не носит вашу фамилию.
Я почувствовала, как холод проходит под повязкой.
— Почему вы сказали, что Сальваторе нанял меня?
Старик опустился на стул.
— Три года назад твоя мать пришла ко мне в благотворительный фонд. Она просила не денег. Она просила оплатить лечение девочки из соседней палаты, потому что у той семьи не осталось средств. Я помог. Потом узнал, что твоя мать сама в долгах.
— Вы помогали нам?
— Анонимно. Ты бы отказалась, если бы знала имя.
Я вспомнила переводы с непонятной подписью, которые спасали маму от очередного отказа в больнице. Я всегда думала, что это ошибка фонда.
Доминик смотрел на отца так, будто перед ним открылась пропасть.
— Почему ты следил за ней?
— Потому что Марко искал человека, который мог добраться до архива. А я хотел убедиться, что Беатрис не втянута в это.
— Тогда почему она оказалась на гала-вечере?
Ричард поднял голову.
— Потому что я получил распоряжение поставить её у стола Сальваторе. Она должна была услышать разговор о завещании и забрать папку из служебной комнаты.
— Я не брала никакую папку, — сказала я.
— Но ты заметила его приступ, — тихо произнёс Сальваторе. — И этим изменила весь план.
Доминик сжал кулаки.
— Ричард, кто стрелял?
— Люди Марко. Но он не хотел убивать отца. Он хотел, чтобы все решили, будто нападение устроил ты.
Сальваторе достал из внутреннего кармана маленький конверт, не серый, а тёмно-зелёный, запечатанный воском.
— Внутри подпись твоего брата, — сказал он Доминику. — Он продал Марко доступ к счетам и согласился убрать меня, если ты займёшь моё место.
Доминик не взял конверт.
— Лука мёртв.
— Лука оставил наследника, — ответил Сальваторе.
В этот момент зазвонил телефон Доминика. Он ответил, и его лицо изменилось.
— Говори.
Я услышала женский крик из динамика.
Доминик побледнел.
— Мама? Что с ней?
Он слушал, не перебивая. Потом посмотрел на меня.
— Её похитили из дома. И похитители требуют, чтобы ты, Беатрис, приехала к старому причалу одна…
Доминик увидел, кто ждал их у старого причала…
Я думала, что спасла одного старика. Но в ту ночь обнаружила семью, которую от меня скрывали годами.
Финал переворачивает всё, что я знала о своей матери и Росси.
«Ты искал власть, а нашёл подпись собственного предательства».
Марко побледнел у края шахты.
👇 Финал истории уже открыт

