Главный старшина Уокер Рид ударил меня в переполненной столовой так, что кровь брызнула на поднос, а затем потребовал поднять рассыпанный обед.
Удар пришёлся под рёбра. Рис полетел на плитку, зелёный горошек закатился под столы, а металлическая вилка дважды звякнула возле чьего-то ботинка. Я опустилась на одно колено и несколько секунд слышала только гул в ушах.
Потом Рид рассмеялся.
Не нервно. Он смеялся так, будто только что удачно пошутил перед всей столовой.
Вокруг замерли семьдесят восемь новобранцев, девять инструкторов и медик у стойки с напитками. Три камеры смотрели прямо на нас. Никто не подошёл.
— Не знал, что кабинетным девочкам разрешают есть рядом с настоящими операторами, — сказал Рид.
Я вытерла кровь с губы и посмотрела на его сапог. Правая подошва пересекла красную линию, обозначавшую закрытый коридор учебного центра.
— Подними еду, — приказал он.
— Ты всегда так разговариваешь с теми, кто не может ответить?
Его улыбка стала шире.
— Есть что сказать, милая?
— Да. Перед ударом ты опускаешь правое плечо. Левая коленка до сих пор бережёт старую травму. А костяшки опухли не после занятий. Ты снова бил стены. Или людей, которые боялись пожаловаться.
У ближайшего стола кто-то резко втянул воздух.
Рид наклонился ко мне.
— Думаешь, ты следователь?
— Нет. Но я умею читать привычки.
Я поднялась, хотя каждое дыхание резало бок.
— И умею считать. Ты пересёк ограничительную линию без разрешения.
Он машинально посмотрел вниз. Этого движения хватило. Рид знал, что означает красная полоса.
— Ты не представилась, — процедил он.
— А это даёт право меня избивать?
— Я не избивал. Я остановил угрозу.
— Какую?
— Твою самоуверенность.
Именно тогда двери столовой распахнулись.
Вошёл адмирал Беннет. За ним стояли двое старших офицеров: один держал чёрный металлический кейс, другой остался у входа, словно охранял не помещение, а кого-то внутри.
Взгляд Беннета прошёл по рассыпанной еде, моей окровавленной губе и сапогам Рида за красной линией.
— Командир Елена Марлоу, вы ранены?
— Бывали утра хуже, сэр.
Адмирал повернулся к Риду.
— Объясните.
Рид выпрямился.
— Недоразумение, сэр.
— Недоразумение ударило командира в лицо?
— Она не назвала звание.
— Любопытно.
В столовой стало так тихо, что я услышала, как капля соуса упала на плитку.
Беннетт сделал шаг ко мне.
— Командир, вы готовы пройти со мной?
Рид побледнел.
— Сэр, если это связано с допуском к закрытым материалам, она не имеет права—
— Замолчите, старшина, — сказал адмирал.
Он открыл кейс. Внутри лежала тонкая папка с медной застёжкой и жетон, покрытый копотью.
Я узнала жетон сразу. Он принадлежал офицеру, погибшему во время операции «Маяк» шесть лет назад.
Беннетт коснулся застёжки.
— Прежде чем мы уйдём, вы должны узнать, почему я прибыл именно сегодня. И почему имя Рида оказалось в приказе, подписанном человеком, который числится погибшим…
ЧАСТЬ 2
— Операция «Маяк» закрыта, сэр, — быстро сказал Рид. — Все материалы уничтожены.
Я смотрела на его лицо и чувствовала, как боль в боку уступает место холодной ясности. Шесть лет назад в северной бухте пропал катер с четырьмя моряками. Официально причиной назвали шторм. Неофициально мы знали: координаты утечки не объясняли ни шторм, ни исчезновение.
— Материалы не уничтожены, — ответил Беннетт. — Они были спрятаны.
Он достал из папки лист с потемневшими краями.
— Подпись капитана Оуэна Прайса. Поставлена за сорок минут до его смерти.
Рид дёрнулся.
— Капитан Прайс был ранен и не мог подписывать приказы.
— Вы были рядом?
— Я был в группе эвакуации.
— Тогда почему ваша фамилия стоит в журнале доступа к радиорубке?
Рид замолчал, и несколько новобранцев подняли головы.
Я знала Прайса. Он был моим наставником. Перед последним выходом он оставил мне медную заколку для форменного воротника, сказав, что вернётся и заберёт её. Я носила её шесть лет, пока металл не потемнел от пота и морской соли. Это была единственная вещь, которую я сохранила после похорон без тела.
Беннетт взглянул на заколку у моего горла.
— Он попросил передать вам кое-что, если не вернётся.
— Почему только сейчас?
— Потому что свидетель отказался говорить.
В дальнем конце столовой одна из уборщиц уронила щётку. Ей было около шестидесяти, и я никогда не замечала её лица. Теперь она стояла, сжимая рукоять так, что побелели пальцы.
Рид резко повернулся.
— Не втягивайте гражданский персонал.
Женщина подняла глаза.
— Я уже втянута, старшина.
Офицер у двери вывел её вперёд. Она назвалась Марией Восс и сказала, что в ночь операции работала в диспетчерской порта. По её словам, Рид пришёл туда после выхода катера и потребовал стереть один вызов.
— Вы видели, как он это делал? — спросила я.
— Видела его руку на журнале. И слышала, как он сказал: «Прайс не должен вернуться».
Рид шагнул к ней.
— Ты лжёшь.
Я встала между ними.
— Ещё один шаг — и камеры запишут уже не нападение на меня.
Его взгляд скользнул к потолку. Три красных огонька мигали над столовой.
Беннетт развернул второй лист.
— Это не всё. После гибели Прайса кто-то продолжал пользоваться его личным кодом. Кодом, который знал только один человек из группы.
У Рида задрожала правая рука.
— Прайс сам дал мне код.
— Нет, — тихо сказала Мария. — Он передал его не вам. Он передал его Елене.
Адмирал посмотрел на меня, и я поняла: тайна касалась не только Рида.
Беннетт положил на стол фотографию, которой не было в официальном деле. На ней Прайс стоял у катера, а рядом с ним — я, ещё лейтенант, с тем самым медным жетоном в руке.
На обороте стояла дата следующего выхода. Она была завтрашней.
— Ваш наставник оставил приказ, — сказал адмирал. — Но чтобы его исполнить, вам придётся узнать, кто всё это время получал сведения изнутри базы…
ЧАСТЬ 3
— Это была не я, — сказала Мария, увидев мой взгляд.
— Я ещё ничего не спросила.
— Но вы подумали о диспетчере.
Она достала из кармана маленький ключ на красном шнурке.
— Прайс спрятал журнал в старом шкафу связи. Я боялась открыть его одна.
В тот же вечер, в архивном помещении под учебным корпусом, мы стояли перед ржавым шкафом. На часах было 21:40. Металл пах пылью и солёной водой. Рид находился напротив под присмотром офицера, но продолжал держать подбородок высоко.
Мария вставила ключ.
Внутри лежал журнал, завернутый в промасленную ткань. Между страницами обнаружилась копия приказа с подписью Прайса. В нём он назначал меня временным получателем закрытого канала и прямо указывал: «Если я погибну, проверять старшину Рида. Он передаёт координаты третьей стороне».
Рид рассмеялся, но звук вышел сухим.
— Подделка.
— Чернила те же, что на его последнем рапорте, — сказал Беннетт.
— Прайс был ранен. Он не мог знать, что я делаю.
— Зато знал, что вы делаете, — ответила Мария. — Я видела, как вы передали карту человеку в сером плаще у причала.
Рид рванулся к ней.
— Ты должна была молчать!
Он остановился лишь потому, что офицер схватил его за плечо. Все услышали сказанное.
Я смотрела на Рида и чувствовала не торжество, а тяжёлую пустоту. Шесть лет я считала, что Прайс погиб из-за ошибки командования. Оказывается, он понял правду за минуты до смерти и пытался оставить мне путь к ней.
— Кому вы продавали координаты? — спросила я.
Рид сжал челюсти.
— Вы ничего не докажете.
Беннетт открыл последнюю страницу журнала. Там была подпись не Рида, а начальника базы адмирала Хейла, который умер год назад и считался человеком, закрывшим расследование.
— Хейл не закрывал дело, — сказал Беннетт. — Он получал деньги.
На пол упала фотография. На ней Хейл и Рид стояли у частного причала, а между ними лежал тот самый кейс, который теперь держал офицер.
Рид побледнел.
— Это ничего не значит.
— Значит, — ответила я. — Вы ударили меня не из-за звания. Вы узнали меня.
Он поднял глаза.
— Прайс сказал, что вы мертвы.
В комнате стало холодно.
Я поняла: Рид давно считал меня погибшей вместе с экипажем. Моё появление разрушило его уверенность и заставило ударить первым.
Но Беннетт уже смотрел не на него, а на новый лист, который только что принёс связист.
Адмирал прочитал сообщение и сжал пальцы.
— Елена, завтрашний выход отменён. Сегодня ночью с базы исчез человек, который знал, где находится второй журнал.
— Кто?
Беннетт поднял глаза.
— Ваша мать…
Последний журнал оказался спрятан там, где началась операция…
Я думала, что раскрыла предательство одного старшины. Но за его поступком стояла тайна, которой не должно было существовать.
«Прайс уже знал, что я предатель»
И тогда вся история стала ещё тяжелее.
👇 Финал истории уже открыт
