ЧАСТЬ 4 — Я отказалась ночью убирать за чужой собакой, а через месяц муж увидел письмо и перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Эрика я догнала у лифта. Он нажал кнопку несколько раз, хотя индикатор уже светился красным.

— Кого ты указал получателем? — спросила я.

Он не обернулся.

— Это не имеет отношения к тебе.

— В документе заложен мой дом.

Двери лифта разошлись, но Эрик не вошёл. В зеркальной стене я увидела, как напряглась его челюсть.

— Я всё исправлю.

— Назови имя.

Он промолчал.

Андрей подошёл к нам с документом в руке.

— Получатель — фонд «Тёплый берег».

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

Эрик резко повернулся.

— Не здесь.

— Почему? — спросила я. — Ты только что объяснял, что спасал семью. Так расскажи, кого ещё ты спасал.

Елена стояла у стойки регистрации и смотрела на него с тяжёлым недоверием.

Андрей раскрыл папку.

— Фонд зарегистрирован на имя Лидии Орловой. Она руководит приютом для пожилых людей в соседнем районе. Последние два года туда уходили небольшие суммы с вашего общего счёта.

Я посмотрела на Эрика.

— Ты переводил деньги в приют?

— Не твоё дело.

— Моё. Мои деньги.

Он провёл ладонью по лицу.

— Там была моя бабушка.

Эта фраза остановила меня сильнее, чем его ложь.

Эрик никогда не говорил о бабушке. В его рассказах существовали только мать, Марк и бесконечные семейные обязанности. Оказалось, Лидия Орлова жила в приюте после инсульта, а Диана много лет не хотела оплачивать её лечение.

— Ты взял деньги у моих клиентов, чтобы платить за неё? — спросила я.

— Сначала только за лекарства. Потом за уход. Потом Диана узнала и сказала, что если я не буду помогать всей семье, она расскажет тебе, что бабушка вообще существует.

Диана тихо сказала:

— Не переворачивай всё на меня.

— Ты угрожала, что заберёшь её из приюта, — ответил он. — Ты знала, что я не позволю ей оказаться на улице.

Марк усмехнулся, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Так мы все жили на деньги Клэр из-за какой-то старухи?

— Не «из-за какой-то», — сказала я.

Впервые я увидела в Эрике не только человека, который позволил разбить мой ноутбук. Я увидела труса, который начал с лекарства для больной женщины, а потом спрятал под этой жалостью ипотеку, долги брата, ложные договоры и собственную жадность.

Андрей вытащил ещё один лист.

— Переводы в фонд можно отделить от остальных, если Лидия действительно получала средства. Но кредит и фиктивные договоры остаются.

— Я верну деньги, — сказал Эрик.

— Чем? — спросила я.

— Продам фирму.

— У фирмы нет активов. Есть только долги и фургон, который куплен в кредит.

Диана схватила его за рукав.

— Ты не можешь продать фирму! На что мы будем жить?

Эрик выдернул руку.

— На то, что сами заработаем.

Марк побледнел.

— А мои платежи?

— Твои долги — твои.

Эти слова прозвучали так непривычно, что все трое замолчали. Но я не почувствовала победы. Только усталость.

В тот же день банк заморозил кредитную линию, а заказчики моей компании получили уведомление о смене платёжных реквизитов. Я лично позвонила каждому клиенту и объяснила, что их деньги больше не имеют отношения к фирме Эрика.

Один мужчина спросил:

— Вы хотите подать на него заявление?

Я посмотрела на треснувший телефонный экран, где отражалась моя рука.

— Я хочу, чтобы каждый рубль вернулся туда, откуда его взяли.

Юрист оформил соглашение: Эрик передавал мне свою долю в доме, фургон и оборудование. Я брала на себя оплату лечения Лидии только до тех пор, пока её счёт не будет переведён в фонд с прозрачной отчётностью. Остальные долги Эрик обязан был закрывать сам.

Диана подписала отказ от претензий на дом. Марк продал машину, чтобы вернуть часть денег, которые он называл «материнской помощью». Он не стал добрее за один день. Просто впервые увидел цифры на бумаге и понял, что они настоящие.

Через неделю я поехала в приют «Тёплый берег». Лидия лежала у окна, на тумбочке стоял стакан с двумя пластмассовыми цветами. Она была маленькой, почти невесомой, но глаза у неё оказались ясными.

— Вы Клэр? — спросила она.

— Да.

— Я знаю, что сделал Эрик.

Я села рядом.

— Он говорил, что деньги его.

— Он всегда стыдился просить.

— Просить не стыдно. Врать — другое.

Лидия кивнула.

— Вы заберёте меня отсюда?

Я посмотрела на папку с новым договором, лежавшую у меня на коленях.

— Нет. Но я помогу вам остаться здесь, если вы хотите. Здесь за вами хорошо ухаживают.

Она улыбнулась.

— А Эрик?

— Он будет приходить сам. Не по расписанию, которое я ему оплатила.

Лидия тихо засмеялась.

Вечером Эрик приехал к приюту. Он стоял у стойки с букетом дешёвых гвоздик и не решался войти в комнату.

— Она знает? — спросил он.

— Знает всё.

— И всё равно хочет меня видеть?

— Это тебе придётся узнать самому.

Он посмотрел на меня.

— Ты правда больше ничего не будешь за меня решать?

— Я уже слишком много решила за тебя.

Эрик кивнул и вошёл к бабушке. Через несколько минут из комнаты донёсся голос Лидии:

— Эрик, поставь цветы в воду, а не прячь их за спиной.

Он ответил что-то невнятное. Потом зашуршала бумага, звякнул стакан.

Я вышла в коридор. На стойке лежала медная наклейка в форме компаса — та самая, которую я подобрала возле кухонного стола. Я не заметила, как Андрей положил её рядом с документами.

Я взяла её, но не стала приклеивать к новому компьютеру.

Вместо этого отдала администратору фонда.

— Сделайте из неё маленький жетон для Лидии, — сказала я. — Чтобы она знала: её деньги больше не исчезнут в чужих обещаниях.

Из комнаты донёсся голос старой женщины:

— Эрик, начни с первого перевода. И назови мне всю сумму.

Я остановилась у стены, слушая, как он по одному называет цифры, которые столько лет прятал за словом «семья».

А медный компас блеснул на её тумбочке рядом с двумя пластмассовыми цветами.

Оцените статью