В 00:15 я открыл дверь и увидел соседку, которая просила меня сыграть роль её парня, пока бывший ждал у лифта.
— Скажи ему, что ты со мной, — прошептала Сена Ортега. — Пожалуйста. Он не уйдёт, если решит, что здесь другой мужчина.
За её спиной трижды ударили в дверь подъёмника.
— Сена! Я знаю, что ты там!
Она дрожала так сильно, что телефон в её руке тихо постукивал о браслет из обожжённой глины. Я видел этот браслет раньше: Сена сама слепила его, а на внутренней стороне выдавила маленькую дату.
Я четыре месяца избегал её. После развода я избегал почти всех.
— Заходи, — сказал я.
Она посмотрела на меня, будто я только что предложил ей спрятаться в горящем доме.
— Ты уверен?
— Не уверен. Но мне не нравится, как он с тобой разговаривает.
Сена шагнула внутрь. Я запер дверь и нарочито громко произнёс:
— Дорогая, поставить чайник?
В коридоре стало тихо.
— Кто там? — крикнул мужчина.
— Человек, которого она пригласила. Доброй ночи.
Кулак врезался в дверь. У меня под ладонью дрогнул металлический глазок. Затем звякнул подъёмник, и шаги удалились.
Сена вызвала охрану, а я поставил на плиту чайник. Она сидела у стойки, сжимая колени.
— Это Байрон, мой бывший, — сказала она.
— Очень воспитанный человек.
— Воспитанным он бывает только при свидетелях.
Мне было тридцать два. Я жил один в восьмой квартире на четвёртом этаже, напротив стены с голубой цаплей. Сена въехала в октябре с девятью коробками керамики и огромным ящиком инструментов.
Через четыре дня она спросила, где находится выключатель на кухне. Я показал и почти сразу закрыл дверь.
Не потому, что она мне не нравилась.
Потому что понравилась слишком быстро.
После развода я забил квартиру коробками, работу — сроками, а сердце — привычкой ничего не объяснять. Сена смеялась на лестнице, ходила с глиной под ногтями и задавала вопросы, на которые нельзя было ответить одним словом.
В январе она поймала меня во дворе.
— Ты меня избегаешь.
— Я плохо общаюсь с соседями.
— С господином Фельдманом ты говорил двадцать минут.
— Ему семьдесят четыре.
— Понятно. Я слишком молода, чтобы быть безопасной.
Я тогда едва не выронил яйца.
Теперь она придвинула телефон ко мне. На экране было сообщение: «Приводи нового парня. В субботу он узнает, какая ты на самом деле».
— В субботу помолвка моей сестры Бреи, — сказала Сена. — Байрон — брат жениха. Он всё равно придёт.
— Что он хочет?
— Убедить всех, что деньги на оборудование были займом. Я знаю, что это неправда. У меня есть доказательства.
— Тогда почему ты боишься?
Она провела пальцем по краю кружки.
— Потому что люди верят мужчине в дорогом пиджаке, если он говорит, что просто хочет вернуть своё.
Я знал, как трудно просить о помощи, когда долго убеждаешь себя, что справишься один.
— Во сколько начало?
— Роман…
— Во сколько?
— В семь. В Вест-Лупе.
— Хорошо. Я надену рубашку без лапши.
Она улыбнулась, но телефон тут же снова загорелся. Сена прочитала сообщение, подняла глаза и тихо сказала:
— Перед тем как согласиться, ты должен узнать о нём одну вещь…
ЧАСТЬ 2
— Он не просто бывший, — сказала Сена. — Байрон был бухгалтером в моей мастерской.
— И что это меняет?
— Он знает, где лежат все бумаги. И умеет делать так, чтобы чужие цифры выглядели убедительно.
В 00:41 в коридоре появился управляющий дома, господин Клайн, с охранником. На двери осталась вмятина от кулака. Сена показала сообщения, но Байрон уже исчез.
— Подадите заявление? — спросил Клайн.
— Пока нет, — ответила она.
— Почему?
— Потому что он именно этого и ждёт. Тогда он скажет, что я опасная и мстительная.
Я почувствовал знакомое раздражение: не на неё, а на то, как ловко кто-то заставил жертву оправдываться.
В субботу в шесть вечера Сена стояла у моего зеркала. На ней было тёмно-зелёное платье, а на запястье тот самый браслет из глины. Я надел пиджак, который не доставал после развода, и обнаружил в кармане старый чек из химчистки. Дата совпадала с днём, когда жена ушла.
— Ты побледнел, — заметила Сена.
— Просто вспомнил, что этот пиджак пережил больше, чем я.
— Если хочешь, можем отменить.
— Если отменим, Байрон решит, что напугал нас.
Она долго смотрела на меня.
— Нас?
— Я уже согласился быть твоим ненастоящим парнем. Придётся хотя бы правильно сыграть.
Праздник проходил в ресторане на втором этаже старого склада. Под потолком висели лампы в медных сетках, пахло розмарином и горячим хлебом. Брея бросилась к сестре, потом обняла меня и прошептала:
— Ты тот самый Роман?
— Зависит от того, что тебе рассказали.
— Что ты спас Сене жизнь.
— Я всего лишь открыл дверь.
Байрон появился во время подачи закусок. Бежевый костюм, серебряные часы и улыбка человека, который заранее знает, где будет стоять каждый свидетель.
— Значит, это ты, — сказал он.
— А ты, должно быть, Байрон.
— Я надеялся, что Сена приведёт кого-то постарше.
— А я надеялся, что ты приведёшь что-нибудь кроме насмешек.
Улыбка у него не исчезла. Только стала тоньше.
За столом он рассказывал родственникам, как спас мастерскую Сены от долгов, а она молча разрезала ножом пирог. Под салфеткой её пальцы дрожали.
— Где документы? — спросил я, когда мы отошли к лестнице.
— В мастерской. Но копии у меня.
— Тогда почему ты говоришь, что у тебя есть доказательства, а не показываешь их?
— Потому что главная подпись стоит не на моих бумагах.
В этот момент Байрон возник за моей спиной.
— Хотите узнать, почему Сена так боится этой вечеринки? — спросил он.
Он достал из внутреннего кармана плотную папку и положил её на стол.
— Открой, Роман. Там расписка, которая уничтожит её мастерскую.
Сена схватила меня за запястье.
— Не открывай.
Но Байрон уже повернулся к гостям и громко произнёс:
— Пусть твой новый защитник сам решит, кому верить…
ЧАСТЬ 3
— Откройте папку, — сказала Брея. — Если вы так уверены в себе, Байрон, не прячьте правду за тостами.
В зале на несколько секунд перестали звенеть бокалы. Байрон медленно положил ладонь на папку.
— Здесь расписка Сены. Она получила от меня двадцать восемь тысяч на печь и аренду. Не вернула ни цента.
— Я не подписывала её, — сказала Сена.
— Конечно. Очень удобно.
Он раскрыл папку и развернул лист к гостям. Подпись действительно напоминала сенину: резкая первая буква, длинная последняя черта. У меня сжался желудок.
— На бумаге всё убедительно, — сказал я. — Но почему дата стоит за неделю до того, как деньги якобы были переведены?
Байрон дёрнул подбородком.
— Ошибка в оформлении.
— А номер счёта?
Я указал на строку. — Это не счёт Сены. Это счёт вашей фирмы.
Он резко закрыл папку.
— Ты ничего не понимаешь.
— Понимаю достаточно, — раздался голос из-за колонны.
К нам подошла женщина лет шестидесяти с полотняной сумкой. Я видел её у мастерской, но не знал имени.
— Это госпожа Моралес, — сказала Сена. — Она снимала помещение этажом ниже.
Моралес достала из сумки тонкую тетрадь с коричневым корешком.
— В тот день Байрон пришёл к Сене с двумя листами. Она отказалась ставить подпись. Я слышала разговор через открытую дверь. Он сказал, что если она не подпишет, то расскажет всем о её просроченной аренде.
— Вы ошибаетесь, — процедил Байрон.
— Нет. Я записала дату и время, потому что он потом требовал у меня подписать такой же лист.
Брея взяла тетрадь. На странице стояла дата, а рядом — короткая запись: «Байрон принёс поддельную расписку. Сена отказалась».
Сена закрыла рот ладонью. Её плечи задрожали.
— Почему ты молчали? — спросила она.
— Потому что у меня больной муж, а Байрон обещал устроить проверку в нашем помещении, — ответила Моралес. — Но сегодня я увидела, как он снова делает это с тобой.
Байрон побледнел.
— Эта тетрадь ничего не доказывает.
— Тогда объясни перевод, — сказала Сена.
Она достала из сумочки банковскую выписку. Деньги ушли не ей, а на счёт фирмы Байрона, а затем вернулись ему же под видом оплаты услуг.
Гости заговорили все сразу. Брея отступила от будущего родственника.
— Ты лгал моей сестре?
Байрон схватил папку и направился к выходу.
В этот момент телефон Сены зазвонил. Она ответила, послушала и изменилась в лице.
— Роман, они уже у мастерской. Байрон заранее отправил туда людей. Если мы не приедем сейчас, печь вывезут вместе со всеми изделиями…
Байрон приехал в мастерскую не один — и Сена побледнела…
Я думал, что самое страшное уже осталось в ресторане. Но настоящая ловушка ждала нас там, где Сена хранила всё, ради чего боролась.
«Ты называл шантаж помощью»
Байрон отступил к порогу.
👇 Финал истории уже открыт
