ЧАСТЬ 4 — Меня ударили в переполненной столовой флота, но после одного вопроса адмирала главный старшина перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Ваша мать, — повторил Беннетт. — И перед исчезновением она оставила записку с вашим именем.

Я не почувствовала пола под ногами.

Моя мать умерла три года назад. Так было записано в семейном деле, в свидетельстве и в письме, которое мне передали после похорон. Я сама видела её могилу.

— Это невозможно, — сказала я.

— Я тоже так думал.

В 22:05 нас отвезли не в кабинет адмирала, а в старую сигнальную башню у северного пирса. Там, где шесть лет назад начиналась операция «Маяк». Ветер бил в металлические перила, а под башней тяжело ворочалась чёрная вода.

Мария отказалась оставаться внизу.

— Я молчала шесть лет, — сказала она. — Больше не буду.

Рид шёл между двумя офицерами. Его лицо уже не выражало прежней уверенности. Но когда он увидел башню, то остановился.

— Она была здесь, — пробормотал он.

— Кто? — спросила я.

— Ваша мать.

Я схватила его за рукав.

— Не произносите её имя, если собираетесь снова лгать.

— Она не была вашей матерью в том смысле, который вы думаете.

Адмирал резко повернулся.

— Рид.

— Вы хотите правду? — Он посмотрел на меня. — Прайс не погиб в катере. Он выбрался на берег. Его нашла женщина из порта. Она вытащила его, спрятала и передала сообщение вашей матери.

Я не могла вдохнуть.

— Почему мне сказали, что он погиб?

— Потому что Хейл объявил весь экипаж погибшим. А ваша мать узнала, что Прайс собирается раскрыть сеть. Она помогла ему бежать, но сама не успела.

— Она умерла в больнице, — сказала я.

— Под чужим именем, — тихо ответила Мария. — Я привезла её туда после пожара в архиве. Она прожила ещё два года. Просила не искать вас, пока не будет безопасно.

Беннетт достал из кейса тонкий конверт. Он был не серым, а цвета выцветшей морской карты, с пятном сургуча на сгибе.

— Прайс передал это моей предшественнице. Она приказала спрятать письмо, потому что Хейл контролировал расследование. Перед смертью она призналась мне во всём.

Я взяла конверт. Внутри лежала записка матери.

«Елена. Если ты читаешь это, значит, Прайс не ошибся в тебе. Не ищи мести. Ищи тех, кто ещё может говорить».

Ниже стояло имя: Мария Восс.

Я повернулась к уборщице.

Она плакала, но не прятала лица.

— Почему вы молчали, если мать просила говорить?

— Потому что Рид приходил к моему сыну. Он знал, где тот учится. Я думала, что молчанием спасу его.

Рид опустил голову.

— Хейл угрожал не только вам, — сказал он. — Он держал моего брата в долговой тюрьме. Я передавал координаты, чтобы его выпустили.

Внутри меня поднялась злость.

— И из-за этого погибли четыре человека.

— Я знаю.

— Нет. Вы знаете это как цифру. Я знаю их по именам.

Он сжал кулаки.

— Я хотел остановиться после первой передачи.

— Но продолжили.

— Хейл показал мне фотографии вашего наставника. Сказал, что убьёт его, если я откажусь.

Мария резко шагнула вперёд.

— Прайс уже знал, что вы предатель.

Рид посмотрел на неё.

— Знал.

— Тогда почему не выдал вас?

Рид ответил не сразу.

— Потому что мой брат был среди тех, кого Хейл держал. Прайс хотел вытащить всех.

Эта правда была хуже простой лжи. В ней не было оправдания, но была причина, от которой нельзя было отмахнуться.

Беннетт положил на стол второй журнал. Его нашла моя мать и спрятала под ступенью башни. В нём были фамилии Хейла, Рида, двух подрядчиков и человека, который сегодня занимал должность начальника снабжения.

— Он всё ещё на базе, — сказал адмирал.

Внизу раздался металлический грохот.

Начальник снабжения Грант появился на лестнице с пистолетом в руке. Он был бледен и держал оружие обеими руками.

— Отдайте журнал, — приказал он.

Беннетт встал между ним и мной.

— Грант, опустите оружие.

— Вы не понимаете. Если этот журнал выйдет наружу, погибнут люди.

— Уже погибли, — ответила я.

Он перевёл взгляд на Рида.

— Ты должен был узнать её ещё у входа. Хейл говорил, что она мертва.

Рид побледнел сильнее прежнего.

— Это вы отправили ему фотографию?

— Я отправлял всё, что требовали.

Грант сам произнёс главное. Он признал, что после смерти Хейла продолжал получать деньги от тех, кому нужны были маршруты флота. Рид был исполнителем, Хейл — защитой, а Грант — действующим связным.

Мария шагнула к стене и дёрнула старый рычаг пожарной тревоги. Башня наполнилась резким звоном. За окнами вспыхнули прожекторы.

Грант дёрнулся. Этого хватило, чтобы Беннетт выбил оружие, а офицеры скрутили ему руки.

Рид не сопротивлялся.

На рассвете в столовой снова собрали всех, кто был свидетелем удара. Я стояла у той самой красной линии. Рис уже убрали, плитку вымыли, но маленькая царапина от вилки осталась.

Рид подошёл под охраной.

— Командир Марлоу, — сказал он, — я не прошу прощения.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что это будет слишком мало.

Он передал мне свой знак старшего старшины.

— Я подпишу полные показания. Назову каждого, кто участвовал. И расскажу, где спрятал деньги Хейла.

— Это не вернёт Прайса.

— Нет.

— И тех троих моряков.

— Нет.

Он положил знак на стол и отошёл.

Мария стояла рядом со мной, всё ещё держа ключ на красном шнурке.

— Ваша мать хотела, чтобы вы нашли не виновных, — сказала она. — Она хотела, чтобы вы нашли свидетелей.

Я достала из кармана медную заколку Прайса. На обратной стороне, которую я никогда не рассматривала под увеличением, виднелась крошечная гравировка: четыре имени и координаты северной бухты.

Я отнесла её в архив и положила рядом с журналом.

Не как реликвию.

Как доказательство того, что четыре человека не исчезли бесследно.

За стеклом на стене висела схема операции «Маяк». Я прикрепила к ней новую карточку — имя моей матери, Марии Восс и капитана Прайса.

Рядом оставила пустое место.

Для тех, кто заговорит после них.

А на красной линии, где Уокер Рид когда-то приказал мне поднять рассыпанную еду, я положила его знак и сказала дежурному новобранцу:

— Не убирайте это до конца смены.

— Зачем, командир?

Я посмотрела на медную заколку в своей ладони.

— Чтобы каждый, кто переступит черту, видел, сколько имён лежит по ту сторону.

Оцените статью