ЧАСТЬ 4 — Я думала, что муж женился на мне из-за долгов, но после одного пореза его спокойствие исчезло на глазах у всех

ЧАСТЬ 4

…но Мара не закончила фразу. В этот момент в кармане её пальто завибрировал телефон.

Она взглянула на экран и изменилась в лице.

— Что случилось? — спросил Итан.

— В клинике отключили свет.

Он резко повернулся к Норе.

— Роберт там?

— Был, — ответила она. — Я оставила его под присмотром медсестры.

Итан схватил пальто. Я поднялась следом, едва не упав на перевязанную ногу.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Это мой отец.

Он посмотрел на меня несколько секунд, затем передал мне пистолет Мары рукояткой вперёд.

— Тогда держись рядом.

Мы спустились по запасной лестнице. На девятнадцатом этаже пахло горячей пылью и бетоном, а где-то внизу хлопали двери. Мара шла первой, Итан — за мной, постоянно оглядываясь.

У служебного выхода нас ждал не автомобиль, а пустой металлический контейнер для белья, перевёрнутый поперёк коридора.

На его боку красовалась надпись мелом: «СЕМНАДЦАТЬ».

Я остановилась.

— Он знает про булавку.

— Виктор знает гораздо больше, чем должен, — сказал Итан.

— Потому что ты подписал ему передачу управления?

Итан не ответил сразу.

— Я подписал не передачу компании. Я подписал соглашение о временном отказе от права голоса.

— Почему это звучит ещё хуже?

— Потому что хотел заставить Виктора поверить, что победа у него в руках. Пока он празднует, мы должны были предъявить книгу Норы на совете.

— А моя подпись?

— Подделка Виктора. Но моя подпись на соглашении настоящая. Он использует её, чтобы обвинить меня в мошенничестве и убрать до голосования.

Я почувствовала, как страх уступает место ярости.

— И ты решил снова всё сделать один.

— Я решил, что так ты останешься жива.

— Ты не имеешь права решать за меня, Итан.

Мара приоткрыла дверь в гараж.

— Спорить будете после того, как найдём Роберта.

В клинике на окраине Квинса аварийные лампы мигали красным. Дежурная медсестра плакала у стойки.

— Палата семь пустая, — сказала она. — Охранник исчез.

На полу лежал перевёрнутый стул. Рядом блестел осколок зелёного стекла от медицинской бутылки.

Итан сжал кулаки.

— Виктор забрал его.

— Нет, — сказала я.

На подоконнике лежал клочок бумаги. Я узнала почерк отца сразу. Всего четыре слова: «Не ищите меня здесь. Совет».

Мара раскрыла бухгалтерскую книгу.

— Он сам ушёл?

— Или его заставили оставить это, — ответил Итан.

Я провела пальцем по строчке, где отец указал дату завтрашнего заседания.

— Он хочет, чтобы мы пришли.

— Это может быть ловушка.

— Конечно, ловушка. Но там будет Виктор.

Итан посмотрел на меня.

— Ты не обязана идти.

— Три года ты прятал от меня правду. Теперь я сама решу, где стоять.

В семь утра мы вошли в высотное здание компании. У входа уже собрались члены совета и журналисты. Виктор Хейл ждал в стеклянном холле, безупречно одетый, с улыбкой человека, который заранее считал себя победителем.

— Итан, — произнёс он. — Ты всё-таки пришёл. А я опасался, что твоя жена слишком сильно расстроилась из-за вчерашнего несчастного случая.

Моя пятка болела при каждом шаге.

— Ты всегда плохо скрывал угрозы, Виктор, — сказала я.

Его улыбка дрогнула.

— Девочка, ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Зато понимаю, кому принадлежит моя подпись.

Мы вошли в зал заседаний. На длинном столе лежали документы о передаче управления компанией. Виктор уже разложил их для голосования.

Он поднял руку.

— До начала заседания предлагаю признать Итана Картер неспособным руководить компанией из-за сокрытия финансовых обязательств супруги.

— Супруги? — переспросила я. — Тогда покажите всем договор, на основании которого вы требовали мои активы.

Виктор усмехнулся.

— У меня есть нотариальная копия.

— А у меня — оригинал.

Нора вошла в зал, опираясь на трость. За ней появился Роберт Картер. Он был худым, бледным, с повязкой на шее, но стоял самостоятельно.

Я перестала дышать.

— Папа…

Он посмотрел на меня и с трудом улыбнулся.

— Прости, Оливия.

Я бросилась к нему. Его руки дрожали, когда он обнял меня.

— Ты жив.

— Благодаря Итану. Но он не должен был держать тебя в неведении.

Итан опустил взгляд.

Роберт повернулся к столу.

— Я подписал первоначальные бумаги, но не те, что предъявляет Виктор. Он подменил страницы и заставил меня молчать, угрожая дочери.

— Ложь, — бросил Виктор.

— Тогда объясните, почему на вашей копии стоит печать нотариуса, умершего за два месяца до даты документа, — сказала Нора.

По залу прошёл гул.

Виктор рванулся к книге, но Мара перехватила его руку.

— Не трогайте доказательства.

— Вы все думаете, что победили? — прошипел он. — Компания принадлежит мне по соглашению Итана.

— Нет, — ответил Итан. — Она принадлежит тем, чьи права ты пытался украсть.

Он положил на стол ещё один документ.

— Моё соглашение передавало право голоса не тебе, а независимому попечителю — до тех пор, пока Оливия не подтвердит подлинность наследственного патента. Я не мог рассказать ей, потому что ты следил за каждым её шагом.

Виктор побледнел.

— Ты не мог изменить условия без моего согласия.

— Я и не менял. Ты подписал их сам.

Итан развернул последнюю страницу. Под подписью Виктора стояли его инициалы и отпечаток печати компании.

Он сам добавил приложение, пытаясь присвоить управление. Сам оставил след.

Члены совета один за другим отодвинули от себя документы Виктора.

Но я смотрела не на него.

Я смотрела на Итана.

— Почему ты не сказал мне правду после того, как нашёл отца?

— Потому что боялся, что ты уйдёшь, когда поймёшь, что весь наш брак начался с расчёта.

— Он начался с расчёта. Но три года ты превращал его в тюрьму молчанием.

— Знаю.

— И всё это время любил меня?

Он подошёл ближе, но не коснулся меня.

— Каждый день. Так, что это стало моей худшей слабостью.

Я посмотрела на его протянутую руку. На пальцах остались мелкие порезы от фарфора — он получил их, когда собирал осколки возле меня.

За столом Виктор вдруг засмеялся.

— Ты думаешь, она простит тебя? Ты купил её семью, её имя и её будущее.

Я повернулась к нему.

— Он заплатил за долги моего отца. Но вы сделали из этих долгов повод отнять у меня всё. Разница в том, что Итан оставил мне выбор.

Я положила серебряную булавку с числом семнадцать рядом с бухгалтерской книгой.

— А теперь я выбираю сама.

Роберт передал мне свидетельство на патент. Нора подтвердила каждую запись. Совет лишил Виктора права голоса и отменил заседание о передаче управления. Ему пришлось покинуть зал через боковой коридор, мимо людей, которым он обещал чужую компанию.

Он потерял не только власть.

Он потерял возможность назвать меня залогом.

Позже мы с отцом сидели в небольшой комнате для переговоров. Он рассказал, как Виктор держал его в загородном доме и как Итан девять дней готовил его побег, не доверяя даже собственной охране.

Я слушала, а Итан стоял у стены.

— Ты можешь уйти, — сказал он, когда Роберт замолчал. — Я не стану удерживать тебя контрактом.

— Контракт закончился три года назад, — ответила я. — Просто ты продолжал жить так, будто он всё ещё между нами.

Он кивнул.

— Что ты хочешь?

Я достала из папки свидетельство на патент и разорвала его копию, подготовленную Виктором.

— Хочу, чтобы моё имя стояло в документах не как у жены миллиардера, а как у совладельца того, что принадлежало моей матери.

— Так и будет.

— И чтобы ты больше не решал, что мне нужно знать.

— Так и будет.

— А сегодня вечером ты поедешь со мной к отцу. Без охраны в соседней комнате. Без деловых звонков за ужином.

Итан впервые за долгое время улыбнулся не для публики.

— Я приготовлю чай.

— Только не ромашковый. Я его возненавидела.

Роберт тихо рассмеялся. Нора закрыла бухгалтерскую книгу и убрала её в металлический шкаф.

Я уже собиралась встать, когда заметила, что серебряная булавка лежит не рядом с патентом.

Итан держал её в ладони.

— Это принадлежало твоей матери, — сказал он. — Она оставила там не только число.

Он повернул булавку. На внутренней стороне, под потемневшим металлом, проступили выгравированные слова, которых я никогда не видела:

«Семнадцать шагов до места, где начинается семья».

Я посмотрела на отца, потом на Итана.

— Значит, нам придётся вернуться в старую мастерскую.

Итан протянул мне булавку.

На этот раз я сама вложила её в его пальцы и сказала:

— Идём вместе. Но первым открывать тайник буду я.

Оцените статью