ЧАСТЬ 4
…— Кому? — спросил я.
Нотариус назвал адрес старой мастерской на улице Рябиновой — того самого гаража, где Клэр когда-то чинила компьютеры для детей.
— Приезжайте сегодня, — сказала она. — И возьмите Эллиота. Без него я не имею права открыть сейф.
Маркус рванулся к телефону, но Рут встала между нами.
— Вы уже достаточно отняли, — сказала она.
— Ты думаешь, эти бумажки спасут вас? — процедил он. — Адриан не сможет управлять компанией, если совет узнает, что он десятилетиями не проверял собственные счета.
Я посмотрел на него.
— Совет узнает всё.
— Ты потеряешь контроль.
— Возможно.
Эллиот сжал мой рукав.
— А что будет с центром?
Этот вопрос оказался тяжелее угроз Маркуса.
Я слишком долго думал о компании как о доказательстве собственной силы. Миллиарды, здания, патенты, тысячи сотрудников — всё это должно было подтвердить, что я состоялся. Но Клэр не ждала доказательств. Она просто взяла старый гараж и посадила за стол детей, которым никто не хотел давать шанс.
— Он будет работать, — ответил я.
Маркус усмехнулся.
— Ты не можешь обещать это. Фонд пуст.
Рут достала из коробки ещё одну ведомость.
— Не пуст. Вейл переводил деньги обратно на свои счета, но Клэр успела открыть отдельный фонд на имя «Маяка». Там лежит семьсот тысяч. Последний взнос поступил за день до её смерти.
Я взглянул на дату.
— Откуда деньги?
Рут протянула мне копию чека.
Подпись была моей.
Я не помнил этого перевода, но счёт действительно принадлежал компании. Маркус перехватил деньги, а Клэр сохранила копию через Рут.
— Ты всё это время мог вернуть ей центр, — сказал я.
— Я мог вернуть тебе компанию, — ответил он. — Но ты бы всё равно не удержал её без меня.
В его голосе впервые прозвучало не раздражение, а настоящая обида.
Я понял: Маркус хотел не только денег. Он хотел, чтобы я всю жизнь считал себя обязанным ему. Чтобы каждый успех напоминал мне, что он якобы создал меня.
Но даже эта правда не оправдывала двадцати пяти лет лжи.
В девять вечера мы с Эллиотом приехали к мастерской. Рут поехала следом. На стене всё ещё висела выцветшая вывеска «Маяк», а под ней торчал ржавый кронштейн от старой антенны.
Нотариус Лидия Соколова ждала нас у стола, накрытого зелёной тканью.
— Клэр оставила два распоряжения, — сказала она. — Первое касается денег. Второе — вас.
— Меня?
— Она знала, что вы захотите оплатить всё одним переводом и считать долг закрытым.
Я опустил глаза.
Это было настолько похоже на меня, что у меня защемило под рёбрами.
Лидия открыла сейф. Внутри лежали три вещи: ключ от мастерской, тетрадь с именами учеников и конверт, перевязанный не лентой, а тонким медным проводом.
Эллиот сразу протянул руку.
— Мама сказала, что открыть его должен я.
Он снял провод и достал лист.
«Адриан, если ты читаешь это рядом с Эллиотом, значит, он решил дать тебе возможность стать отцом. Не покупай его доверие. Не строй дворец в честь своей вины. Приходи в мастерскую и работай там, где когда-то обещал работать со мной».
Я перечитал последнюю строку дважды.
— Она хочет, чтобы я преподавал?
— Она хочет, чтобы вы не исчезли после первого пожертвования, — сказала Лидия.
Эллиот поднял голову.
— Я не знаю, хочу ли я, чтобы вы были моим отцом.
— Это справедливо.
— Но мне нужен человек, который поможет с роботами. Наш преподаватель уехал.
Я улыбнулся, хотя глаза жгло.
— Я умею делать роботов.
— В интернете пишут, что вы умеете делать компании.
— Это сложнее. Роботы хотя бы сразу показывают, если им не нравится решение.
Эллиот впервые улыбнулся.
На следующий день заседание совета проходило в стеклянном зале на сорок втором этаже. Маркус пришёл с папкой и двумя консультантами. Он выглядел собранным, но его руки постоянно гладили край стола.
— Если мы начнём публичное расследование, акции рухнут, — сказал он. — Ты можешь сохранить должность, если подпишешь заявление, что все претензии связаны с личным конфликтом.
— Ты хочешь, чтобы я объявил Клэр вымогательницей даже после её смерти?
— Я хочу спасти компанию.
— Нет. Ты хочешь спасти своё кресло.
Я передал членам совета документы Рут, копии писем и распоряжение нотариуса. Никто не кричал. Это было хуже.
Председатель совета перелистал ведомости.
— Маркус, вы использовали средства фонда для личных выплат?
— Это были расходы на безопасность.
— А поддельная переписка?
— Я действовал в интересах компании.
— А ребёнок? — спросила одна из директоров. — Его вы тоже защищали в интересах компании?
Маркус поднял взгляд на меня.
— Ты действительно отдашь им всё?
— Я не отдаю. Я возвращаю.
Он сжал губы.
Я предложил совету независимую проверку, отказался от единоличного контроля и передал долю, которую Маркус оформил на себя, в фонд «Маяк». Это стоило мне огромных денег и кресла руководителя, но не компании. Совет оставил меня техническим консультантом, а Маркуса отстранил до разбирательства.
Я не чувствовал победы.
Победа звучала бы иначе, если бы Клэр сидела рядом.
Маркус задержался у лифта.
— Она всё равно выбрала тебя, — сказал он. — Даже после того, как ты не пришёл.
— Нет, — ответил я. — Она выбрала Эллиота. А мне оставила возможность не подвести его второй раз.
Через неделю в мастерской заменили проводку, но я настоял, чтобы старый верстак Клэр остался на месте. На нём лежала её тетрадь с задачами для учеников.
Эллиот сидел напротив меня и собирал маленькую машину из деталей старого принтера.
— Пап, — сказал он, не поднимая головы, — если она не хотела, чтобы ты строил дворец, что будем делать с новым зданием?
— Ничего нового. Сначала заполним это.
— Тут протекает крыша.
— Значит, начнём с крыши.
— И ещё нужны семь компьютеров.
— Найдём.
— А ты будешь приходить каждую субботу?
Я посмотрел на его руки. На запястье всё ещё были часы Клэр. Треснувшее стекло ловило свет от настольной лампы.
— Я буду приходить по вторникам, четвергам и субботам. А если ты разрешишь, ещё по средам.
Он долго молчал, потом подвинул ко мне разобранного робота.
— Тогда держи провод. Только не перепутай красный и чёрный.
— Я однажды перепутал гораздо более важные вещи.
Эллиот вставил батарейку.
Маленькая машина дёрнулась, мигнула лампочкой и поехала по старому столу, прямо к тетради Клэр.
Он поймал её ладонью.
— Мама бы сказала, что она слишком быстро поворачивает.
— Твоя мама всегда была права.
Эллиот посмотрел на меня поверх часов.
— Не всегда. Она думала, что ты всё-таки придёшь раньше.
Я не стал оправдываться.
Мы вместе прикрутили к роботу переднее колесо. За стеной дети спорили, кому достанется паяльник, а на столе Клэр лежал список первого занятия.
В его верхней строке было написано: «Сначала научитесь чинить то, что считали потерянным».
Эллиот включил робота, и тот поехал прямо по её почерку.
Пропустили начало?
