ЧАСТЬ 4
Я выдернула из пальцев Томаса телефон.
— Господин Белл, вы слышите меня?
— Слышу, миссис Вейл, — ответил он. — Кейн только что вошёл в подземное хранилище. Но он не знает, что я успел сделать.
— Что именно?
— Позвонил его дочери.
В палате все замерли.
— Его дочери?
— Она работает архивариусом фонда. И уже видела, как отец получил приказ.
Майя быстро достала из сумки ключи от служебной машины.
— Хранилище в двадцати минутах отсюда.
— Я еду с вами, — сказал Томас.
Мама встала у моей кровати.
— Ты только после операции.
— Если я останусь здесь, он уничтожит единственную вещь, которая может сохранить имя моего отца.
Я не сказала вслух вторую причину. Если Кейн заберёт документы, Джулиан сможет превратить смерть Дэниела в удобную историю о моём безумии и забрать всё, что осталось от нашей семьи.
Джулиан усмехнулся.
— Ты не способна даже стоять.
— Зато способна подписывать документы.
Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел не жену, а препятствие.
— Я хотел защитить компанию.
— Ты хотел, чтобы она стала твоей.
Хлоя стояла возле двери, бледная и растерянная.
— Ты сказал, что Эвелин всё одобрит.
— Я сказал то, что должен был сказать.
— Ты сказал, что её ребёнок не имеет значения после сделки.
Джулиан резко повернул голову.
Я увидела, как Хлоя прижала ладонь к животу. Она не выглядела победительницей. Она выглядела женщиной, которая только что поняла, что её тоже использовали.
— Ты слышала? — спросила я.
— Да, — прошептала она. — И я больше не буду тебе помогать.
Джулиан схватил её за локоть.
— Ты никуда не пойдёшь.
Майя встала между ними.
— Уберите руку.
Это была первая прямая попытка Майи остановить его. Её голос дрожал, но она не отступила.
Джулиан отпустил Хлою и вышел из палаты. Через минуту телефон Томаса снова зазвонил.
— Он едет к хранилищу, — сказал Томас. — Кейн сообщил ему, что дочь всё видела.
Мы добрались туда в половине десятого. Подземный архив пах пылью, металлическими шкафами и старой бумагой. Лампочка над входом мигала, а в конце коридора гремел выдвигаемый ящик.
— Кейн! — крикнул Томас. — Отойдите от шкафа.
Льюис обернулся. В руке у него была коробка с папиными бумагами. Рядом стояла его дочь Нора, прижимая к груди папку.
— Я ничего не уничтожил, — сказал Кейн.
— Ты принёс канистру, — ответила Нора. — Я видела её в машине.
Он опустил глаза.
— Джулиан сказал, что это нужно для страховки.
— Какой страховки? — спросила я.
Кейн посмотрел на меня.
— Он сказал, что если ты не подпишешь передачу акций, он объявит тебя неспособной управлять фондом. А потом заберёт ребёнка Хлои под свой контроль.
Хлоя, приехавшая следом, закрыла лицо руками.
— Он говорил, что хочет дать нашему сыну будущее.
— Он хотел получить наследника, — сказала я. — Не отца.
Нора передала мне папку.
— Здесь оригинал устава фонда. И письмо вашего отца.
Я развернула пожелтевший лист. Отец написал его за месяц до смерти: «Эвелин, если человек, которому ты доверила дело, начнёт скрывать цифры, верни себе голос. Не ради мести. Ради тех, кто не сможет защитить себя сам».
У меня перехватило дыхание.
Джулиан появился в коридоре через несколько секунд.
— Отдай бумаги.
— Нет.
— Ты разрушишь компанию.
— Нет. Я остановлю тебя.
Он подошёл ближе, и я увидела на его лице не сожаление о Дэниеле, а страх потерять власть.
— Ты думаешь, совет выберет тебя? Они выберут того, кто умеет управлять.
— Совет уже получил уведомление о моём решении.
Томас поднял телефон.
— Утром я отправил им все платежи, поддельную доверенность и заключение господина Белла.
Джулиан резко повернулся к нему.
— Ты предал меня.
— Нет, — ответил Томас. — Я перестал предавать компанию.
Джулиан рванулся к папке. Я отступила, но Кейн встал между нами.
— Довольно, — сказал он. — Я сделал для вас грязную работу, потому что вы обещали оплатить лечение моей жены. А потом узнал, что деньги ушли на украшения Хлои.
Хлоя сняла с шеи тонкую золотую цепочку и положила её на металлический шкаф.
— Я верну всё, что осталось. Но я не стану рожать ребёнка человеку, который считает людей активами.
Джулиан смотрел на неё, на Кайна, на Томаса. Его тщательно построенный мир рассыпался не из-за одного громкого разоблачения, а потому что каждый человек, которого он купил, наконец назвал цену.
В тот день я созвала внеочередное заседание попечителей фонда прямо в конференц-зале компании. Я пришла туда с послеоперационным поясом под платьем и голубым пакетом в руках. Джулиан сидел напротив, рядом с пустым креслом, которое всегда занимала Хлоя.
— Вы отстраняете меня из-за личной трагедии? — спросил он.
— Нет, — сказала я. — Из-за поддельной доверенности, хищения денег и попытки уничтожить документы фонда.
— Я создал эту компанию.
— Мой отец создал её. Я позволила тебе руководить ею.
Томас передал попечителям документы. Нора подтвердила происхождение печати. Господин Белл прислал заверенное заявление. Майя принесла журнал звонков из больницы.
На седьмой записи было видно время: два часа тринадцать минут ночи.
Джулиан мог ответить.
Он просто не захотел.
Попечители лишили его права подписи и отстранили от должности. Сделка с фондом «Северный берег» сорвалась. Деньги вернули через счета компании, а украшения Хлои стали частью соглашения о возмещении ущерба. Никто не отправлял Джулиана за решётку. Для него было страшнее другое: инвесторы увидели не великого руководителя, а человека, который попытался продать чужое наследие, пока жена рожала мёртвого ребёнка.
Через неделю он пришёл в мою больничную палату один. Без костюма, без охраны, без привычной уверенности.
— Я не знаю, что сказать, — произнёс он.
Я посмотрела на пустую колыбель.
— Тогда скажи правду.
Он сел, но я не предложила ему руку.
— Я боялся, что без компании я никто.
— Поэтому решил отнять её у меня?
— Я думал, что если стану достаточно сильным, ты никогда не сможешь уйти.
— Я не уходила, Джулиан. Ты сам превратил мой брак в сделку.
Он заплакал. Я не отвернулась, но и не приблизилась.
— Я держала Дэниела на руках, — сказала я. — Он был тёплым всего несколько минут. Я запомнила каждый его палец. А ты даже не спросил, как его звали.
Джулиан опустил голову.
— Дэниел.
— Да.
— Мне жаль.
— Мне тоже.
Это было всё, что я могла ему дать: не прощение, а точное имя его потери.
Развод мы оформили тихо. Я сохранила квартиру, фонд и право решать, как будет развиваться компания. Томас остался финансовым директором. Майя возглавила отдел управления, потому что именно она первой пыталась дозвониться до Джулиана и последней согласилась лгать за него.
Нора стала хранителем архива.
Кейн оплатил лечение жены из денег, которые вернул компании, и дал письменные показания попечителям. Его не сделали героем. Он сам сказал, что поздно остановился. Но он всё-таки остановился до того, как загорелась коробка с бумагами.
Хлоя уехала из Напы и отказалась от всех подарков Джулиана. Она не просила меня стать ей подругой. Я не стала. Между нами оставалась боль, которую нельзя стереть одним правильным поступком. Но перед уходом она положила на мой стол золотую цепочку и сказала:
— Пусть это оплатит памятную табличку для Дэниела.
Я согласилась.
Через три дня в саду возле главного здания «Вейл Меридиан» установили небольшую медную табличку. На ней было выгравировано: «Дэниел Вейл. Он был любим до того, как его увидел мир».
Я стояла рядом с мамой, пока рабочий закреплял последний винт.
В руке я держала голубое одеяло из больничного пакета. Его не спрятали в ящик и не отдали архиву. Я принесла его туда сама.
Мама коснулась моей щеки.
— Ты готова?
Я посмотрела на табличку.
— Я готова назвать его имя.
И когда ветер поднял край одеяла, на медной пластине блеснула одна короткая строка: «Дэниел Вейл».



