В 2:13 ночи мой отец выбросил рюкзак на обочину пустынной трассы и приказал мне выйти из машины вместе с шестилетним сыном.
Я сначала решила, что ослышалась. За окном лежала чёрная пустыня, а термометр на дорожном знаке показывал минус два градуса. Ветер гонял по асфальту песок, похожий на сухие костяные осколки.
— Папа, ты что делаешь? — спросила я.
— Выходи, Вера.
Моя мать даже не повернулась. На её коленях лежала моя сумка, а пальцы спокойно поправляли безупречно нанесённую помаду.
— Ноа спит. Здесь мороз.
— Тогда разбуди его, — ответила она. — Ты всегда была такой самостоятельной.
Отец распахнул заднюю дверь. Я схватила сына, но он уже успел вытряхнуть на дорогу мой рюкзак. Молния лопнула, одежда разлетелась по чёрному асфальту. Маленький бронзовый жетон с изображением компаса, который я носила после службы, отскочил под грузовик.
Ноа проснулся от удара и сонно потёр лоб.
— Мама, мы приехали?
— Нет, малыш. Держись за меня.
Он закашлялся. Я сразу поняла, что приступ близко.
— Ингалятор! — крикнула я.
Пластиковый футляр лежал под машиной, в нескольких шагах от нас. Я опустилась на колени и протянула руку, но отец резко захлопнул дверь.
— Подожди! — я ударила ладонью по стеклу. — Без него ему станет плохо!
Мать посмотрела на Ноа. Всего секунду. Затем отвела взгляд.
Вот тогда всё встало на место.
Они не сорвались в гневе. Они подготовились.
Днём отец забрал у меня ключи якобы потому, что я постоянно всё теряла. На заправке мать спрятала мой кошелёк в свою сумку. Зарядное устройство отец выдернул из телефона и пошутил, что бывшие офицеры должны уметь выживать без связи.
А теперь они оставляли нас посреди пустыни.
— Дедушка! — Ноа заплакал, прижавшись к моему пальто. — Не уезжай!
Отец смотрел прямо перед собой.
— Папа, если ты сейчас уедешь, я найду тебя, — сказала я тихо.
Он усмехнулся.
— Тебе сначала нужно пережить ночь.
Мать наконец подняла глаза. В них не было ни страха, ни сожаления.
— Ты всё равно никому не докажешь, что мы были здесь.
Машина рванула вперёд. Красные огни исчезли за поворотом, а Ноа закашлялся так тяжело, что у него посинели губы.
Я прижала его к себе и заставила дыхание стать ровным. Я слишком долго служила, чтобы позволить панике командовать мной. Но внутри меня всё равно поднимался ледяной ужас.
Я осмотрела дорогу. До ближайшего освещённого места было далеко. Телефон мёртв. Кошелька нет. Ингалятор под машиной.
И тут в темноте впереди показался слабый жёлтый свет. Не фары. Одинокий придорожный указатель, под которым стоял металлический ящик аварийной связи.
Я взяла Ноа на руки и сделала первый шаг. В этот момент из кармана его куртки выпал незнакомый ключ с биркой, и на бирке было написано имя, от которого у меня перехватило дыхание…
