ЧАСТЬ 4
— И кто подписал приказ? — спросила я.
В трубке раздался короткий смешок.
— Ты всегда была слишком похожа на мать.
Виктор отключился.
Выстрелы наверху прекратились. Это пугало сильнее, чем шум. Люди, которые пришли за Лео, либо ушли, либо уже стояли у подсобки.
Дантэ передал ребёнка Эстер.
— Через кухонный коридор есть выход к переулку. Уведите его.
— А ты? — спросила я.
— Я найду Виктора.
— Нет.
Все посмотрели на меня.
Я держала кулон в кулаке так крепко, что край металла порезал кожу.
— Сначала я открою ячейку.
Дантэ качнул головой.
— Это опасно.
— Восемь месяцев вы все решали, что мне можно знать. Хватит.
Каррильо указал на служебный проход.
— Номер на кулоне ведёт не в банк. Это старый складской архив. В подвале порта.
— Ты поедешь со мной, — сказал Дантэ.
— Я поеду одна.
— Не сегодня.
— Вы уже потеряли дочь, потому что верили не тем людям. Не заставляйте меня повторять вашу ошибку.
Он замер, словно я ударила его.
Эстер крепче прижала Лео к плечу.
— Девочка права. Виктор рассчитывает, что ты бросишься на него с оружием. Но если Алина откроет ячейку, он лишится единственного преимущества.
Мы вышли через кухню. На полу валялись осколки бокалов, а в воздухе висел запах горелого масла. За чёрным ходом нас ждала машина Каррильо.
По дороге к порту Дантэ сидел напротив меня. Лео спал у Эстер на руках, уткнувшись носом в складку её плаща.
— Моя мать действительно была вашим врагом? — спросила я.
— Нет. Она была единственным человеком, который говорил мне правду.
— Тогда почему вы не искали её?
— Искал. Но Виктор показывал мне ложные следы. Он убедил меня, что Марисоль украла документы и сбежала.
— А вы поверили?
— Я поверил тому, кому доверял двадцать лет.
У старого портового архива нас встретил охранник. Увидев Дантэ, он отступил.
— Господин Росселли, здесь закрыто.
— Открой.
— Мне приказали никого не впускать.
Я подняла кулон.
— Этот приказ от Виктора?
Охранник побледнел и отвёл взгляд.
В подвале пахло пылью, солью и мокрым деревом. Мы нашли металлический шкаф с двумястами ячейками. На одной стоял знак полумесяца.
Ключ повернулся не сразу.
Внутри лежали бухгалтерские книги, паспорт моей матери и маленькая записка.
Я развернула её.
«Алина, если ты читаешь это, значит, я не успела объяснить. Дантэ не убивал Софию. Но он помог Виктору спрятать деньги, потому что думал, что спасает семью. Не отдавай ему документы, пока он не признается сам».
Я медленно подняла глаза.
— Это правда?
Дантэ смотрел на меня, не пытаясь оправдаться.
— Да.
— Вы знали о деньгах?
— Я знал, что через мои счета проходили переводы. Думал, Виктор отмывает прибыль от строительства. Когда понял, что деньги связаны с людьми, было уже поздно. Я спрятал книги, чтобы спасти Софию от людей, которым сам дал власть.
— И молчали.
— Да.
Он произнёс это без защиты. И именно поэтому я поняла: он не лгал.
В этот момент в подвале включился свет.
На лестнице стоял Виктор.
Он был в светлом пальто, с пистолетом в руке и улыбкой человека, который уже считал победу своей.
— Как трогательно, — сказал он. — Семейное собрание.
За ним появились двое мужчин.
Дантэ шагнул вперёд.
— Отпусти ребёнка.
— Ребёнок принадлежит семье Росселли.
— Ты убил Софию.
Виктор усмехнулся.
— София сама выбрала смерть. Она решила, что может разрушить всё, что мы построили.
Я подняла бухгалтерскую книгу.
— Здесь есть платежи. Имена. Даты.
— Бумага ничего не значит без человека, который её подтвердит.
Охранник архива вдруг вышел из-за стеллажа. В руках он держал старый журнал регистрации.
— Я подтвержу.
Виктор повернул голову.
— Ты?
— Я видел, как ты привёз Софию в порт. Она была жива. Потом ты приказал закрыть ворота и велел всем молчать.
Дантэ побледнел.
— Почему ты молчал столько лет?
Охранник посмотрел на него.
— Потому что Виктор платил за лечение моей дочери. А сегодня он сказал, что больше не будет.
Виктор поднял пистолет.
— Все вы слишком много говорите.
Дантэ бросился на него. Раздался выстрел. Пуля ударила в металлический шкаф, и по подвалу разлетелись искры.
Я схватила журнал и побежала к лестнице. Виктор попытался преградить дорогу, но Каррильо ударил его тяжёлым фонарём по запястью.
Пистолет упал.
Эстер прижала Лео к груди и закричала:
— Алина, сюда!
Я передала ей документы и вернулась к Дантэ. Виктор лежал на полу, держась за руку. Дантэ стоял над ним, но оружия не поднял.
— Почему ты не стреляешь? — прошипел Виктор.
— Потому что София просила меня не становиться тобой.
Виктор рассмеялся, но смех оборвался, когда на лестнице появились журналисты и представители прокуратуры. Охранник успел вызвать их ещё в архиве. В руках у одной женщины был список счетов, который я передала ей через Каррильо.
Дантэ посмотрел на меня.
— Ты могла уйти.
— Я хотела найти мать.
— Она в медицинском центре Святой Агаты. Мы едем прямо сейчас.
Дорога заняла сорок минут. Никто не говорил. Лео проснулся на руках у Эстер и всё время держал мой кулон.
В палате горела маленькая лампа. Мать сидела на кровати, укрыв ноги клетчатым пледом. Волосы стали короче, лицо осунулось, но я узнала её сразу.
Она посмотрела на меня и не произнесла ни слова.
Я подошла ближе.
— Мам, это я.
Её взгляд скользнул к кулону.
Пальцы поднялись к губам.
— Компас, — прошептала она.
Я опустилась перед ней на колени.
— Ты обещала, что он приведёт меня домой.
Она коснулась моей щеки.
— Я боялась, что не успею.
— Ты успела.
За моей спиной Дантэ остановился у порога. Мать увидела его и напряглась.
— Это он?
— Он помог Виктору. Но он спас Лео.
— Софию он не спас.
Дантэ опустил голову.
— Я знаю.
Мать долго смотрела на него.
— Тогда не проси прощения. Вырасти мальчика так, чтобы он никогда не узнал, сколько людей заплатили за твоё молчание.
Дантэ кивнул.
— Я сделаю всё, что потребуется.
— Нет, — сказала я. — Сначала ты передашь все счета и документы. Потом продашь компании, через которые шли перевозки. Деньги пойдут семьям тех, кого вы использовали. И только после этого решишь, кем хочешь быть для Лео.
Он не спорил.
На следующий день он подписал передачу активов и отдал книги следствию. Виктору предъявили обвинения не только за убийство Софии, но и за сеть перевозок. Охранник получил защиту и оплату лечения дочери. Каррильо отказался от должности в ресторане и стал свидетелем.
Дантэ продал «Аурелию», потому что не смог больше смотреть на зал, где всё началось. Деньги пошли в фонд имени Софии. Он оставил себе только маленький портовый склад и каждый вечер сам проверял документы, строчка за строчкой.
Мать ещё долго восстанавливала память. Иногда она забывала, какой сегодня день, но никогда не забывала Лео. Малыш полюбил сидеть у её кровати и стучать ладошкой по медному компасу.
Однажды утром я спросила её:
— Почему ты всё-таки оставила мне кулон?
Она улыбнулась.
— Потому что компас не спасает от дороги, Алина. Он только показывает, куда нельзя переставать идти.
В палате Лео потянулся к медному кругу, а мать впервые сама застегнула цепочку у меня на шее.
— Теперь, — сказала она, — пусть он показывает путь нам троим.
И маленькая стрелка внутри кулона повернулась к её ладони.
Пропустили начало?
