Когда Сергей замахнулся на меня кухонной табуреткой, за его спиной раздался такой стук в дверь, что он застыл с поднятой рукой.
Я сидела у стола и держала чашку обеими ладонями. Чай давно остыл, но пальцы всё равно обжигало — не от температуры, а от напряжения. Сергей стоял между мной и дверью, тяжело дышал, а из его рубахи тянуло дешёвым спиртом и сырым табаком.
— Ты меня из дома выгоняешь? — процедил он.
— Уже выгнала, — ответила я.
— Это мой дом.
— Тогда почему ключ от нового замка у меня?
Он снова поднял руку. Я увидела на его костяшках старую ссадину, тёмную, как засохшая земля. Раньше при таком взгляде я бы отступила. Позвала бы детей в комнату, попросила Сергея не шуметь, пообещала бы, что поговорим утром. Но за печкой лежала пустая банка из-под гречки, а в ней ещё утром были семь тысяч рублей — деньги на весенние ботинки Паше и Ане.
Я больше не могла отступать.
Стук повторился. Три коротких удара.
— Открой, Сергей, — крикнула с крыльца тётя Вера. — Мы всё видели.
Он повернул голову.
— Кто это «мы»?
— Тебе лучше не знать, — сказала я.
На улице действительно стояли женщины. Тётя Вера, её сестра Лида и председатель фермы Галина Петровна. На Галина Петровна была рабочая телогрейка, с кармана свисал связанный узлом красный шнурок от ключей. Она смотрела не на меня, а на Сергея. И в её взгляде не было ни жалости, ни страха.
Сергей опустил табуретку, но не отступил.
— Ты соседей позвала, чтобы меня опозорить?
— Я никого не звала.
— Тогда зачем они пришли?
— Потому что ты пятнадцать лет сам всех звал. Криками, долгами и обещаниями, что завтра станешь другим.
Его лицо дёрнулось. Он шагнул к двери, но я встала между ним и детьми. Паша с Аней стояли в коридоре. Паша сжимал ремень школьного рюкзака, а Аня прижимала к груди старую плюшевую собаку без одного глаза.
— Идите в комнату, — сказала я.
— Мам, не ходи к нему, — прошептал Паша.
Эти слова ударили сильнее, чем Сергей когда-либо бил кулаком. Мой сын говорил со мной так, будто я могла не вернуться.
— Я не пойду, — ответила я. — Я останусь здесь.
Сергей усмехнулся.
— Куда ты без меня? На ферму? Будешь всю жизнь коровам жаловаться?
Галина Петровна постучала пальцами по папке, которую держала под мышкой.
— Нина, нам надо поговорить сегодня. Не завтра.
Сергей резко обернулся.
— А ты вообще не лезь. Это моя семья.
— Именно поэтому я и пришла, — сказала Галина.
Он дёрнул за ручку двери, но новый замок выдержал. Металл глухо щёлкнул. Сергей уставился на него, будто увидел не замок, а приговор.
Я достала ключ из кармана фартука и положила на стол.
— Твои вещи стоят на крыльце. К маме ты не пойдёшь — она умерла шесть лет назад. И ко мне ты тоже больше не вернёшься.
Сергей рассмеялся, но смех вышел хриплым.
— Ты думаешь, я один пропаду? Я тебе такое устрою, Нинка, что сама приползёшь.
Галина Петровна раскрыла папку. Бумаги зашуршали в тишине, а красный шнурок на её ключах качнулся из стороны в сторону.
— Вот за этим я и пришла, — сказала она. — Только сначала пусть Сергей ответит, почему его подпись стоит там, где должна быть твоя…
И она потянулась к первой странице…
ЧАСТЬ 2
И она потянулась к первой странице…
Галина Петровна положила папку на стол. На верхнем листе стояли печать фермы, дата и моя фамилия. Ниже — подпись, похожая на мою, но слишком угловатая.
— Что это? — спросила я.
— Расчётные ведомости, — ответила Галина. — За последние три года.
Сергей сразу выпрямился.
— Не твоё дело.
— Моё, когда деньги выдавали не работнице, а её мужу.
Я провела пальцем по листу. В графе «получено» значились суммы, о которых я ничего не знала: двенадцать тысяч, восемнадцать, двадцать четыре. Всего набегало больше ста тысяч.
— Нина, ты же говорила, что получаешь только обычную зарплату, — сказала тётя Вера.
— Потому что я только её и получала.
Сергей шагнул к папке.
— Это мои деньги. Я помогал на ферме.
— Ты там не работал с тех пор, как тебя выгнали с пилорамы, — сказала Галина.
В комнате стало тесно. Я слышала, как в печной трубе потрескивает уголь, и каждый звук будто отсчитывал годы, которые я отдала его обещаниям.
Галина достала ещё один лист.
— Деньги забирали по доверенности. Доверенность оформлена от имени Нины.
— Я ничего не подписывала.
— Знаю. Поэтому и пришла.
Сергей вдруг схватил папку. Но Паша бросился вперёд и вцепился ему в рукав.
— Не трогай маму.
— Отпусти меня, щенок!
— Не смей его так называть, — сказала я.
Сергей замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд, но тут же исчезло за злостью.
— Все против меня, да? Решили добить?
— Тебя никто не добивает, — ответила Галина. — Ты сам оставляешь после себя пустые места.
Она кивнула на кухонный шкаф.
— Открой верхнюю полку.
Я достала оттуда жестяную коробку из-под печенья. Внутри лежали старые квитанции, мои паспорта на корову и копия свидетельства о праве на дом, который достался мне от матери. Сергей много лет говорил, что это общее имущество и он может распоряжаться им как хочет. Я верила.
Галина тихо сказала:
— Сегодня утром к председателю поселка приходил покупатель. Сергей обещал продать ему дом.
У меня под коленями будто исчез пол.
— Как продать?
— Он показал бумагу с твоей подписью.
Сергей отвернулся.
— Врёшь.
— Покупатель оставил тебе задаток, — продолжила Галина. — И теперь хочет забрать его обратно.
Аня заплакала в коридоре. Паша заслонил её собой.
Я посмотрела на мужа.
— Ты собирался продать наш дом?
— Я хотел решить проблемы.
— Чьи?
Он промолчал.
Галина закрыла папку и поднялась.
— Завтра утром придёт человек, которому Сергей обещал ключи. Если он увидит, что дом уже переоформлен на другого, будет поздно спорить на словах.
— Но дом мой, — прошептала я.
— Тогда докажи это. И ещё кое-что: я нашла того, кто видел, как Сергей ставил твою подпись. Он согласился прийти сюда сегодня вечером. Только предупредил, что расскажет не всё…
В этот момент с улицы донёсся звук мотора, и Сергей резко побледнел.
ЧАСТЬ 3
В этот момент с улицы донёсся звук мотора, и Сергей резко побледнел.
К крыльцу подъехал старый зелёный фургон. Из него вышел Семён Артемьев, бывший кассир фермы. Он держал под мышкой деревянную шкатулку, перевязанную бечёвкой. Семён был маленький, сутулый, с пальцами, навсегда потемневшими от машинного масла.
— Я не хотел приходить, — сказал он, переступая порог. — Но дальше молчать не могу.
Сергей отступил к печи.
— Ты что несёшь?
Семён поставил шкатулку на стол и достал квитанции.
— Три года назад Сергей попросил меня выдавать ему деньги вместо Нины. Сначала сказал, что она болеет и сама не может прийти. Потом принёс копию её паспорта.
— Ты сам виноват, — огрызнулся Сергей.
— Виноват, — согласился Семён. — Поэтому сохранил расписки.
Он разложил их веером. На каждой стояла подпись Сергея. Подпись была кривая, тяжёлая, с длинным хвостом у последней буквы.
Я узнала её сразу.
— Ты говорил, что деньги уходили на лечение, — сказала я.
— Я верну.
— Когда?
Сергей посмотрел на папку, на детей, на новый замок.
— После продажи дома.
В комнате никто не шевельнулся.
— Значит, ты действительно подделал мою подпись? — спросила я.
— Я не подделывал. Я просто подписал за тебя.
— Это и называется подделать.
Галина положила перед ним последнюю ведомость.
— А вот здесь ты сам расписался. Получил деньги за апрель, май и июнь. Всего сто восемьдесят четыре тысячи. И семь тысяч вчера.
Аня тихо спросила:
— Папа, ты наши ботинки тоже продал?
Сергей открыл рот, но ответил не сразу.
— Я хотел, чтобы у вас всё было.
Паша горько усмехнулся.
— У нас было. Пока ты не забрал.
Сергей вдруг схватил пальто с крючка.
— Мне надо уйти.
— Уйдёшь, — сказала я. — Но сначала подпишешь, что взял деньги и не имеешь права распоряжаться домом.
— Ты решила стать умной?
— Нет. Я просто перестала быть слепой.
Семён достал из шкатулки ещё один документ. На нём стояла печать нотариальной конторы.
— Нина, твоя мать оставила тебе дом единолично. Сергей не собственник. Покупатель уже знает об этом.
Сергей резко повернулся.
— Какой покупатель?
В этот момент за окном остановилась машина. Из неё вышел широкоплечий мужчина в коричневой шапке. Галина узнала его первой.
— Это Виктор Лапин, — сказала она. — Тот самый, которому Сергей обещал продать дом.
Сергей прошептал:
— Он не должен был приезжать сегодня.
Виктор поднялся на крыльцо и постучал. На его ладони лежал конверт с распиской о задатке.
— Нина, — крикнул он, — я пришёл забрать свои деньги. Но перед этим хочу показать вам, кому Сергей собирался отдать ключи…
Он поднял конверт, и из него выпал второй лист. Галина наклонилась, подняла его и побледнела: внизу стояла подпись не Сергея, а человека, которого в этой комнате никто не ожидал увидеть…
В руках Виктора оказался документ, которого никто не ждал…
Я думала, что речь идёт только о долгах и замке. Но следующий лист показал: Сергей готовил для нас гораздо худшее.
«Решать тебе, Нина».
И я подписала не то, чего ждали от меня все.
👇 Финал истории уже открыт
