ЧАСТЬ 4 — Я подала ужин человеку, которого боялся весь Бостон, но после третьего жеста его ребёнка хозяин ресторана побледнел

ЧАСТЬ 4

— И кто подписал приказ? — спросила я.

В трубке раздался короткий смешок.

— Ты всегда была слишком похожа на мать.

Виктор отключился.

Выстрелы наверху прекратились. Это пугало сильнее, чем шум. Люди, которые пришли за Лео, либо ушли, либо уже стояли у подсобки.

Дантэ передал ребёнка Эстер.

— Через кухонный коридор есть выход к переулку. Уведите его.

— А ты? — спросила я.

— Я найду Виктора.

— Нет.

Все посмотрели на меня.

Я держала кулон в кулаке так крепко, что край металла порезал кожу.

— Сначала я открою ячейку.

Дантэ качнул головой.

— Это опасно.

— Восемь месяцев вы все решали, что мне можно знать. Хватит.

Каррильо указал на служебный проход.

— Номер на кулоне ведёт не в банк. Это старый складской архив. В подвале порта.

— Ты поедешь со мной, — сказал Дантэ.

— Я поеду одна.

— Не сегодня.

— Вы уже потеряли дочь, потому что верили не тем людям. Не заставляйте меня повторять вашу ошибку.

Он замер, словно я ударила его.

Эстер крепче прижала Лео к плечу.

— Девочка права. Виктор рассчитывает, что ты бросишься на него с оружием. Но если Алина откроет ячейку, он лишится единственного преимущества.

Мы вышли через кухню. На полу валялись осколки бокалов, а в воздухе висел запах горелого масла. За чёрным ходом нас ждала машина Каррильо.

По дороге к порту Дантэ сидел напротив меня. Лео спал у Эстер на руках, уткнувшись носом в складку её плаща.

— Моя мать действительно была вашим врагом? — спросила я.

— Нет. Она была единственным человеком, который говорил мне правду.

— Тогда почему вы не искали её?

— Искал. Но Виктор показывал мне ложные следы. Он убедил меня, что Марисоль украла документы и сбежала.

— А вы поверили?

— Я поверил тому, кому доверял двадцать лет.

У старого портового архива нас встретил охранник. Увидев Дантэ, он отступил.

— Господин Росселли, здесь закрыто.

— Открой.

— Мне приказали никого не впускать.

Я подняла кулон.

— Этот приказ от Виктора?

Охранник побледнел и отвёл взгляд.

В подвале пахло пылью, солью и мокрым деревом. Мы нашли металлический шкаф с двумястами ячейками. На одной стоял знак полумесяца.

Ключ повернулся не сразу.

Внутри лежали бухгалтерские книги, паспорт моей матери и маленькая записка.

Я развернула её.

«Алина, если ты читаешь это, значит, я не успела объяснить. Дантэ не убивал Софию. Но он помог Виктору спрятать деньги, потому что думал, что спасает семью. Не отдавай ему документы, пока он не признается сам».

Я медленно подняла глаза.

— Это правда?

Дантэ смотрел на меня, не пытаясь оправдаться.

— Да.

— Вы знали о деньгах?

— Я знал, что через мои счета проходили переводы. Думал, Виктор отмывает прибыль от строительства. Когда понял, что деньги связаны с людьми, было уже поздно. Я спрятал книги, чтобы спасти Софию от людей, которым сам дал власть.

— И молчали.

— Да.

Он произнёс это без защиты. И именно поэтому я поняла: он не лгал.

В этот момент в подвале включился свет.

На лестнице стоял Виктор.

Он был в светлом пальто, с пистолетом в руке и улыбкой человека, который уже считал победу своей.

— Как трогательно, — сказал он. — Семейное собрание.

За ним появились двое мужчин.

Дантэ шагнул вперёд.

— Отпусти ребёнка.

— Ребёнок принадлежит семье Росселли.

— Ты убил Софию.

Виктор усмехнулся.

— София сама выбрала смерть. Она решила, что может разрушить всё, что мы построили.

Я подняла бухгалтерскую книгу.

— Здесь есть платежи. Имена. Даты.

— Бумага ничего не значит без человека, который её подтвердит.

Охранник архива вдруг вышел из-за стеллажа. В руках он держал старый журнал регистрации.

— Я подтвержу.

Виктор повернул голову.

— Ты?

— Я видел, как ты привёз Софию в порт. Она была жива. Потом ты приказал закрыть ворота и велел всем молчать.

Дантэ побледнел.

— Почему ты молчал столько лет?

Охранник посмотрел на него.

— Потому что Виктор платил за лечение моей дочери. А сегодня он сказал, что больше не будет.

Виктор поднял пистолет.

— Все вы слишком много говорите.

Дантэ бросился на него. Раздался выстрел. Пуля ударила в металлический шкаф, и по подвалу разлетелись искры.

Я схватила журнал и побежала к лестнице. Виктор попытался преградить дорогу, но Каррильо ударил его тяжёлым фонарём по запястью.

Пистолет упал.

Эстер прижала Лео к груди и закричала:

— Алина, сюда!

Я передала ей документы и вернулась к Дантэ. Виктор лежал на полу, держась за руку. Дантэ стоял над ним, но оружия не поднял.

— Почему ты не стреляешь? — прошипел Виктор.

— Потому что София просила меня не становиться тобой.

Виктор рассмеялся, но смех оборвался, когда на лестнице появились журналисты и представители прокуратуры. Охранник успел вызвать их ещё в архиве. В руках у одной женщины был список счетов, который я передала ей через Каррильо.

Дантэ посмотрел на меня.

— Ты могла уйти.

— Я хотела найти мать.

— Она в медицинском центре Святой Агаты. Мы едем прямо сейчас.

Дорога заняла сорок минут. Никто не говорил. Лео проснулся на руках у Эстер и всё время держал мой кулон.

В палате горела маленькая лампа. Мать сидела на кровати, укрыв ноги клетчатым пледом. Волосы стали короче, лицо осунулось, но я узнала её сразу.

Она посмотрела на меня и не произнесла ни слова.

Я подошла ближе.

— Мам, это я.

Её взгляд скользнул к кулону.

Пальцы поднялись к губам.

— Компас, — прошептала она.

Я опустилась перед ней на колени.

— Ты обещала, что он приведёт меня домой.

Она коснулась моей щеки.

— Я боялась, что не успею.

— Ты успела.

За моей спиной Дантэ остановился у порога. Мать увидела его и напряглась.

— Это он?

— Он помог Виктору. Но он спас Лео.

— Софию он не спас.

Дантэ опустил голову.

— Я знаю.

Мать долго смотрела на него.

— Тогда не проси прощения. Вырасти мальчика так, чтобы он никогда не узнал, сколько людей заплатили за твоё молчание.

Дантэ кивнул.

— Я сделаю всё, что потребуется.

— Нет, — сказала я. — Сначала ты передашь все счета и документы. Потом продашь компании, через которые шли перевозки. Деньги пойдут семьям тех, кого вы использовали. И только после этого решишь, кем хочешь быть для Лео.

Он не спорил.

На следующий день он подписал передачу активов и отдал книги следствию. Виктору предъявили обвинения не только за убийство Софии, но и за сеть перевозок. Охранник получил защиту и оплату лечения дочери. Каррильо отказался от должности в ресторане и стал свидетелем.

Дантэ продал «Аурелию», потому что не смог больше смотреть на зал, где всё началось. Деньги пошли в фонд имени Софии. Он оставил себе только маленький портовый склад и каждый вечер сам проверял документы, строчка за строчкой.

Мать ещё долго восстанавливала память. Иногда она забывала, какой сегодня день, но никогда не забывала Лео. Малыш полюбил сидеть у её кровати и стучать ладошкой по медному компасу.

Однажды утром я спросила её:

— Почему ты всё-таки оставила мне кулон?

Она улыбнулась.

— Потому что компас не спасает от дороги, Алина. Он только показывает, куда нельзя переставать идти.

В палате Лео потянулся к медному кругу, а мать впервые сама застегнула цепочку у меня на шее.

— Теперь, — сказала она, — пусть он показывает путь нам троим.

И маленькая стрелка внутри кулона повернулась к её ладони.

Оцените статью