ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, откуда он знает о моей матери. Связь оборвалась.
В 23:27 я стояла посреди кабинета, прижимая телефон к ладони. Марта всё ещё держала жестяную коробку. Адриан не отпускал воротник Рэймонда.
— Отпусти его, — сказала я.
Адриан посмотрел на меня.
— Ты слышала угрозу.
— Именно поэтому отпусти. Если он увидит, что мы испугались, тот, кто позвонил, поймёт, что всё сработало.
Рэймонд хрипло рассмеялся.
— Умная девочка.
— Где моя мать? — спросила я.
— Там, где ты не успеешь её найти.
Адриан ударил кулаком по столу. Медная лампа качнулась, и свет полоснул по его лицу.
— У тебя десять секунд.
— Моя мать не у Элиаса, — сказала я.
Рэймонд замер.
Это было единственное движение, которое мне требовалось.
— Вы знали, что она в опасности? — спросил Адриан.
— Нет, — ответил Рэймонд.
— Но я не говорила, что звонивший назвал Элиаса.
Рэймонд понял слишком поздно. Его пальцы разжались на лацкане пиджака Адриана.
— Он мог назвать любого.
— Но ты сразу решил, что это Элиас, — сказала я. — Значит, ты знаешь, кто сейчас отдаёт приказы.
Марта резко поставила коробку на стол.
— В ней ещё кое-что есть.
Она вынула маленький металлический ключ с круглой биркой. На бирке был выдавлен номер семьдесят два.
— Это от камеры хранения на речном терминале, — сказала она. — Рэймонд оставил его в моей уборочной тележке семь лет назад.
Адриан отпустил воротник.
— Почему ты хранила ключ столько времени?
— Потому что в ту ночь я видела пожар. И видела, как Элиас вышел из боковой двери живым.
Рэймонд вытер губу.
— Вы ничего не понимаете. Элиас не хотел убивать Адриана. Он хотел вернуть то, что отец оставил ему.
Адриан застыл.
— Отец оставил тебе долги и пустой склад.
— Он оставил мне половину дела. А ты забрал всё после пожара.
— Я считал тебя погибшим.
— Тебе было удобно так считать.
В этих словах была такая старая злость, что кабинет будто стал меньше.
Рэймонд заговорил быстрее, словно наконец получил разрешение сказать правду:
— Элиас начал подделывать счета, чтобы вытащить свою долю. Я помогал ему. Потом он понял, что проще обвинить меня и забрать все деньги. Подпись Томаса Беннетта была нужна, потому что никто не стал бы проверять мёртвого бухгалтера.
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Мой отец не помогал вам.
— Он даже не знал. Я украл его старую печать из архива.
Адриан смотрел на него, будто перед ним рушилась не бухгалтерия, а вся история семьи.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонила моя мать.
— Клэр, я дома, — сказала она испуганно. — Какой-то мужчина приходил к двери, но сосед его прогнал.
Я закрыла глаза. Значит, угроза была приманкой, рассчитанной на мою панику.
Адриан забрал у меня телефон, проверил номер и передал его своему водителю. Но я уже поняла главное: звонил не Элиас. Рэймонд знал о звонке, потому что участвовал в подготовке.
Мы приехали к речному терминалу в 23:54. Дождь превратил бетон в чёрное стекло. Камера семьдесят два находилась под лестницей, рядом с ржавым краном.
Ключ повернулся с трудом.
Внутри лежали не деньги и не драгоценности. Там были папки моего отца, старый нотариальный журнал и конверт, адресованный мне.
Я разорвала бумагу.
«Клэр, если ты это читаешь, значит, Рэймонд вернулся к своим схемам. Я обнаружил подделки до инсульта, но не успел рассказать тебе. Главный владелец «Нортлейк» — не Элиас. Он использует имя человека, которому доверяет Адриан».
Ниже стояла дата и подпись отца.
Адриан взял лист.
— Кому он доверял? — спросил он.
Я перевернула страницу. В нотариальном журнале был договор о передаче доли. Под ним стояла подпись Рэймонда, а рядом — подпись самого Адриана.
Я посмотрела на него.
— Вы сами однажды подписали доверенность на управление всеми счетами.
Адриан прочитал договор и медленно поднял взгляд на Рэймонда.
— Ты использовал мою доверенность, чтобы создать «Нортлейк».
Рэймонд отступил к лестнице.
— Я только возвращал то, что принадлежало семье Вейлов.
— Ты украл у моей семьи имя, — сказала я. — А у моей — последние годы спокойствия.
— Я не трогал твоего отца.
— Но ты знал, что его подпись подделана. И позволил всем думать, что он замешан.
Рэймонд сжал кулаки.
В этот момент из темноты вышел мужчина в промокшем пальто. Он был старше Адриана, худее и сильно хромал. На левой щеке виднелся белый шрам.
— Хватит, Рэймонд, — сказал он.
Адриан шагнул вперёд.
— Элиас.
— Я не звонил Клэр. И не трогал её мать.
— Ты использовал имя моего отца, — сказала я.
Элиас посмотрел на меня.
— Я думал, что если оставлю достаточно следов, кто-нибудь найдёт правду. Но Рэймонд начал зачищать документы и решил убрать тебя из уравнения.
— Почему ты не пришёл к брату?
Элиас усмехнулся без радости.
— Потому что семь лет назад он уже выбрал, кому верить.
Адриан опустил взгляд на журнал.
— Я не знал.
— Ты не хотел знать.
Эта фраза ударила сильнее обвинения.
Адриан повернулся ко мне.
— Что ты хочешь сделать с документами?
Я подумала о матери. Об отце, который умер с клеймом человека, подписывавшего чужие махинации. О годах, когда я подавала воду и убеждала себя, что цифры больше ничего для меня не значат.
— Я хочу, чтобы имя моего отца очистили. Полностью. Не красивым обещанием и не тайной выплатой.
— Будет сделано.
— И я хочу, чтобы все счета проверяли независимо от вас.
Адриан кивнул.
— Ты возглавишь проверку.
Я посмотрела на него.
— После сегодняшнего вечера вы всё ещё готовы доверить мне свои деньги?
— После сегодняшнего вечера я впервые понимаю, кому нельзя было их доверять.
Рэймонд сделал шаг к воде.
Элиас преградил ему путь.
— Я не позволю тебе снова исчезнуть.
— Ты думаешь, брат простит тебя? — процедил Рэймонд.
— Нет, — ответил Элиас. — Но я могу остаться и рассказать всё.
Он достал из кармана флеш-накопитель и положил его на папку моего отца.
Адриан не коснулся устройства.
— Там счета?
— Там имена всех, кто получал деньги. И одно имя, которого ты не ожидал увидеть.
Я открыла список. Последняя строка была пустой, но рядом стояла подпись человека, который семь лет назад первым подтвердил смерть Элиаса.
Рэймонд побледнел.
— Он не станет говорить.
— Станет, — сказала я. — Потому что теперь его подпись тоже есть.
На рассвете я приехала к матери и показала ей копию договора. Она долго водила пальцем по фамилии отца, а потом спросила:
— Ты снова вернёшься к бухгалтерии?
Я посмотрела на медный жетон своего первого дела. Номер на нём совпадал с номером камеры, где мы нашли правду.
— Нет, — ответила я. — Я начну с этой книги.
И разложила на кухонном столе страницы, которые семь лет ждали, когда кто-нибудь перестанет бояться лишнего нуля.
Пропустили начало?
