ЧАСТЬ 4 — Я чинил чужую крышу в Рождество, когда дочь хозяйки обвинила меня в краже — и вдруг перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Телефон Шарлотты ещё лежал на столе, когда с улицы донёсся звук двигателя.
Грейс вцепилась в край скатерти.
— Они вернутся?
— Не за деньгами, — ответила Шарлотта. — За доказательствами.
Я поднялся на чердак. Новые доски держались крепко, но возле трубы осталась узкая секция старого настила. Я поставил ладонь на древесину и почувствовал холодную влагу.
— Если они повредят именно этот участок, — сказал я, — фотографии будут выглядеть убедительно.
— Что нам делать? — спросила Грейс.
Я посмотрел на маленькую камеру над входом.
— Ничего не трогать. Пусть думают, что мы растеряны.
Шарлотта резко повернулась.
— Вы хотите впустить их?
— Они уже знают, что мы внутри. Если остановить их на улице, они скажут, что приехали проверить заявку. Нам нужно, чтобы они сами показали, зачем приехали.
Мэйбл прижала к груди жестяную форму.
— Я могу снова смотреть из окна.
— И записывать время, — сказал я.
— Я всегда записываю время. Иначе люди начинают рассказывать, будто всё было иначе.
Через семь минут у дома остановился грузовик. Из кабины вышли двое в рабочих жилетах. Один нёс лом, другой — пластиковый ящик с инструментами.
Шарлотта открыла дверь.
— Вы по поводу крыши?
— Срочная проверка по заявлению, — сказал высокий мужчина.
— Какому заявлению?
— После обрушения.
Грейс выглянула из-за её плеча.
— Моя крыша не обрушивалась.
Высокий мужчина усмехнулся.
— Мы видим, что тут произошло. Не усложняйте.
Я спустился с лестницы.
— Тогда объясните, почему на фотографии, приложенной к заявлению, труба стоит с другой стороны крыши.
Второй рабочий замер.
Высокий посмотрел на него.
— Не обращай внимания.
— А ещё, — продолжил я, — почему на снимке лежит снег, которого сегодня нет? И почему на доске видна оранжевая метка, нанесённая вчера мной поверх вашей старой метки?
Шарлотта подняла телефон.
— Ответьте ещё на один вопрос. Кто вас прислал?
Высокий мужчина молчал.
Из-за забора раздался голос Мэйбл:
— Даррен Пайк. Он звонил им в шесть сорок две утра. Я слышала через открытое окно.
— Мэйбл, — простонала Грейс.
— Я сказала, что записываю время.
Мужчины переглянулись. Второй поставил ящик на снег.
— Нам сказали, что хозяйка разрешила снять покрытие, — сказал он. — Обещали по двести долларов каждому.
Высокий толкнул его локтем.
— Замолчи.
— Нет, — ответил тот. — Я не собираюсь отвечать за чужой кредит.
Шарлотта набрала номер страховой и включила громкую связь. Через десять минут приехала инспектор Нора Белл — невысокая женщина с красным шарфом и папкой, испачканной дорожной солью.
Она поднялась на чердак, осмотрела старые и новые доски и сравнила их с фотографиями.
— Заявление составлено на основании ложных снимков, — сказала Нора. — Выплату остановят. Кредитную компанию уведомим сегодня.
Грейс закрыла лицо ладонями.
— Но подпись всё ещё числится моей.
— Подпись можно оспорить, — ответила Шарлотта. — У нас есть свидетель, отметки времени, история входа в компьютер и люди, которых наняли повредить крышу.
— И оригинал сметы, — добавил я.
Нора посмотрела на меня.
— Вы инженер?
— Раньше.
— Тогда мне нужен ваш письменный осмотр. Не ради страховой. Ради того, чтобы зафиксировать, что повреждение было старым, а часть ремонта выполнена вами бесплатно.
Я кивнул.
Пока Нора разговаривала с рабочими, Шарлотта вышла на крыльцо. Я последовал за ней. На перилах лежала тонкая корка льда; она провела по ней пальцем и сказала:
— Я думала, мать просто стала беспомощной.
— Она не беспомощная.
— Она скрывала от меня течь два месяца.
— Потому что боялась стать для вас ещё одной проблемой.
Шарлотта посмотрела на дом.
— После смерти отца я отправляла деньги. Но не приезжала. Решала всё переводами, звонками, поручениями. А Даррен пришёл к ней лично.
— И воспользовался тем, что она не хотела вас тревожить.
Она отвернулась.
— Я обвинила вас, потому что вы были первым человеком рядом. Это было удобно.
— Вы защищали мать.
— Нет. Я защищала своё представление о том, что контролирую её жизнь.
В доме раздался крик. Томас Рид стоял у стола и держал в руках телефон.
— Даррен только что прислал мне сообщение, — сказал он. — Пишет, что я должен уничтожить заявку и сказать, будто сам всё придумал.
Шарлотта выхватила телефон.
— Он признался?
— Не полностью. Но достаточно, чтобы объяснить, кто руководил.
Грейс подошла к нему.
— Вы знали, что моя подпись поддельная?
Томас опустил глаза.
— Я видел, что оформление прошло слишком быстро. Но думал, вы просто не понимаете условий.
— Это не ответ.
Он тяжело сглотнул.
— Да. Я видел. И всё равно отправил заявку.
Грейс сняла с пальца маленький медный перстень и положила рядом с бумагами. Камень в нём был треснут, но она носила его со дня похорон мужа.
— Тогда вы тоже будете объяснять это не мне, а тем, кто разбирается в таких делах.
Полиция приехала позже, только чтобы принять заявление и опросить рабочих. Я не стал превращать всё в спектакль. Даррена нашли у офиса его компании: он пытался забрать папки из шкафчика. Внутри обнаружились копии паспортов, фотографии домов и десятки одинаковых договоров.
Но самым неожиданным оказалось другое.
В одном из конвертов лежала папка с именем Шарлотты.
Она раскрыла её в гостиной матери. Внутри были расчёты по её коммерческим объектам и письма, которые Даррен отправлял владельцам зданий от её имени. Он собирался использовать её репутацию, чтобы получить крупные подряды. Дом Грейс был пробным делом: маленьким, быстрым и почти незаметным.
Шарлотта долго листала бумаги.
— Он хотел не только дом, — сказала она.
— Он хотел ваше имя, — ответил я.
— И получил бы его, если бы я не приехала сегодня.
Грейс коснулась её руки.
— Ты приехала.
Шарлотта закрыла папку.
— Я приехала ругаться с Логаном.
— Но осталась, — сказала Грейс.
— Осталась.
На следующий день банк отменил кредитную заявку, а страховая официально зафиксировала отсутствие мошеннического ущерба со стороны Грейс. Томас вернул компании документы и согласился дать показания. Даррен потерял лицензию подрядчика ещё до того, как его дело дошло до слушания, потому что его собственные рабочие отказались поддерживать ложь.
Я выписал Грейс счёт только за материалы.
Она долго смотрела на сумму.
— Могу платить по сто долларов в месяц.
— Можете платить печеньем.
Мэйбл немедленно подняла жестяную форму.
— Я знала, что это хороший договор.
Шарлотта взяла ручку и дописала внизу: «Остаток — один пирог и два разговора в неделю».
— Это слишком дорого для моей матери, — сказала она.
— Тогда платите вы.
Грейс впервые за весь день засмеялась.
Позже мы втроём поднялись на чердак. Шарлотта держала фонарь, Грейс стояла у лестницы, а я проверял место возле трубы. Под старой доской обнаружилась ещё одна папка — та самая, которую Даррен, вероятно, не заметил, когда копировал бумаги. В ней Грейс хранила рукописные записи всех визитов, дат и разговоров.
— Мама, ты всё это записывала?
— Я не помнила названий документов. Но помнила, кто что сказал.
Шарлотта посмотрела на неё и крепко обняла.
Я отвернулся, давая им время.
На улице уже темнело. Эмма позвонила мне и спросила, правда ли я провёл Рождество на крыше.
— Правда.
— Ты хотя бы ел?
— Считается, что печенье Мэйбл — это полноценный обед.
— Пап, не выдумывай.
Я улыбнулся.
Грейс подошла к телефону.
— Эмма, я сохранила для тебя самое большое печенье.
— Тогда я приеду завтра!
Шарлотта посмотрела на мать, потом на меня.
— Можно я тоже останусь до завтра?
Грейс поправила на ней воротник пальто.
— Если не будешь кричать на инженеров.
— Только на тех, кто залезает на крышу без разрешения.
— А если инженер чинит крышу бесплатно?
Шарлотта взглянула на меня.
— Тогда я принесу ему ужин.
Я уже собирался ответить, когда с чердака послышался короткий стук. Мы все подняли головы.
Это не была вода. Не ветер. Просто кусок старой черепицы соскользнул в ведро, которое я поставил под прежнюю течь.
Пустое ведро звякнуло.
Грейс взяла его и вынесла на крыльцо, а Шарлотта раскрыла красную папку на странице с новым планом ремонта. Внизу она написала сумму, дату и имя того, кто будет проверять каждый документ.
Логан Мерсер.
Я поставил рядом свой карандаш — тот самый, который покатился под батарею.
— Пап, — сказала Эмма из телефона, — а что ты слышишь?
Я посмотрел на крышу, на лист с честной сметой и на руку Шарлотты, не выпускавшую его.
— Как дом снова учится дышать, — ответил я.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью