Осколок фарфоровой вазы распорол мне пятку, и кровь брызнула на белый мрамор именно в тот момент, когда мой муж вошёл в пентхаус с людьми, привыкшими видеть его непоколебимым.
Я отшатнулась, прижав ладонь к стене. На полу растекалось тёмное пятно, а в отражении панорамного окна дрожали огни Манхэттена.
— Не двигайся, — сказал Итан.
Он оказался рядом быстрее, чем я успела понять, что произошло. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, крепко и почти болезненно.
За три года брака он ни разу не прикоснулся ко мне первым.
— Это просто порез, — прошептала я.
— Я сказал, не двигайся.
Голос у него сорвался. Не от злости. От страха.
Я подняла глаза и увидела то, чего не должна была видеть: на лице человека, которого деловые журналы называли ледяным хищником, была настоящая паника.
— Господин Картер, машина уже у входа, — произнесла женщина в чёрном костюме.
— Отменить всё, — резко бросил Итан. — Вызовите врача.
— Но заседание через двадцать минут. Если вы не появитесь, совет директоров проголосует без вас.
Он даже не повернул головы.
— Пусть голосуют.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается не боль, а растерянность. Три года назад мой отец проиграл всё, что у нас было. Квартира, мастерская, деньги матери — всё исчезло в долгах и расписках. Тогда Итан пришёл к нам сам и предложил сделку: он закроет каждый цент, а я стану его женой.
Без любви. Без обещаний. Без права задавать вопросы.
Через две недели мы расписались в маленьком суде. После поцелуя Итан отпустил меня так, будто прикоснулся к чужой руке. С тех пор он давал мне одежду, деньги, охрану и безупречную фамилию, но не давал себя.
Я привыкла быть мебелью в его роскошной жизни.
— Почему ты так смотришь? — спросил он, опускаясь передо мной на одно колено.
— Потому что ты ведёшь себя так, будто я умираю.
Его челюсть напряглась.
— Ты истекаешь кровью на полу.
— И раньше тебе было всё равно.
На секунду в комнате стало так тихо, что я услышала гул лифта за стеной.
Итан осторожно поднял меня на руки. Я вцепилась в лацкан его пиджака и почувствовала под тканью твёрдый металлический край — старую серебряную булавку, которую он всегда носил у внутреннего кармана. На ней был выгравирован номер семнадцать.
— Поставь меня, — сказала я.
— Нет.
— Ты не можешь всю жизнь обращаться со мной как с заключённой, а потом изображать мужа, когда я порезалась.
В его глазах мелькнула такая боль, что я замолчала.
Он отнёс меня к дивану, а затем приказал всем выйти. Но женщина в чёрном не двинулась с места.
— Итан, — сказала она тише, — они уже знают, что она здесь.
Он застыл.
— Кто?
Женщина посмотрела на меня.
— Те, кто три года ждал, когда Оливия останется без защиты.
У меня похолодели пальцы.
— О чём она говорит?
Итан медленно поднялся. В этот момент частный врач вошёл в комнату, а женщина достала из кожаной папки тонкую пачку бумаг.
— Если вы хотите, чтобы она пережила эту ночь, — сказала она, — ей пора узнать, почему вы на ней женились.
Итан посмотрел на папку, потом на меня. Его рука потянулась к верхнему листу…
ЧАСТЬ 2
Итан не успел коснуться папки. Он резко захлопнул её и бросил женщине:
— Уведите всех из комнаты.
— Уже поздно, — ответила она. — За зданием следят две машины.
Врач перевязал мне пятку, но я почти не чувствовала боли. Перед глазами стояло лицо Итана, когда женщина произнесла: «Те, кто ждал». Будто речь шла не о деловых врагах, а о людях, способных добраться до меня.
— Кто она? — спросила я.
— Мара Льюис, начальник моей охраны.
— И почему она говорит обо мне так, словно я важнее твоей компании?
Итан отвернулся к окну.
— Потому что ты важнее.
Три года я мечтала услышать от него хоть что-то похожее. Но теперь эти слова прозвучали как предупреждение.
— Не смей говорить это, если не собираешься объяснить.
Он сжал пальцы. На его запястье блеснул тонкий шрам, которого я раньше не замечала.
— Твой отец задолжал не только букмекерам, Оливия.
— Я знаю о долгах отца больше, чем хотела бы.
— Нет. Ты знаешь только ту версию, которую тебе позволили увидеть.
Мара поставила папку на стол. Внутри лежали копии расписок, банковские выписки и лист с печатью нотариуса. Я узнала подпись отца, но дата была поставлена за месяц до того, как он признался нам в проигрыше.
— Это невозможно, — сказала я.
— Твой отец не проиграл эти деньги, — ответил Итан. — Его заставили взять их на имя твоей семьи.
— Кто?
Он не ответил.
Снизу, на улице, взвыла сирена. Мара мгновенно подошла к стеклу и отдёрнула штору.
— Чёрный седан исчез, — сказала она. — Значит, они внутри.
Я посмотрела на Итана.
— Ты всё это время знал?
— Я знал, что опасность существует.
— И поэтому женился на мне?
Он молчал слишком долго.
— Ты купил мою жизнь вместе с долгами.
— Я вытащил тебя из договора, по которому ты становилась залогом.
У меня перехватило дыхание.
— Какого договора?
Мара раскрыла папку на нужной странице. Внизу стояла моя фамилия, но подпись была похожа на мою только издалека. Бумага передавала кредиторам право распоряжаться не квартирой и не счетами, а «личными и имущественными интересами наследницы Элеоноры Картер».
Моё полное имя.
— Я никогда этого не подписывала.
— Знаю, — сказал Итан.
— Тогда почему не сказал сразу?
— Потому что человек, который подделал подпись, сидел рядом со мной на каждом совете директоров.
Мара тихо добавила:
— И потому что он искал того, кто хранит доказательство.
— Какое доказательство?
В коридоре щёлкнул замок.
Итан встал между мной и дверью.
— Оливия, ты помнишь серебряную булавку, которую твой отец оставил тебе после смерти матери?
Я коснулась кармана халата. Там лежала моя старая булавка с числом семнадцать — единственная вещь, которую отец велел никогда не выбрасывать.
— Она у меня.
Итан взглянул на неё так, будто увидел оружие.
— Тогда твой отец успел спрятать правду.
Дверь дёрнулась. Мара достала из-за пояса оружие, а Итан накрыл мою руку своей.
— Когда я скажу, ты побежишь в запасную лестницу.
— А ты?
— Я задержу их.
— После трёх лет равнодушия ты решил умереть за меня?
Он наклонился к моему лицу.
— Я никогда не был равнодушен.
Дверь распахнулась, но за ней стояла не полиция и не нападавший. На пороге появилась пожилая женщина в промокшем пальто, прижимая к груди коричневую коробку.
— Я работала у вашего отца, — сказала она. — И если Итан наконец привёл вас сюда, значит, времени больше нет…
ЧАСТЬ 3
Пожилая женщина переступила порог, и Мара заперла дверь за её спиной. С пальто капала вода, на рукаве темнело пятно машинного масла.
— Меня зовут Нора Белл, — сказала она. — Я вела бухгалтерию в мастерской вашего отца двадцать два года.
Я почувствовала, как под бинтом снова запульсировала рана.
— Почему я никогда вас не видела?
— Потому что после того, как Роберт понял, кто забирает деньги, он велел мне исчезнуть.
Итан поставил коробку на стол.
— Нора, расскажите ей всё.
— Не мне, — перебила я. — Мне он должен был рассказать сам.
— Он пытался, — ответила Нора. — Но его перехватили у вокзала.
Она достала из коробки толстую бухгалтерскую книгу. Края страниц были обуглены, а на обложке виднелся тот же знак — семнадцать.
— Ваш отец не был игроком, каким хотел казаться, — продолжила Нора. — Он помогал своему старому знакомому Виктору Хейлу переводить деньги через маленькие фирмы. Думал, что это временно. Потом обнаружил, что Виктор крадёт средства из компании Итана и подкупает членов совета.
Я повернулась к мужу.
— Ты знал о Викторе?
— Подозревал. Но у меня не было доказательств.
Нора открыла книгу на середине. Между страницами лежал лист с моей поддельной подписью и настоящей подписью Виктора рядом.
— Он оформил ваш долг так, чтобы получить контроль над наследством вашей матери. Там был патент, который основал компанию Итана. Роберт отказался передавать права и попытался спрятать документы в мастерской.
— А потом пришёл к нам, — прошептала я.
— А потом Виктор заставил его исчезнуть.
Я не сразу поняла смысл этих слов.
— Он умер?
Нора покачала головой.
— Нет. Он жив.
Итан закрыл глаза.
— Нора…
— Она имеет право знать, — резко сказала женщина. — Вы три года держали её в золотой клетке и называли это защитой.
Я повернулась к Итану.
— Ты знал, что мой отец жив?
— Я нашёл его девять дней назад.
— Где он?
— В безопасном месте.
— Ты видел его и не сказал мне?
— Он был тяжело ранен. Если бы Виктор узнал, что Роберт заговорил, он бы добрался до тебя.
Мои ноги задрожали, и Итан попытался поддержать меня.
— Не прикасайся ко мне.
Он остановился.
— Я думала, ты женился на мне ради чужого долга. Но ты женился, потому что хотел использовать моё наследство против Виктора?
— Я женился, чтобы Виктор не смог объявить тебя зависимой от кредиторов. Брак перевёл все претензии на меня. Он мог давить на мою компанию, но не мог забрать тебя.
— А холодность?
Итан взглянул на серебряную булавку у меня в руке.
— Виктор следил за каждым человеком рядом со мной. Я сделал так, чтобы он поверил: ты для меня только условие сделки. Если бы он понял, что я люблю тебя, ты стала бы его главным рычагом.
В комнате никто не шевельнулся.
Даже боль на секунду исчезла.
Нора протянула мне последний лист.
— Это расписка Виктора. Он обещает одному из директоров долю после завтрашнего голосования. Но есть ещё кое-что.
Она перевернула страницу.
Внизу стояла подпись Итана.
— Что это? — спросила я.
Итан побледнел.
Мара посмотрела на него, затем на меня.
— Оливия, завтра утром заседание совета. И Виктор уже подал документы, согласно которым Итан добровольно передаёт ему управление компанией…
Но в старой бухгалтерской книге нашлась ещё одна подпись…
Я думала, что тайна разрушила наш брак. Оказалось, она только показала, на чём он действительно держался.
«Первым открывать тайник будешь ты»
Даже Роберт перестал улыбаться.
👇 Финал истории уже открыт
