Я думала, что муж женился на мне из-за долгов, но после одного пореза его спокойствие исчезло на глазах у всех

Осколок фарфоровой вазы распорол мне пятку, и кровь брызнула на белый мрамор именно в тот момент, когда мой муж вошёл в пентхаус с людьми, привыкшими видеть его непоколебимым.

Я отшатнулась, прижав ладонь к стене. На полу растекалось тёмное пятно, а в отражении панорамного окна дрожали огни Манхэттена.

— Не двигайся, — сказал Итан.

Он оказался рядом быстрее, чем я успела понять, что произошло. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, крепко и почти болезненно.

За три года брака он ни разу не прикоснулся ко мне первым.

— Это просто порез, — прошептала я.

— Я сказал, не двигайся.

Голос у него сорвался. Не от злости. От страха.

Я подняла глаза и увидела то, чего не должна была видеть: на лице человека, которого деловые журналы называли ледяным хищником, была настоящая паника.

— Господин Картер, машина уже у входа, — произнесла женщина в чёрном костюме.

— Отменить всё, — резко бросил Итан. — Вызовите врача.

— Но заседание через двадцать минут. Если вы не появитесь, совет директоров проголосует без вас.

Он даже не повернул головы.

— Пусть голосуют.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается не боль, а растерянность. Три года назад мой отец проиграл всё, что у нас было. Квартира, мастерская, деньги матери — всё исчезло в долгах и расписках. Тогда Итан пришёл к нам сам и предложил сделку: он закроет каждый цент, а я стану его женой.

Без любви. Без обещаний. Без права задавать вопросы.

Через две недели мы расписались в маленьком суде. После поцелуя Итан отпустил меня так, будто прикоснулся к чужой руке. С тех пор он давал мне одежду, деньги, охрану и безупречную фамилию, но не давал себя.

Я привыкла быть мебелью в его роскошной жизни.

— Почему ты так смотришь? — спросил он, опускаясь передо мной на одно колено.

— Потому что ты ведёшь себя так, будто я умираю.

Его челюсть напряглась.

— Ты истекаешь кровью на полу.

— И раньше тебе было всё равно.

На секунду в комнате стало так тихо, что я услышала гул лифта за стеной.

Итан осторожно поднял меня на руки. Я вцепилась в лацкан его пиджака и почувствовала под тканью твёрдый металлический край — старую серебряную булавку, которую он всегда носил у внутреннего кармана. На ней был выгравирован номер семнадцать.

— Поставь меня, — сказала я.

— Нет.

— Ты не можешь всю жизнь обращаться со мной как с заключённой, а потом изображать мужа, когда я порезалась.

В его глазах мелькнула такая боль, что я замолчала.

Он отнёс меня к дивану, а затем приказал всем выйти. Но женщина в чёрном не двинулась с места.

— Итан, — сказала она тише, — они уже знают, что она здесь.

Он застыл.

— Кто?

Женщина посмотрела на меня.

— Те, кто три года ждал, когда Оливия останется без защиты.

У меня похолодели пальцы.

— О чём она говорит?

Итан медленно поднялся. В этот момент частный врач вошёл в комнату, а женщина достала из кожаной папки тонкую пачку бумаг.

— Если вы хотите, чтобы она пережила эту ночь, — сказала она, — ей пора узнать, почему вы на ней женились.

Итан посмотрел на папку, потом на меня. Его рука потянулась к верхнему листу…

ЧАСТЬ 2

Итан не успел коснуться папки. Он резко захлопнул её и бросил женщине:
— Уведите всех из комнаты.

— Уже поздно, — ответила она. — За зданием следят две машины.

Врач перевязал мне пятку, но я почти не чувствовала боли. Перед глазами стояло лицо Итана, когда женщина произнесла: «Те, кто ждал». Будто речь шла не о деловых врагах, а о людях, способных добраться до меня.

— Кто она? — спросила я.

— Мара Льюис, начальник моей охраны.

— И почему она говорит обо мне так, словно я важнее твоей компании?

Итан отвернулся к окну.

— Потому что ты важнее.

Три года я мечтала услышать от него хоть что-то похожее. Но теперь эти слова прозвучали как предупреждение.

— Не смей говорить это, если не собираешься объяснить.

Он сжал пальцы. На его запястье блеснул тонкий шрам, которого я раньше не замечала.

— Твой отец задолжал не только букмекерам, Оливия.

— Я знаю о долгах отца больше, чем хотела бы.

— Нет. Ты знаешь только ту версию, которую тебе позволили увидеть.

Мара поставила папку на стол. Внутри лежали копии расписок, банковские выписки и лист с печатью нотариуса. Я узнала подпись отца, но дата была поставлена за месяц до того, как он признался нам в проигрыше.

— Это невозможно, — сказала я.

— Твой отец не проиграл эти деньги, — ответил Итан. — Его заставили взять их на имя твоей семьи.

— Кто?

Он не ответил.

Снизу, на улице, взвыла сирена. Мара мгновенно подошла к стеклу и отдёрнула штору.

— Чёрный седан исчез, — сказала она. — Значит, они внутри.

Я посмотрела на Итана.

— Ты всё это время знал?

— Я знал, что опасность существует.

— И поэтому женился на мне?

Он молчал слишком долго.

— Ты купил мою жизнь вместе с долгами.

— Я вытащил тебя из договора, по которому ты становилась залогом.

У меня перехватило дыхание.

— Какого договора?

Мара раскрыла папку на нужной странице. Внизу стояла моя фамилия, но подпись была похожа на мою только издалека. Бумага передавала кредиторам право распоряжаться не квартирой и не счетами, а «личными и имущественными интересами наследницы Элеоноры Картер».

Моё полное имя.

— Я никогда этого не подписывала.

— Знаю, — сказал Итан.

— Тогда почему не сказал сразу?

— Потому что человек, который подделал подпись, сидел рядом со мной на каждом совете директоров.

Мара тихо добавила:
— И потому что он искал того, кто хранит доказательство.

— Какое доказательство?

В коридоре щёлкнул замок.

Итан встал между мной и дверью.

— Оливия, ты помнишь серебряную булавку, которую твой отец оставил тебе после смерти матери?

Я коснулась кармана халата. Там лежала моя старая булавка с числом семнадцать — единственная вещь, которую отец велел никогда не выбрасывать.

— Она у меня.

Итан взглянул на неё так, будто увидел оружие.

— Тогда твой отец успел спрятать правду.

Дверь дёрнулась. Мара достала из-за пояса оружие, а Итан накрыл мою руку своей.

— Когда я скажу, ты побежишь в запасную лестницу.

— А ты?

— Я задержу их.

— После трёх лет равнодушия ты решил умереть за меня?

Он наклонился к моему лицу.

— Я никогда не был равнодушен.

Дверь распахнулась, но за ней стояла не полиция и не нападавший. На пороге появилась пожилая женщина в промокшем пальто, прижимая к груди коричневую коробку.

— Я работала у вашего отца, — сказала она. — И если Итан наконец привёл вас сюда, значит, времени больше нет…

ЧАСТЬ 3

Пожилая женщина переступила порог, и Мара заперла дверь за её спиной. С пальто капала вода, на рукаве темнело пятно машинного масла.

— Меня зовут Нора Белл, — сказала она. — Я вела бухгалтерию в мастерской вашего отца двадцать два года.

Я почувствовала, как под бинтом снова запульсировала рана.

— Почему я никогда вас не видела?

— Потому что после того, как Роберт понял, кто забирает деньги, он велел мне исчезнуть.

Итан поставил коробку на стол.

— Нора, расскажите ей всё.

— Не мне, — перебила я. — Мне он должен был рассказать сам.

— Он пытался, — ответила Нора. — Но его перехватили у вокзала.

Она достала из коробки толстую бухгалтерскую книгу. Края страниц были обуглены, а на обложке виднелся тот же знак — семнадцать.

— Ваш отец не был игроком, каким хотел казаться, — продолжила Нора. — Он помогал своему старому знакомому Виктору Хейлу переводить деньги через маленькие фирмы. Думал, что это временно. Потом обнаружил, что Виктор крадёт средства из компании Итана и подкупает членов совета.

Я повернулась к мужу.

— Ты знал о Викторе?

— Подозревал. Но у меня не было доказательств.

Нора открыла книгу на середине. Между страницами лежал лист с моей поддельной подписью и настоящей подписью Виктора рядом.

— Он оформил ваш долг так, чтобы получить контроль над наследством вашей матери. Там был патент, который основал компанию Итана. Роберт отказался передавать права и попытался спрятать документы в мастерской.

— А потом пришёл к нам, — прошептала я.

— А потом Виктор заставил его исчезнуть.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Он умер?

Нора покачала головой.

— Нет. Он жив.

Итан закрыл глаза.

— Нора…

— Она имеет право знать, — резко сказала женщина. — Вы три года держали её в золотой клетке и называли это защитой.

Я повернулась к Итану.

— Ты знал, что мой отец жив?

— Я нашёл его девять дней назад.

— Где он?

— В безопасном месте.

— Ты видел его и не сказал мне?

— Он был тяжело ранен. Если бы Виктор узнал, что Роберт заговорил, он бы добрался до тебя.

Мои ноги задрожали, и Итан попытался поддержать меня.

— Не прикасайся ко мне.

Он остановился.

— Я думала, ты женился на мне ради чужого долга. Но ты женился, потому что хотел использовать моё наследство против Виктора?

— Я женился, чтобы Виктор не смог объявить тебя зависимой от кредиторов. Брак перевёл все претензии на меня. Он мог давить на мою компанию, но не мог забрать тебя.

— А холодность?

Итан взглянул на серебряную булавку у меня в руке.

— Виктор следил за каждым человеком рядом со мной. Я сделал так, чтобы он поверил: ты для меня только условие сделки. Если бы он понял, что я люблю тебя, ты стала бы его главным рычагом.

В комнате никто не шевельнулся.

Даже боль на секунду исчезла.

Нора протянула мне последний лист.

— Это расписка Виктора. Он обещает одному из директоров долю после завтрашнего голосования. Но есть ещё кое-что.

Она перевернула страницу.

Внизу стояла подпись Итана.

— Что это? — спросила я.

Итан побледнел.

Мара посмотрела на него, затем на меня.

— Оливия, завтра утром заседание совета. И Виктор уже подал документы, согласно которым Итан добровольно передаёт ему управление компанией…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Но в старой бухгалтерской книге нашлась ещё одна подпись…

Я думала, что тайна разрушила наш брак. Оказалось, она только показала, на чём он действительно держался.

Итан посмотрел на меня и сказал:
«Первым открывать тайник будешь ты»
Даже Роберт перестал улыбаться.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью