ЧАСТЬ 4
Я выхватил у Сены ключи от мастерской, но она перехватила мою руку.
— Нет. Ты не обязан идти со мной.
— Я знаю.
— Тогда почему идёшь?
Я посмотрел на её пальцы. На ногтях осталась тонкая полоска красной глины.
— Потому что ты попросила меня однажды открыть дверь. Теперь я хочу увидеть, что за ней.
Мы выбежали из ресторана. Брея пошла следом, а Моралес осталась с гостями и своей тетрадью. Байрон исчез в переулке, но его машина уже ревела у тротуара.
До мастерской было семь минут на такси.
Сена всё это время звонила управляющему помещением. Никто не отвечал.
— Что именно он может вывезти? — спросил я.
— Печь, формы, готовые заказы. Но дело не только в вещах.
— В чём?
— В договоре аренды. Если он заберёт оборудование и покажет хозяину свою расписку, тот решит, что мастерская принадлежит ему.
— У тебя есть договор?
— Был. В папке у печи.
Я почувствовал, как внутри поднимается холод. Байрон пришёл на праздник не для того, чтобы унизить Сену перед родственниками. Он хотел, чтобы она сама отказалась от борьбы, пока его люди забирают всё, что держало её на плаву.
У металлической двери мастерской горел свет.
Сена остановилась.
— Я заперла её утром.
Изнутри донёсся грохот.
Брея вызвала владельца здания, а я постучал.
— Открывайте! В помещении частная собственность.
— У нас разрешение владельца, — ответил незнакомый голос.
Сена побледнела.
— Владелец не мог дать разрешение. Он за границей.
Она вставила ключ. Замок повернулся, но дверь удерживала цепь изнутри. Я ударил плечом. С третьего раза цепь сорвалась.
В мастерской двое мужчин выносили коробки. Третья коробка уже стояла у порога. В углу работала печь, и от неё шёл сухой жар.
— Поставьте всё на место! — крикнула Сена.
— Мы забираем имущество должницы, — ответил высокий мужчина.
— Покажите документ, — сказал я.
Он протянул лист. Внизу стояла подпись Сены.
Такая же, как в папке.
Сена посмотрела на бумагу, и я увидел, как в ней что-то оборвалось.
— Я это не подписывала.
— Подписывали, — сказал мужчина. — Нам Байрон показал оригинал.
Брея вырвала лист из его руки.
— Байрон не владелец помещения. Вы это знали?
Мужчина замялся.
В этот момент в дверях появился сам Байрон. Он уже не улыбался.
— Роман, отойди. Ты понятия не имеешь, во что вмешался.
— Я знаю, что ты подделал её подпись.
— Докажи.
Сена достала телефон и позвонила владельцу здания. На громкой связи раздался сонный голос господина Левина.
— Я никому не разрешал входить в мастерскую. И договор аренды у меня только с Сеной.
Байрон рванулся к телефону, но Брея встала между ними.
— Ты слышал его. Уходи.
— Ты разрушишь помолвку из-за истерии своей сестры?
— Нет, — сказала Брея. — Ты разрушил её сам, когда решил, что я не стану слушать Сену.
Байрон резко повернулся к Сене.
— Ты всё это устроила ради денег?
Сена засмеялась, но в смехе не было радости.
— Ты сам сказал, что деньги были моими долгами. Тогда почему так боишься, что их проверят?
Он замолчал, глядя на коробки.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Высокий мужчина достал из кармана второй лист.
— Я больше не участвую, — сказал он. — Ты обещал, что подпись настоящая. Если она поддельная, я не понесу за тебя ответственность.
— Закрой рот.
— Нет. Я видел, как ты распечатывал эти бумаги в офисе. Ты использовал старый договор и вырезал подпись из заявки на аренду.
Сена закрыла глаза.
Байрон понял, что потерял последнего человека, готового прикрыть его.
Но он всё ещё мог ударить туда, где было больнее всего.
— Ты думаешь, после этого Брея станет прежней? — бросил он. — Она узнает, что ты скрывала от неё половину правды.
Сена вздрогнула.
— Какую правду?
Я посмотрел на неё.
Она отвела взгляд.
— Роман, я хотела рассказать после праздника.
— О чём?
Сена медленно вынула из сумочки сложенный лист.
— Я действительно брала деньги у Байрона. Но не себе. На лечение мамы. Он настоял, чтобы я не говорила Бреe. Сказал, что она отменит свадьбу и будет считать меня обузой.
Брея подошла к сестре.
— Ты должна была сказать мне.
— Я боялась.
— А ему ты почему поверила?
— Я не поверила. Я просто была слишком уставшей, чтобы спорить.
В мастерской пахло глиной, раскалённым металлом и обманом, который наконец перестал помещаться в одну комнату.
Брея обняла Сену. Сена сначала стояла неподвижно, потом уткнулась сестре в плечо.
Байрон отступил к порогу.
— Вы ещё пожалеете. Без моих денег она не продержится и месяца.
Сена высвободилась из объятий.
— Мои деньги были не твоими. И моя мастерская тоже.
— Ты не понимаешь, что теряешь.
— Понимаю. Я теряю человека, который называл шантаж помощью.
Он хотел ответить, но высокий мужчина уже положил на стол свою копию документов.
— Я передам всё владельцу здания, — сказал он. — И Моралес тоже даст показания.
Байрон посмотрел на него с ненавистью, потом на Брею, которая держала сестру за плечо. Ни один человек в комнате не двинулся к нему.
Он ушёл один.
Мы не стали устраивать преследование и не превратили ночь в спектакль. Господин Левин приехал через двадцать минут, забрал поддельный лист и вызвал специалистов, чтобы сменить замок. Сена собрала настоящие бумаги в металлический ящик.
— Почему ты всё время носишь договор с собой? — спросил я.
— После Байрона я решила, что бумага должна быть ближе к сердцу, чем к чужому столу.
Она положила сверху свою банковскую выписку, тетрадь Моралес и лист с настоящей подписью.
— А ты? — спросила она. — Ты ведь тоже всё время что-то прячешь.
Я достал из кармана старый чек химчистки и посмотрел на дату.
— Я прятал не секрет. Просто думал, что если не смотреть на день, когда всё закончилось, он перестанет иметь значение.
Сена взяла чек, перевернула его и написала на обратной стороне номер заказа.
— Завтра заберёшь пиджак из химчистки.
— Зачем?
— Потому что в нём ты пришёл на мою сторону. Нельзя оставлять такие вещи в кармане прошлого.
Брея усмехнулась сквозь слёзы.
— Вы всё ещё ненастоящая пара?
Сена посмотрела на меня.
Я не стал отвечать за нас обоих.
— Сена, утром у меня свободно. Я могу помочь разобрать коробки.
— А вечером?
— Вечером тоже.
Она сняла с запястья браслет из обожжённой глины и положила его на край печи. На внутренней стороне всё ещё была дата, с которой началась её борьба.
— Роман, ты понимаешь, что после этого фальшивое свидание закончено?
— Понимаю.
— Тогда почему ты улыбаешься?
Я посмотрел на раскалённую печь, на стопку настоящих документов и на её руки, испачканные красной глиной.
— Потому что впервые за долгое время мне не приходится притворяться, что мне всё равно.
Сена взяла кусок мягкой глины и протянула его мне.
— Тогда помоги. Сделаем новую табличку для мастерской.
— Какую?
Она прижала мою ладонь к глине, оставив отпечаток рядом со своим.
— «Открыто для тех, кто пришёл не лгать».
И пока печь гудела, наши отпечатки медленно застывали рядом.
Пропустили начало?
