ЧАСТЬ 4 — Я зашила пулевую рану незнакомцу, а через три ночи его враги ворвались в мою клинику — и один побледнел

ЧАСТЬ 4

Деклан выключил телефон, но голос Маркуса ещё несколько секунд будто висел в тёмной клинике.

Отец сжал моё плечо.
— Нельзя ехать. Он убьёт всех троих.

— Он уже убивает людей, — ответила я. — Просто пока не нас.

Деклан посмотрел на меня.
— Вы не обязаны идти.

— Это моя клетка. Мой отец. Моя жизнь, которую вы все прятали за моей спиной.

Я взяла аптечку, фонарь и связку ключей.

— Я иду.

Мы выбрались через задний коридор, пока люди Маркуса ломали входную дверь. Раненый нападавший остался лежать под присмотром моего отца. Я не знала, выживет ли он, но впервые за ночь не позволила страху выбирать за меня.

На улице пахло мокрым асфальтом и речной ржавчиной. Деклан вёл машину одной рукой, другой прижимая свежую повязку под рубашкой.

— Вы снова открыли шов, — сказала я.
— Потом.
— Вы всегда так отвечаете?
— Только когда рядом человек, который может меня зашить.

— Я могу и не зашивать.

Он коротко взглянул на меня.
— Можете.

Склад стоял у воды, окружённый пустыми контейнерами. На воротах висела цепь. Внутри горела одна лампа.

Отец остался в машине. Он должен был добраться до старого телефонного узла и передать копию реестра журналистке, с которой когда-то работал. Если мы не вернёмся, документы всё равно должны были выйти наружу.

Деклан и я вошли через боковую дверь.

В центре склада на стуле сидела его сестра Нора. Руки связаны, губа разбита. Рядом стоял Маркус — гладко выбритый, в безупречном костюме, словно приехал на ужин.

— Наконец-то, — сказал он. — Я боялся, что мой племянник решил стать героем.

— Отпусти Нору, — ответил Деклан.
— Сначала пластина.

Я вышла из тени.

Маркус улыбнулся.
— Вот и ветеринар. Папа хорошо спрятал ключ.

— Вы убили моего отца? — спросила я.
— Нет. Но я помог ему исчезнуть.

Он кивнул в сторону Деклана.
— Твой отец нашёл счета и собирался рассказать всё брату. Я поджёг машину, подделал свидетельство и заставил его исчезнуть. А потом сделал так, чтобы Деклан думал, будто виноват его отец.

Деклан побледнел.

— Ты сказал, что мой отец приказал убрать его.
— Ты был слишком молод, чтобы задавать правильные вопросы.

Маркус протянул руку.
— Пластину.

Я сделала шаг вперёд.
— Сначала Нора.

— Ты не в положении торговаться.

— Нет, в очень хорошем. Потому что реестра у меня нет.

Маркус прищурился.
— Где он?

— В клетке номер семь. Но открыть её можно только изнутри клиники. Пластина — не ключ. Это метка.

Я лгала. И он поверил.

Деклан понял это по моему лицу, но не выдал меня.

Маркус резко схватил Нору за волосы.
— У тебя десять секунд.

— Если выстрелите в неё, — сказала я, — вы никогда не узнаете, что именно спрятал мой отец.

Маркус повернул голову к человеку у ворот.
— Вези их в клинику.

И тут из рации охранника раздался голос моего отца:

— Маркус, ты опоздал. Копии уже отправлены.

Улыбка исчезла с лица Маркуса.

Он бросился к Норе, но Деклан оказался быстрее. Ударил его в запястье, выбил оружие и встал между ними. Охранник поднял пистолет, однако Нора подставила ему стул, и он рухнул на бетон.

Я разрезала верёвки ветеринарными ножницами.

— Ты цела?

— Теперь да, — прошептала Нора.

Маркус лежал на полу, прижимая ладонь к разбитому носу.

— Ты думаешь, выиграла? — процедил он. — Без семьи ты никто.

Деклан посмотрел на него.
— Семья — это не те, кто держит тебя за горло.

Мы оставили Маркуса связанным до приезда людей из отдела финансовых преступлений. Не было длинной цепи кабинетов и громких обещаний. Я просто передала журналистке бумаги отца, а она передала их тем, кто годами искал доказательства против Вейлов. После этого Маркус потерял власть быстрее, чем успел купить себе новый костюм.

Но отец не вернулся со мной в клинику.

На рассвете он стоял у старого склада, держа в руках мою детскую фотографию.

— Я не прошу прощения, — сказал он. — Я не заслужил, чтобы ты сразу меня простила.

— Не заслужил.

Он кивнул, принимая удар.

— Но можешь начать с правды. Всегда.

Отец протянул фотографию.

Я не обняла его. Не смогла. Просто взяла снимок и спросила:

— Где ты будешь сегодня вечером?

Он ответил адресом маленькой гостиницы у вокзала.

— Завтра я приду туда, — сказала я. — Не за прошлым. За разговором.

Когда мы вернулись в клинику, Деклан сел на край стального стола. Кровь снова проступала под повязкой.

— Я предупреждал, что будет больно, — сказал он.

— Вы предупреждали слишком поздно.

Я достала иглу и перчатки.

— Ложитесь.

Он подчинился.

Нора сидела рядом и держала в руках латунную бирку с цифрой семь. Я оставила её ей.

— Почему? — спросила Нора.

— Потому что она открыла не клетку.

Я посмотрела на Деклана.

— Она открыла дверь в правду.

Он усмехнулся, а я снова ввела иглу в разошедшийся шов. За окном над клиникой погасла красная вывеска, и на её месте осталась только белая надпись: «Хейс». Под ней Деклан тихо сказал:

— Ирис, в следующий раз я попробую прийти без пули.

— В следующий раз приходите с оплатой за повторный приём.

Оцените статью