ЧАСТЬ 4
Деклан выключил телефон, но голос Маркуса ещё несколько секунд будто висел в тёмной клинике.
Отец сжал моё плечо.
— Нельзя ехать. Он убьёт всех троих.
— Он уже убивает людей, — ответила я. — Просто пока не нас.
Деклан посмотрел на меня.
— Вы не обязаны идти.
— Это моя клетка. Мой отец. Моя жизнь, которую вы все прятали за моей спиной.
Я взяла аптечку, фонарь и связку ключей.
— Я иду.
Мы выбрались через задний коридор, пока люди Маркуса ломали входную дверь. Раненый нападавший остался лежать под присмотром моего отца. Я не знала, выживет ли он, но впервые за ночь не позволила страху выбирать за меня.
На улице пахло мокрым асфальтом и речной ржавчиной. Деклан вёл машину одной рукой, другой прижимая свежую повязку под рубашкой.
— Вы снова открыли шов, — сказала я.
— Потом.
— Вы всегда так отвечаете?
— Только когда рядом человек, который может меня зашить.
— Я могу и не зашивать.
Он коротко взглянул на меня.
— Можете.
Склад стоял у воды, окружённый пустыми контейнерами. На воротах висела цепь. Внутри горела одна лампа.
Отец остался в машине. Он должен был добраться до старого телефонного узла и передать копию реестра журналистке, с которой когда-то работал. Если мы не вернёмся, документы всё равно должны были выйти наружу.
Деклан и я вошли через боковую дверь.
В центре склада на стуле сидела его сестра Нора. Руки связаны, губа разбита. Рядом стоял Маркус — гладко выбритый, в безупречном костюме, словно приехал на ужин.
— Наконец-то, — сказал он. — Я боялся, что мой племянник решил стать героем.
— Отпусти Нору, — ответил Деклан.
— Сначала пластина.
Я вышла из тени.
Маркус улыбнулся.
— Вот и ветеринар. Папа хорошо спрятал ключ.
— Вы убили моего отца? — спросила я.
— Нет. Но я помог ему исчезнуть.
Он кивнул в сторону Деклана.
— Твой отец нашёл счета и собирался рассказать всё брату. Я поджёг машину, подделал свидетельство и заставил его исчезнуть. А потом сделал так, чтобы Деклан думал, будто виноват его отец.
Деклан побледнел.
— Ты сказал, что мой отец приказал убрать его.
— Ты был слишком молод, чтобы задавать правильные вопросы.
Маркус протянул руку.
— Пластину.
Я сделала шаг вперёд.
— Сначала Нора.
— Ты не в положении торговаться.
— Нет, в очень хорошем. Потому что реестра у меня нет.
Маркус прищурился.
— Где он?
— В клетке номер семь. Но открыть её можно только изнутри клиники. Пластина — не ключ. Это метка.
Я лгала. И он поверил.
Деклан понял это по моему лицу, но не выдал меня.
Маркус резко схватил Нору за волосы.
— У тебя десять секунд.
— Если выстрелите в неё, — сказала я, — вы никогда не узнаете, что именно спрятал мой отец.
Маркус повернул голову к человеку у ворот.
— Вези их в клинику.
И тут из рации охранника раздался голос моего отца:
— Маркус, ты опоздал. Копии уже отправлены.
Улыбка исчезла с лица Маркуса.
Он бросился к Норе, но Деклан оказался быстрее. Ударил его в запястье, выбил оружие и встал между ними. Охранник поднял пистолет, однако Нора подставила ему стул, и он рухнул на бетон.
Я разрезала верёвки ветеринарными ножницами.
— Ты цела?
— Теперь да, — прошептала Нора.
Маркус лежал на полу, прижимая ладонь к разбитому носу.
— Ты думаешь, выиграла? — процедил он. — Без семьи ты никто.
Деклан посмотрел на него.
— Семья — это не те, кто держит тебя за горло.
Мы оставили Маркуса связанным до приезда людей из отдела финансовых преступлений. Не было длинной цепи кабинетов и громких обещаний. Я просто передала журналистке бумаги отца, а она передала их тем, кто годами искал доказательства против Вейлов. После этого Маркус потерял власть быстрее, чем успел купить себе новый костюм.
Но отец не вернулся со мной в клинику.
На рассвете он стоял у старого склада, держа в руках мою детскую фотографию.
— Я не прошу прощения, — сказал он. — Я не заслужил, чтобы ты сразу меня простила.
— Не заслужил.
Он кивнул, принимая удар.
— Но можешь начать с правды. Всегда.
Отец протянул фотографию.
Я не обняла его. Не смогла. Просто взяла снимок и спросила:
— Где ты будешь сегодня вечером?
Он ответил адресом маленькой гостиницы у вокзала.
— Завтра я приду туда, — сказала я. — Не за прошлым. За разговором.
Когда мы вернулись в клинику, Деклан сел на край стального стола. Кровь снова проступала под повязкой.
— Я предупреждал, что будет больно, — сказал он.
— Вы предупреждали слишком поздно.
Я достала иглу и перчатки.
— Ложитесь.
Он подчинился.
Нора сидела рядом и держала в руках латунную бирку с цифрой семь. Я оставила её ей.
— Почему? — спросила Нора.
— Потому что она открыла не клетку.
Я посмотрела на Деклана.
— Она открыла дверь в правду.
Он усмехнулся, а я снова ввела иглу в разошедшийся шов. За окном над клиникой погасла красная вывеска, и на её месте осталась только белая надпись: «Хейс». Под ней Деклан тихо сказал:
— Ирис, в следующий раз я попробую прийти без пули.
— В следующий раз приходите с оплатой за повторный приём.
Пропустили начало?


