ЧАСТЬ 4 — Я ворвалась на свадьбу мафиози под ледяным дождём, но после моего предупреждения его невеста резко побледнела

ЧАСТЬ 4

…Артур не изменился в лице. Только пальцы, державшие мою ладонь, стали чуть сильнее.

— Где она? — спросил он.

— В старой типографии на Уэст-Ридж, — ответил Леон. — Ты знаешь это место. Там твой отец подписывал первые договоры.

— Отпусти Хлою, и я дам тебе ключ.

Леон засмеялся.

— Я не настолько глуп.

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты разрушил всё. Мы должны были закончить дело тихо.

— Нет, — сказал Леон. — Ты должен был женить Вивиан на Артуре, получить доступ к его счетам и оставить мне долю. Но ты решил убрать всех, кто мог заговорить.

Лицо Вивиан стало белым.

— Каких всех?

Леон взглянул на неё.

— Твою мать. Она узнала, что отец подделал её завещание. Поэтому её отправили в лечебницу под чужим именем.

Виктор ударил его по лицу.

Пистолет Леона качнулся.

Марко воспользовался мгновением, выбил оружие и прижал его к колонне. Охранники окружили Виктора. Но Артур не смотрел на них. Он смотрел на Вивиан.

— Твоя мать жива? — спросил он.

— Я не знаю, — прошептала она.

— Знаешь, — сказал Виктор. — И если хочешь, чтобы она осталась жива, ты поедешь со мной.

— Ты всё ещё отдаёшь мне приказы? — Вивиан посмотрела на него. — Даже когда стоишь среди людей, которые слышали правду?

Он шагнул к ней.

— Без меня ты никто.

Эти слова ударили по ней сильнее, чем пощёчина.

Я почувствовала новую боль внизу живота и согнулась. Артур мгновенно подхватил меня.

— Мне нужно в больницу, — сказала я. — Сейчас.

— Там будут люди Крофта, — возразил Марко.

— Тогда мы поедем не туда, где он ждёт, — ответил Артур.

В этот момент с галереи снова раздался голос Томаса:

— В хранилище есть второй вход. Под алтарём. Я знаю, где ключ.

Все повернулись к нему.

Старик вынул из кармана плоский медный жетон с выцарапанным номером.

— Ваш отец оставил его мне двадцать лет назад, Артур. Он сказал: если Виктор Крофт когда-нибудь войдёт в этот собор с мирным лицом, отдайте жетон его сыну.

Артур взял его.

— Почему ты молчал столько лет?

— Потому что твой отец попросил дождаться дня, когда молчание станет опаснее правды.

Марко повёл меня к боковой двери. Я услышала, как Виктор кричит своим людям, но его голос уже не звучал властно. Он терял не свадьбу. Он терял контроль над дочерью, над братом и над собственной ложью.

В подземном проходе пахло воском и влажным камнем. Артур шёл рядом, поддерживая меня за локоть.

— Ты мог сказать мне, что беременна, — тихо произнёс он.

— Ты исчез.

— Я исчез, потому что узнал: кто-то продаёт сведения о тебе. Я думал, что если Вивиан станет моей невестой, Крофты прекратят охоту.

— Ты решил пожертвовать собой и назвать это защитой?

Он остановился.

— Я решил, что ты будешь живее без меня.

— А я решила, что ты просто постеснялся женщины вроде меня.

Артур опустил глаза.

— Я был трусом, Хлоя. Не перед Крофтами. Перед тобой.

Ответить я не успела. Над нами прогремел взрыв. С потолка посыпалась штукатурка.

Марко крикнул:

— Они подожгли типографию!

Артур понял сразу.

— Леон говорил правду. Мать там.

— А ты? — спросила я.

— Я отвезу тебя к врачу.

— Нет. Сначала мы заберём её.

Он резко повернулся.

— Ты на тридцатой неделе, у тебя давление.

— А твоя мать может быть заперта в горящем здании. Не проси меня снова делать вид, что я ничего не слышала.

Его лицо стало жёстким, но он кивнул.

Вивиан подошла к нам. В руках у неё была папка из кабинета отца.

— Здесь счета, — сказала она. — Переводы за яд, охрану и лечебницу. Я нашла их в его сейфе. Но есть ещё кое-что.

Она протянула Артуру лист.

— Моя мать не в лечебнице. Отец держал её в подвале типографии. Сегодня он собирался перевезти её после свадьбы.

— Почему ты помогаешь нам? — спросила я.

Вивиан посмотрела на мой живот.

— Потому что я слишком долго думала, что быть дочерью — значит повиноваться. А сегодня увидела женщину, которая пришла под дождём, чтобы спасти мужчину, ненавидевшего её. Я не хочу стать похожей на отца.

Мы выбрались через подземный ход к переулку. Марко уже подготовил машину. На заднем сиденье лежала медицинская сумка, а рядом сидел доктор Сэмюэл, семейный врач Романо.

— Я не оставлю тебя одну, — сказал Артур.

— Ты уже однажды оставил.

— Тогда я буду всю жизнь объяснять, почему это было ошибкой.

— Начни с сегодняшнего дня.

Типография горела на другом конце улицы. Красное пламя отражалось в лужах. Вход охраняли двое людей Крофта, но они разбежались, когда Марко поднял оружие.

Мы вошли внутрь.

На втором этаже кто-то стучал в металлическую дверь.

— Артур! — закричала пожилая женщина.

— Мама!

Он бросился к двери. Замок был заклинен. Томас, который поехал за нами, вставил медный жетон в маленькое отверстие под ручкой. Механизм щёлкнул.

Мать Артура вышла, кашляя, но на ногах.

Виктор стоял позади неё с канистрой бензина.

— Ещё шаг, и я подожгу всё, — прошипел он.

Вивиан встала перед ним.

— Ты не тронешь её.

— Отойди.

— Нет.

— Я твой отец!

— Именно поэтому мне так стыдно.

Он поднял канистру, но Леон, которого Марко привёл связанным, вдруг заговорил:

— Не слушай его, Вивиан. Он не сжёг документы. Он спрятал их в духовке на кухне. Там всё, включая твоё настоящее завещание матери.

Виктор дёрнулся.

Этого движения хватило.

Артур ударил его по руке, канистра упала, а мать Вивиан, которую мы нашли в соседней комнате, сама вышла в коридор. Слабая, с седыми волосами, но живая.

— Мама, — выдохнула Вивиан.

Женщина посмотрела на Виктора.

— Ты сказал ей, что я умерла?

Он отступил.

— Я спасал семью.

— Нет, — ответила она. — Ты спасал только своё имя.

После этого Виктор уже не пытался спорить. Не потому, что раскаялся. Просто все, ради чего он строил этот день, стояло перед ним и смотрело с отвращением: дочь, жена, брат и человек, которого он собирался убить ради власти.

Леона увезли люди Артура, но не в полицию. Его передали тем, кому он задолжал за оружие и предательство. Виктора лишили доступа к счетам и к семейному совету. Вивиан сама подписала бумаги, возвращавшие матери всё имущество. Потом она разорвала брачный договор перед обеими семьями.

— Я не выйду замуж за человека, которого выбрали вместо меня, — сказала она.

Артур настоял, чтобы меня отвезли в клинику. Давление удалось снизить, ребёнок был в безопасности. Врач ругал меня за безрассудство, Артур стоял у стены и принимал каждое слово молча.

Когда мы остались вдвоём, он достал из кармана маленький кусок белой ткани — ленту, которой утром перевязали серебряную чашу.

— Я хочу выбросить её, — сказал он.

— Не надо.

— Почему?

— Пусть останется напоминанием, что красивые церемонии не делают людей честными.

Он положил ленту на стол.

— А что сделает меня честным?

Я долго смотрела на него.

— Присутствие. Не обещания. Не охрана у двери. Не деньги. Просто приходи, когда страшно, и когда ничего не происходит.

Артур сел рядом, не касаясь меня без разрешения.

— Я приду.

Через несколько дней он привёл ко мне свою мать. Она принесла маленькое серебряное блюдце из собора и попросила прощения за то, что её семья втянула меня в войну.

Вивиан пришла позже. Она не просила дружбы. Только положила на край стола копию найденного завещания матери.

— Это доказательство, что отец не получил ничего, — сказала она. — Я передала оригиналы нотариусу. Никто больше не сможет переписать нашу историю.

Я положила ладонь на живот. Ребёнок толкнулся, будто услышал её голос.

Вивиан улыбнулась сквозь слёзы.

— Он сильный.

— Она, — поправила я.

Артур посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Он осторожно положил ладонь рядом с моей, не поверх неё.

И в этот момент из коридора донёсся крик медсестры:

— Хлоя, доктор зовёт вас! У нас срочные новости по анализам!

Я поднялась, а Артур вскочил следом.

— Что случилось?

Медсестра посмотрела на нас и протянула папку.

— Лаборатория нашла причину ваших приступов. Это не только давление.

Я открыла папку.

На первой странице стояло имя лекарства, которое мне выписывали последние два месяца.

Его назначил врач, связанный с Крофтами.

Артур сжал край стола.

А я вдруг поняла: чашу готовили не только для него.

Кто-то медленно отравлял и меня, пока я носила его ребёнка.

Медсестра перевернула страницу и тихо сказала:

— Но есть ещё один результат. Вы беременны не одним ребёнком.

Артур посмотрел на меня, а я услышала сердцебиение сразу двух маленьких жизней — быстрый двойной стук, похожий на шаги по мраморному проходу.

Оцените статью