ЧАСТЬ 4
…Артур не изменился в лице. Только пальцы, державшие мою ладонь, стали чуть сильнее.
— Где она? — спросил он.
— В старой типографии на Уэст-Ридж, — ответил Леон. — Ты знаешь это место. Там твой отец подписывал первые договоры.
— Отпусти Хлою, и я дам тебе ключ.
Леон засмеялся.
— Я не настолько глуп.
Виктор резко повернулся к нему.
— Ты разрушил всё. Мы должны были закончить дело тихо.
— Нет, — сказал Леон. — Ты должен был женить Вивиан на Артуре, получить доступ к его счетам и оставить мне долю. Но ты решил убрать всех, кто мог заговорить.
Лицо Вивиан стало белым.
— Каких всех?
Леон взглянул на неё.
— Твою мать. Она узнала, что отец подделал её завещание. Поэтому её отправили в лечебницу под чужим именем.
Виктор ударил его по лицу.
Пистолет Леона качнулся.
Марко воспользовался мгновением, выбил оружие и прижал его к колонне. Охранники окружили Виктора. Но Артур не смотрел на них. Он смотрел на Вивиан.
— Твоя мать жива? — спросил он.
— Я не знаю, — прошептала она.
— Знаешь, — сказал Виктор. — И если хочешь, чтобы она осталась жива, ты поедешь со мной.
— Ты всё ещё отдаёшь мне приказы? — Вивиан посмотрела на него. — Даже когда стоишь среди людей, которые слышали правду?
Он шагнул к ней.
— Без меня ты никто.
Эти слова ударили по ней сильнее, чем пощёчина.
Я почувствовала новую боль внизу живота и согнулась. Артур мгновенно подхватил меня.
— Мне нужно в больницу, — сказала я. — Сейчас.
— Там будут люди Крофта, — возразил Марко.
— Тогда мы поедем не туда, где он ждёт, — ответил Артур.
В этот момент с галереи снова раздался голос Томаса:
— В хранилище есть второй вход. Под алтарём. Я знаю, где ключ.
Все повернулись к нему.
Старик вынул из кармана плоский медный жетон с выцарапанным номером.
— Ваш отец оставил его мне двадцать лет назад, Артур. Он сказал: если Виктор Крофт когда-нибудь войдёт в этот собор с мирным лицом, отдайте жетон его сыну.
Артур взял его.
— Почему ты молчал столько лет?
— Потому что твой отец попросил дождаться дня, когда молчание станет опаснее правды.
Марко повёл меня к боковой двери. Я услышала, как Виктор кричит своим людям, но его голос уже не звучал властно. Он терял не свадьбу. Он терял контроль над дочерью, над братом и над собственной ложью.
В подземном проходе пахло воском и влажным камнем. Артур шёл рядом, поддерживая меня за локоть.
— Ты мог сказать мне, что беременна, — тихо произнёс он.
— Ты исчез.
— Я исчез, потому что узнал: кто-то продаёт сведения о тебе. Я думал, что если Вивиан станет моей невестой, Крофты прекратят охоту.
— Ты решил пожертвовать собой и назвать это защитой?
Он остановился.
— Я решил, что ты будешь живее без меня.
— А я решила, что ты просто постеснялся женщины вроде меня.
Артур опустил глаза.
— Я был трусом, Хлоя. Не перед Крофтами. Перед тобой.
Ответить я не успела. Над нами прогремел взрыв. С потолка посыпалась штукатурка.
Марко крикнул:
— Они подожгли типографию!
Артур понял сразу.
— Леон говорил правду. Мать там.
— А ты? — спросила я.
— Я отвезу тебя к врачу.
— Нет. Сначала мы заберём её.
Он резко повернулся.
— Ты на тридцатой неделе, у тебя давление.
— А твоя мать может быть заперта в горящем здании. Не проси меня снова делать вид, что я ничего не слышала.
Его лицо стало жёстким, но он кивнул.
Вивиан подошла к нам. В руках у неё была папка из кабинета отца.
— Здесь счета, — сказала она. — Переводы за яд, охрану и лечебницу. Я нашла их в его сейфе. Но есть ещё кое-что.
Она протянула Артуру лист.
— Моя мать не в лечебнице. Отец держал её в подвале типографии. Сегодня он собирался перевезти её после свадьбы.
— Почему ты помогаешь нам? — спросила я.
Вивиан посмотрела на мой живот.
— Потому что я слишком долго думала, что быть дочерью — значит повиноваться. А сегодня увидела женщину, которая пришла под дождём, чтобы спасти мужчину, ненавидевшего её. Я не хочу стать похожей на отца.
Мы выбрались через подземный ход к переулку. Марко уже подготовил машину. На заднем сиденье лежала медицинская сумка, а рядом сидел доктор Сэмюэл, семейный врач Романо.
— Я не оставлю тебя одну, — сказал Артур.
— Ты уже однажды оставил.
— Тогда я буду всю жизнь объяснять, почему это было ошибкой.
— Начни с сегодняшнего дня.
Типография горела на другом конце улицы. Красное пламя отражалось в лужах. Вход охраняли двое людей Крофта, но они разбежались, когда Марко поднял оружие.
Мы вошли внутрь.
На втором этаже кто-то стучал в металлическую дверь.
— Артур! — закричала пожилая женщина.
— Мама!
Он бросился к двери. Замок был заклинен. Томас, который поехал за нами, вставил медный жетон в маленькое отверстие под ручкой. Механизм щёлкнул.
Мать Артура вышла, кашляя, но на ногах.
Виктор стоял позади неё с канистрой бензина.
— Ещё шаг, и я подожгу всё, — прошипел он.
Вивиан встала перед ним.
— Ты не тронешь её.
— Отойди.
— Нет.
— Я твой отец!
— Именно поэтому мне так стыдно.
Он поднял канистру, но Леон, которого Марко привёл связанным, вдруг заговорил:
— Не слушай его, Вивиан. Он не сжёг документы. Он спрятал их в духовке на кухне. Там всё, включая твоё настоящее завещание матери.
Виктор дёрнулся.
Этого движения хватило.
Артур ударил его по руке, канистра упала, а мать Вивиан, которую мы нашли в соседней комнате, сама вышла в коридор. Слабая, с седыми волосами, но живая.
— Мама, — выдохнула Вивиан.
Женщина посмотрела на Виктора.
— Ты сказал ей, что я умерла?
Он отступил.
— Я спасал семью.
— Нет, — ответила она. — Ты спасал только своё имя.
После этого Виктор уже не пытался спорить. Не потому, что раскаялся. Просто все, ради чего он строил этот день, стояло перед ним и смотрело с отвращением: дочь, жена, брат и человек, которого он собирался убить ради власти.
Леона увезли люди Артура, но не в полицию. Его передали тем, кому он задолжал за оружие и предательство. Виктора лишили доступа к счетам и к семейному совету. Вивиан сама подписала бумаги, возвращавшие матери всё имущество. Потом она разорвала брачный договор перед обеими семьями.
— Я не выйду замуж за человека, которого выбрали вместо меня, — сказала она.
Артур настоял, чтобы меня отвезли в клинику. Давление удалось снизить, ребёнок был в безопасности. Врач ругал меня за безрассудство, Артур стоял у стены и принимал каждое слово молча.
Когда мы остались вдвоём, он достал из кармана маленький кусок белой ткани — ленту, которой утром перевязали серебряную чашу.
— Я хочу выбросить её, — сказал он.
— Не надо.
— Почему?
— Пусть останется напоминанием, что красивые церемонии не делают людей честными.
Он положил ленту на стол.
— А что сделает меня честным?
Я долго смотрела на него.
— Присутствие. Не обещания. Не охрана у двери. Не деньги. Просто приходи, когда страшно, и когда ничего не происходит.
Артур сел рядом, не касаясь меня без разрешения.
— Я приду.
Через несколько дней он привёл ко мне свою мать. Она принесла маленькое серебряное блюдце из собора и попросила прощения за то, что её семья втянула меня в войну.
Вивиан пришла позже. Она не просила дружбы. Только положила на край стола копию найденного завещания матери.
— Это доказательство, что отец не получил ничего, — сказала она. — Я передала оригиналы нотариусу. Никто больше не сможет переписать нашу историю.
Я положила ладонь на живот. Ребёнок толкнулся, будто услышал её голос.
Вивиан улыбнулась сквозь слёзы.
— Он сильный.
— Она, — поправила я.
Артур посмотрел на меня.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
Он осторожно положил ладонь рядом с моей, не поверх неё.
И в этот момент из коридора донёсся крик медсестры:
— Хлоя, доктор зовёт вас! У нас срочные новости по анализам!
Я поднялась, а Артур вскочил следом.
— Что случилось?
Медсестра посмотрела на нас и протянула папку.
— Лаборатория нашла причину ваших приступов. Это не только давление.
Я открыла папку.
На первой странице стояло имя лекарства, которое мне выписывали последние два месяца.
Его назначил врач, связанный с Крофтами.
Артур сжал край стола.
А я вдруг поняла: чашу готовили не только для него.
Кто-то медленно отравлял и меня, пока я носила его ребёнка.
Медсестра перевернула страницу и тихо сказала:
— Но есть ещё один результат. Вы беременны не одним ребёнком.
Артур посмотрел на меня, а я услышала сердцебиение сразу двух маленьких жизней — быстрый двойной стук, похожий на шаги по мраморному проходу.
Пропустили начало?
